<<
>>

Спор парадигм

В «Автобиографических заметках» (1945) Эйнштейн восклицает: «Прости меня, Ньютон!», имея в виду провозглашенный в ОТО (общей теории относительности) отказ от знаменитых законов динамики, постулированных Ньютоном, и введение взамен схемы нелинейного поля, содержащего в себе самом уравнения динамики как характеристики кривизны поля.

Сегодня принцип «мирного сосуществования» теории Ньютона и ОТО действует де-факто прежде всего в астрономии, где к ОТО прибегают лишь в исключительных случаях — практические вычисления проще проводить «по Ньютону». В качестве «абсолютной системы отсчета» выступает реликтовый микроволновой фон — его распределение настолько однородно, что движение по отношению к нему стало измеримым по эффекту Доплера. Само разлетание Вселенной,

известное как закон Хаббла, может быть сведено к рассмотрению системы покоящихся фундаментальных частиц — галактик, т. е. к ньютоновой Вселенной; для этого достаточно ввести особое время t, которое логарифмически соотносится с нашим собственным временем т (Inf = т; эту замену предложил астроном Эдвард Милн в 1932 г.[‡‡‡‡‡‡‡‡]). Поэтому вполне закономерен вопрос: а не являются ли теории Ньютона и Эйнштейна дополнительными и «де-юре» — по образцу квантовых и волновых представлений или же подобно различным состояниям движения динамических систем?[§§§§§§§§]

В пользу этого предположения говорит прежде всего то, что сравниваются задачи в принципиально разной постановке: вместо классической задачи двух тел Эйнштейн ставит системную задачу взаимодействия элемента (тела) и системы (поля). В постановке Эйнштейна задача тяготения оказывается самосогласованной; ее можно описать следующей словесной «формулой»: пространство—время искривляется, указывая телам, как им двигаться, а тела указывают пространству и времени, как изогнуться. По своей сути такая постановка задачи характерна для теории систем, где взаимодействие элементов и объемлющей их системы полностью укладывается в рамки формулы самосогласованного взаимодействия, приведенной выше.

Для сравнения приведем аналогичную формулировку в биологическом варианте системного подхода: организм (система) обеспечивает связность частей (органов или элементов), в свою очередь своей работой отдельные органы обеспечивают гомеостазис организма, поддерживая тем самым связанность воедино всех его частей. Сегодня уже достаточно понятно, что

теория относительности являлась системной теорией изначально, так как проводила совместное рассмотрение системы (отсчета) и вида законов (природы), которые в этой системе действуют. В то же время теория систем и теория относительности не «слились в экстазе». Работы Эйнштейна в Швейцарии и Богданова в России появились практически одновременно, однако теория систем оформилась почти на 50 лет позже, в работах Берталанфи. При этом ни в «Тектологии» Богданова, ни в теории систем Рапопорта и Берталанфи не содержится математического аппарата, который бы позволил перекинуть мостик взаимопонимания между этими теориями.

Но развитие идей относительности привело к другому важному явлению в жизни науки — рассмотрению систем нелинейных уравнений, отвечающих за описание искривленного пространства—времени (исследованием нелинейных систем в дальнейшем занялась синергетика). В ОТО пространство искажается вблизи масс и тем самым теряет евклидову линейность. При этом появляются и асимптотические решения, и сингулярности — такие как «черные дыры» и «кротовые норы» в пространстве—времени. Если теория Ньютона была теорией взаимодействия отдельных тел, то теория Эйнштейна — это теория взаимодействия поля и «погруженных» в него масс, которые изменяют поле; закон сложения этих взаимодействий просто обязан быть нелинейным; результат не подчиняется принципу суперпозиции или аддитивности в той же мере, в какой система отличается от простой суммы своих частей. Таким образом, нелинейность системы заложена в самом ее описании. Проблема описания таких систем — основная задача тензорного исчисления[*********], которое избавляет нас от произвола в трактовке свойств объекта, связанного с выбором системы отсчета, путем отыскания инвариантных величин.

Только для таких величин законы в разных системах отсчета одинаковы; поиск инвариантов — это «плата» за свободу, которую мы обретаем при переходе из одной системы в другую.

Когда одни и те же объекты могут описываться в рамках разных теорий, разных картин мира, разных онтологий, возникает неустойчивость восприятия. Возникает потребность рассматривать мир как вечное становление, а не как вечное возвращение; мир обретает подвижность и самоорганизацию, напоминая (по образному выражению Эриха Янча) «шепчущий сад». Переход от одной теории к другой сопоставим с такими явлениями, как религиозное обращение, а также с известным в психологии явлением переключения — одно и то же изображение можно увидеть по-разному. Томас Кун, рассматривая смену научных парадигм, приводит такой пример: если нарисовать объемное изображение куба на бумаге, можно увидеть его обращенным то в одну, то в другую сторону (чтобы убедиться в этом, достаточно изобразить куб в трехмерной перспективе). Такая неустойчивость — объект изучения синергетики, имеющей дело с принципиально неравновесными системами; переключение интерпретаций отвечает «прыжкам» между различными областями состояний таких систем. Однако при всей неравновесности этих систем представление о локальном равновесии является общепринятым приемом их описания.[†††††††††]

До тех пор пока мы не имеем единого способа описания, способного использовать гибкую систему всеобщей связи понятий, мы находимся во власти неравновесия, множащего интерпретации. В то же время коэволюция подразумевает, что самые различные процессы на разных иерархических уровнях внутри системы способны протекать согласованно, т. е. описываться системой уравнений, для которых условие совместности означает наличие единственного решения.

Однако если существует возможность переключения восприятия, то возникают две альтернативы — первая означает, что решение системы уже не единственно, и тем самым фиксирует системный кризис, который требует решения. Вторая альтернатива состоит в том, что восприятие нас систематически обманывает, и мы видим «одно и то же», но в разных системах отсчета, в разных интерпретациях, и нам требуется система связи понятий в этих системах отсчета.

Первая альтернатива может задавать непрерывный кризис как процесс становления, или как встречные процессы (по Льюису). При этом, очевидно, следует вскрыть неопределенность, связанную с неединственностью системных решений, но теории для этого пока нет. В химии для отражения неединственности пути реакции вводится понятие катализа как способа изменения механизма протекания одной и той же реакции в зависимости от «пути» реакции. Имеется в виду, что катализ позволяет найти легкие и быстрые пути преодоления перевала между долинами реакций. Вильгельм Оствальд, удостоенный Нобелевской премии за исследования катализа, называл катализатор средством для изменения меры времени химической реакции. Это воззрение близко ко второй альтернативе, которую мы связываем с методами теории относитель

ности, где создан аппарат для изменения времени в зависимости от скорости; относительность и поможет нам найти особый путь анализа системных процессов. 

<< | >>
Источник: Самсонов Александр Львович. Система мира и миры систем. 2009

Еще по теме Спор парадигм:

  1. Не надо размахивать парадигмой
  2. Экскурс Устарела ли парадигма производства?
  3. 4. Спорные аксиомы
  4. Ф. Т. Михайлов ПОЧТИ ПОЛВЕКА ДЛИЛСЯ СПОР...
  5. НУЖНА ЛИ ЗАПИСЬ ЭТНИЧЕСКОЙ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ В ПАСПОРТЕ?
  6. Спорт, культ и культура тела в современном обществе Заметки к исследованию
  7. Спор о терминах
  8. Свобода. Собственность. Мораль. Послесловиек спорам об НТВ
  9. § 1. О парадигмальном статусе социологии
  10. Спор парадигм
  11. Парадигма функционального анализа в социологии
  12. 1.2. Циклическая парадигма истории
  13. 1.4. Постмодернистская парадигма истории
  14. Галич З.Н. Урбосоциологические парадигмы современного информационно-коммуникационного процесса