<<
>>

Социальная справедливость в западноевропейском и российском социально-философском и научном дискурсе

Идея социальной справедливости является неотъемлемой частью духовной религиозно-нравственной сферы жизни социума. Более того, она, как концепт, является фактором интеграции общества, без которого невозможно обеспечить его выживание в любом социокультурном пространстве.
Неслучайно уже первые памятники культуры свидетельствуют о значимости этой идеи в социальной жизни. Известные науке ранние мифы о мире содержат образ справедливости как меры всех вещей (богиня Дике). Так, в Дигестах Юстиниана усматривается, что: «...право получило свое название от (слова) «справедливость», ибо, согласно превосходному определению Цельса, право есть искусство доброго»1. Народам Древнего Востока богиня справедливости виделась всё замечающей и всегда бодрствующей. До сих пор такое многообразие образов справедливости в общественных представлениях не только характеризует текущую социокультурную специфику, но и предопределяет будущее развитие социума. Научное осмысление этой проблематики начинается с самого зарождения гуманитарной мысли. Именно социальная философия аккумулировала и представила человечеству справедливость в качестве изначальной неоднозначной и многоаспектной категории, которая относится к области морали, нравственности и права. Так, на многозначность категории, отражающей особое явление социальной жизни, указывал еще Аристотель в своей «Никомаховой этике»2. Философский вопрос о социальной справедливости, в личной жизни индивидуума, о ее ценностных началах в общественных отношениях относится к числу основных проблем устойчивого и поступательного развития общественного устройства социума. Поэтому поиск ответа на вопросы о месте и роли справедливости в социокультурном пространстве, о концепте и понятии этого явления является исходным началом любого исследования этого объекта. Представляется, что исследование социальной справедливости как концепта и как понятия означает появление исследовательской возможности рассмотрения ее развития в двух взаимосвязанных исследовательских плоскостях: - с точки зрения историко-философского осмысления развития идеи социальной справедливости; - с точки зрения выделения философско-методологических оснований исследования социальной справедливости как сложного многомерного явления.
Такой комплексный подход (историко-философский и философскометодологический) к феномену справедливости как концепту и понятию представляется наиболее продуктивным. Он позволяет сформировать внутренне непротиворечивые методологические основы глубокого и всестороннего понимания принципов обеспечения единства гносеологических, онтологических и аксиологических оснований социальной справедливости, способов и форм актуализации ее идеологических и социологических составляющих в конкретной социокультурной среде. В истории цивилизации стремление к состоянию справедливого общества обеспечивается, прежде всего, системой моральных ценностей в сфере общественных и личных отношений и характеризуется процессами и результами ее трансформаций. Поэтому рассмотрение концепта социальной справедливости, как концентрированного выражения культуры, означает попытку историкофилософского анализа идей об этом явлении, которые наполнены особым ценностным содержанием, обеспечивающим их социальную конкурентоспособность в изменяющемся мире. В философии Древнего Востока и Древней Греции, хоть и по-разному, справедливость, как правило, рассматривалась как внутренний принцип существования природы, как космический порядок, отразившийся в социальном порядке. Именно в античности социальная справедливость как продукт культуры впервые была соотнесена с идеями равенства, распределения и воздаяния. С. Воронина обоснованно отмечает, что такой взгляд на долгие времена обусловил определение социальной справедливости в системе координат этих понятий3. Философы Древней Греции, определяя смысл жизни как приближение к истине, разрешая эту проблему, не могли обойти вниманием вопрос: Что есть справедливость? Они, по-разному определяя ее истоки: откуда происходит справедливость - «от Бога», «от природы» или от человеческого установления? акцентировали внимание на внутреннее единство добра и справедливости как добродетели, существующей наряду с мудростью и рассудительностью (морально-этический аспект социальной справедливости) и на ключевую идею представления справедливости как идеи взаимообмена (социально-психологический аспект этой идеи).
Так, Гераклит Эфесский рассматривал справедливость как идеальный мировой порядок, «божественный логос», которому подчинены и люди, и боги4. Он обращал внимание на то, что «для бога все прекрасно, хорошо и справедливо, а люди одно считают несправедливым, а другое - справедливым»5. Представляется, что такой порядок как мера всех вещей по Гераклиту характеризовало реальную жизнь Древней Греции, поиск духовного смысла справедливой (идеальной) жизни. По мнению другого древнегреческого мыслителя, Сократа, справедливость, как и всякая другая добродетель, есть мудрость, она драгоценнее всякого золота. Для Сократа эпическое, правовое и политическое в справедливости неразделимы. Справедливость и всякая другая добродетель есть знание6. Платон (Аристокл) был одним из первых философов, который предпринял попытку создать идеальную модель государства на основе принципов справедливости. Теория идеального государства наиболее полно представлена Платоном в труде «Государство» и развита в «Законах». Именно Платон первым понял важность проблемы природных основ справедливости и их соотношения с социальными институтами, что во многом предопределило развитие философской мысли в сторону поиска смысла и места справедливости в соотношении с социальными институтами. По мнению одного из видных оппонентов его учения К.Поппера философия Платона о справедливости ориентирована на правильное устроение души отдельного человека, которое возможно только в справедливом устройстве лучшего государства7. Его концепция справедливости заключается в том, что справедливость во внешнем мире проявляется только тогда, когда она есть в душе8. «Справедливость столь же хранит государство, сколь и человеческую душу, поэтому раз невозможно всегда сохранять правильное государственное устройство, необходимо построить его внутри себя»9. Важно отметить, что такая концепция справедливости оказалась настолько убедительной, что она оказалась востребованной философами в разные периоды истории. Так, она была отчетливо выражена и в традиции гегельянства (например, у одного из ведущих представителей школы абсолютного идеализма Ф.Брэдли в его Этических исследованиях, 1877г.). Особо следует выделить наследие Аристотеля, которому удалось построить стройную концепцию справедливости. Философия Аристотеля является не только логической переработкой и завершением всей предшествующей греческой философии. Она опиралась на обширнейший эмпирический материал как из области естествознания, так и из области общественных наук. Стагирит обращал внимание на то, что «Главной причиной крушения империй и аристократий являются встречающиеся в самом их государственном строе отклонения от «справедливости»10. Аристотель оценивал справедливость с одной стороны - как нравственное качество человека - добродетель (полное соответствие явления своему назначению «наилучшее состояние»), а с другой - как социально-правовую категорию11. Следовательно, для него важнейший аспект справедливости - общее благо, отношения людей в связи с их принадлежностью к некому целому. Наряду с этим он подчеркивает связь справедливости с равенством, отнюдь не абсолютизируя этот принцип: «По общему представлению справедливость есть некое равенство», она имеет отношение к личности, «равные должны иметь равное»12. Но по его суждению, справедливость может быть и неравной: равенство справедливо для равных, а неравенство для неравных, «безусловно справедливым может быть только равенство по достоинству». «Равенство по достоинству» представляет собой вариант распределяющей справедливости, которая должна доминировать в сфере политики. Это, по Аристотелю, одна из важнейших сфер осуществления справедливости. Не отождествляя справедливость с определенной формой государства (несмотря на явное предпочтение политики), Аристотель формулирует принцип хорошего, т.е. справедливого государственного порядка: «наилучшее существование как для каждого в отдельности, так и вообще для государств есть то, при котором добродетель настолько обеспечена внешними благами, что вследствие этого оказывается возможным поступать в своей деятельности согласно требованиям добродетели»13. Спустя более двух тысяч лет И. Бентам (основоположник теории утилитаризма (от «utilitas» - польза, выгода)) в своем «Конституционном кодексе» назвал этот принцип «совпадением интересов». Важно отметить, что особый интерес представляет доктрина Аристотеля золотой середины - категории правильной меры и его классификация видов социальной справедливости. С точки зрения правильного устройства государства главным для Аристотеля является гражданская справедливость, включающая в себя дистрибутивную (распределительную), ретребутивную (воздающую) и коммутативную (обменивающую) справедливость. По его мнению, государству следует обеспечить эту гражданскую справедливость, соответствующей природе и законам, и предотвратить несправедливость. В целом же, философские идеи о логике и содержании социальной справедливости древней Г реции, по сути, сформировали традицию, которая во многом предопределила возникновение и развитие не только древнеримских концептов справедливости, но и многих парадигм западной и российской социальной философии XVII-XXI веков. Понимание социальной справедливости в античной классике было ориентировано на приоритет целого (государства-полиса) над частью, в том числе над семьей и личностью, и на акцидентальное, неосновное и подчиненное понимание личности, его атрибутивных признаков (права человека, проистекающих из его достоинства). Такому двуединому подходу имеется соответствующее объяснение. “Справедливость” всегда была неразрывно связана с реальной многоплановой (политической, правовой, экономической) жизнью государства. Именно ее конфликтный характер фактически вынуждал не только введение в обиход неких стандартов должного в жизнедеятельности социума, но и в поиске смысла жизни их максимально широкого (философского) осмысления в интересах достойного защитника - государства. Следует отметить, что сравнительный анализ различных источников философского наследия и религиозных догм (постулатов) о первоначальных социальных формах античного, древнеримского, древнеегипетского и древнеиндусского устройства жизни, а также общественного порядка Древнего Китая, кельтских, германских и славянских племен свидетельствует о следующем. 1. Сопоставление государства и личности в качестве основного (целого), постоянного, неизменно присутствующего, обязательного, 18 основного, атрибутивного, субстанциального или акцидентального, неосновного и подчиненного понятия всегда характеризовало ценностное понимание социального смысла справедливости. В историко-философском контексте можно с полным основанием считать, что ни одна культура, ни одна общность, народ (нация, народность), индивидуум (социальная группа) не могут существовать без собственных представлений о справедливости как некой добродетели, истоки которой лежат в мудрости, дарованной от «Бога», «от природы» или в воле и разуме человеческого установления. 2. Понимание справедливости, исходя из ценности отдельно взятой личности, возникло с момента зарождения и становления философской и религиозной мысли. Это связано с тем, что именно справедливость свойственна человеку как личности, социальной единице, она ведет к сплочению общества, достижению стабильности и гармонии отношений. Древнекитайский философ Конфуций вывел дошедшую до нас весьма актуальную для современного общества парадигму «Не делай другому того, что не пожелаешь себе». Так, например, обращаясь к законодателям, Пифагор призывал: «Законодатель! Не ходи в молитвенные храмы для испрошения у богов покровительства твоим законам. Если желаешь, чтобы пребывали они нерушимыми и долговечными, постарайся, чтобы они были справедливыми»14. Неслучайно, в Новое время И.Кант, выводя известный категорический императив, также видел жизнеспособность идеи справедливости в самой социальной жизни. «Ведь, если исчезнет справедливость, - отмечал И. Кант, - жизнь людей на земле уже не будет иметь никакой ценности»15 В связи с этим особый вызывают интерес социально-философские представления о справедливости стоиков, которые через римское право оказали серьезное влияние на политико-правовое развитие рассматриваемого концепта. В основе их представлений о справедливости лежит принцип субстанциальности естественных прав человека, что в свое время получило поддержку со стороны религии, в том числе в рамках теологии. Стоическая философия исходила из предпосылки, что Вселенная обладает рациональным устройством. Она функционирует согласно универсальным рациональным законам. Поскольку человек - рациональное существо, он может познать эти законы. Поэтому ему доступен идеал абсолютной, универсальной, рациональной справедливости, к которому и следует, насколько это возможно, стремиться в законодательстве. Эта концепция выражала стремление человечества достичь справедливости с помощью закона и обращение к разуму как критерию справедливых отношений между людьми в сфере политики и права. Неслучайно Ульпиан, один из выдающихся юристов того времени, назвал юриспруденцию наукой о справедливом и несправедливом, заявляя, что рабство является человеческим изобретением, противным «закону природы». Стоическая философия справедливости как правление разума получила дальнейшее развитие в трудах Гуго Гроция и Пуфендорфа, повлияв на мировоззрение Дж. Локка и Ж.-Ж. Руссо. Поэтому нельзя согласиться с утверждением С. Ворониной о том, что возникновение субстанциального понимания личности происходило только в эпоху Возрождения и в Новое время16. В эпоху Средневековья философия стоицизма (рационалистическая и гуманистическая концепция социальной справедливости) была превращена в инструмент власти. В этом заключается социальный парадокс многих рационалистических систем представлений о справедливости. Вместе с тем, с позиции исторической правды, следует отметить, что эта философия не имела отношения к христианству. Христианская церковь хоть и использовала идеи стоицизма, однако стоявшая за ней философия была совершенно другой, поскольку она нуждалась в рациональном обосновании господства церкви, ее догм и постулатов. Наиболее известным и влиятельным представителем теологического понимания справедливости следует считать философа и теолога Фому Аквинского (иначе Фома Аквинат, Томас Аквинат). С точки зрения Аквината справедливость может быть реализована только в христианском государстве. Применив самые искусные диалектические приемы, он усложнил проблему определения справедливости, предложив тонкие дистинкции между lex aetema, lex humana, lex divina и lex naturalis. Согласно его философии, естественный закон тождествен божественному закону, и толкование закона должно быть вынесено за пределы обычного человеческого разумения и сделано предметом особой теологической дисциплины. В течение долгого времени это понимание справедливости, основанное на непреложных принципах христианского учения, оставалось без изменений. Аквинат, находившийся под влиянием идей Аристотеля, полагал, что понимание справедливости в христианском государстве будет находиться в гармонии с законом, диктуемым разумом. В эпоху Нового времени представления о социальной справедливости формировались под влиянием различных социокультурных факторов, которые были свойственны именно этой эпохи. На идеях Возрождения и Реформации создавалась философия справедливости и прав человека, которая радикально отличалась от теорий предшествующих периодов. Несомненно, существенное воздействие на понятие социальной справедливости в этот период оказывали достижения естествознания и математики. Так, например, философ и математик Р.Декарт пытался построить теорию познания и систему философии с помощью такого математического метода. Философ и юрист Пуфендорф утверждал, что математика и этика равно достоверны. Наиболее разработанный и систематический вид имели доказательства аксиоматической природы моральных и политических принципов (попытка свести моральную справедливость к естественным законам), разработанный философом Б.Спинозой . По всей видимости, это была версия рационализации, во многом напоминавшая идею стоиков об универсальном характере разума. По мнению многих исследователей, этика Б. Спинозы предвосхитила философию индивидуализма, которая произвела настоящую 21 интеллектуальную революцию в западном мире. В эту эпоху либеральное понимание концепта социальной справедливости, основанное на приоритет (доминанте) прав и свобод человека и субстанциальном восприятии личности, развивалось в рамках экономического либерализма (А. Смит, Д. Риккардо) и идей общественного договора (Т. Гоббс, Дж.Локк, Ж.-Ж. Руссо, Д. Юм, И.Кант). Например, Т. Гоббс, заложивший основы современной (либеральной) концепции справедливости, активно выступал против идеи о том, что справедливость можно определить через интуитивно воспринятые универсальные, абсолютные идеи. Он полагал, что минимальным требованием, которое позволяет достичь общественного порядка и мира, должна быть передача людьми большинства своих «естественных прав» суверену (за индивидом оставлялось право на самозащиту). Такая передача составляет соглашение, или договор, и справедливость можно определить сколько-нибудь осмысленно только при учете условий такого договора. Согласно Т. Гоббсу, определение справедливости должно учитывать весь контекст эмпирических фактов, относящихся к структуре власти и правления в обществе17. Томас Гоббс писал, что соблюдение договоров - это центральный закон естественного права и нарушение обязательств есть попрание справедливости18. Самуэль Пуфендорф считал, что в силу естественного права человек должен «держать слово» и поэтому - исполнять договорные обязательства19. Важно отметить, что практически все концепции справедливости Нового времени XVII века характеризовались отсутствием четкого разграничения справедливости как результата юридической процедуры и справедливости как выполнения требований некоего высшего морального императива. По всей видимости, это обстоятельство отражало политикоэкономические и социально-правовые особенности становления новой культуры в странах Западной Европы. Так, например, Д. Юм критически оценивал теологическое и «договорное» понимание справедливости и во многом определил базовые принципы современной прагматической школы в юриспруденции. Д. Юм считал, что правила и нормы возникают в обществе для решения неизбежной утилитарной задачи ненасильственного согласования разнонаправленных интересов. Справедливость - поддержание порядка и стабильности с помощью этого баланса интересов. Поэтому Д. Юм определяет справедливость главным образом в терминах регулирования отношений собственности20. Итоги философского развития либеральных идей справедливости в 17 и 18 столетиях во многом были воплощены в трудах И.Канта. Он впервые различил моральную и правовую справедливость. Зрелые взгляды Канта на этот счет выражены в трактате Религия в пределах только разума (1793)21. И. Кант утверждал, что человеческий разум автономен и не является неким вторичным источником для постижения законов природы или божественного разума. Что разум говорит человеку, то и должно становиться для него законом. Примерно в тот же период в Англии возникла философия утилитаризма, которая занимала лидирующие позиции в англоязычном сообществе индивидуумов и в либерально-демократической традиции XVIII-XIX веков. Идеи И. Бентама, и Дж. С. Милля во многом определяли теорию и практику представительного демократического правления того времени. В труде «Принципы морали и законодательства» (1789г.) И. Бентам определяет основные подходы к различению закона и предписаний этики. Он полагал, что справедливости может быть придан смысл только в контексте определенного политического устройства и естественной справедливости не существует. Эмпирическое определение моральной справедливости было дано им с опорой на следующее: «Природа отдала человека под власть двух знатных господ, боли и удовольствия. Только им одним указывать, что мы должны делать, и решать, что мы будем делать»22. Юридическая справедливость, по его мнению, означает, что в обществе должен существовать принцип порядка, создающий условия для равенства людей и позволяющий им реализовать свой нравственный потенциал, как бы ни определяли для себя люди свои конкретные моральные обязанности. Следует согласиться с теми исследователями, которые считают, что благодаря работам И.Канта и И.Бентама вместо поиска абстрактной и эзотерической формулы справедливости, как таковой, произошел поворот на исследование социальных оснований справедливости, а также экономической, политической и юридической справедливости. Они по- разному определяли моральную справедливость, однако соглашаясь с тем, что процессуальная, юридическая справедливость является предпосылкой любого истинно морального деяния. В целом же, эпоха Нового времени - это период зарождения классического либерализма: справедливо только то общественное устройство, которое способно максимально обеспечить свободу индивида, где государство - охранитель естественных прав личности; совокупность усилий отдельных индивидов обеспечивает развитие общества, где вмешательство государства весьма ограничено и является крайней мерой (государство «ночной сторож»); важна не столько сама по себе частная собственность, а ее автономия от государственной власти; справедливость является неотъемлемым элементом ценностей, охватывающих собственность, неприкосновенность и свободу. Например, Дж. Локк одним из ключевых условий существования справедливости в обществе заявлял верховенство права. Главным постулатом основоположников классической западной экономической теории А.Смита, и Д. Риккардо, являлось невмешательство государства в экономическую жизнь общества: нравственная жизнь и экономическая деятельность возможны без директив государства; свобода инициативы граждан в своих интересах есть справедливый образ жизни и он определяет силу государства23. Следует отметить, что в современных условиях общественного развития, расширения гражданского оборота, появления виртуальной реальности как области существования многих индивидуумов, известное выражение А.Смита «невидимая рука рынка» как единственная и универсальная основа справедливого общества уже «не работает». Социальная жизнь справедливости многомерна и только в плоскости рассмотрения экономической стороны социальной справедливости познание этого феномена будет фрагментарно. В классическом (западном) либерализме концепт социальной справедливости базируется на принципе уважения к жизни и достоинству личности как высшей ценности и предмета стремления общества и государства. В современных условиях угроз и вызовов, в том числе при столкновении представлений о справедливости западной и восточной цивилизаций, проблем глобализации и поиска национальной идентичности социумов, этот категорический императив может выступать одним из критериев исследования любого концепта социальной справедливости. Вместе с тем, неправильным будет не отметить, что абстрактный характер идей-принципов классического либерализма, категоричность суждений о месте и роли государства в обществе, о соотношении интересов личности и общества не подтверждается последующими социальными практиками. Это не позволяет принять в качестве аксиомы идеи этой концепции социальной справедливости. Практика социокультурного развития стран Западной Европы XVII-XX веков (примерно до 70-80-х годов) свидетельствует о том, что классический либерализм являлся идеологической основой западной традиции Нового времени. Большинство исследователей склоняются к мнению о том, что в социально-философском плане на современные процессы, происходящие в мире, особое влияние оказывает, направленная против утилитариских теорий, работа Джона Роулза «Теория справедливости», 1971. Эта концепция получила называние «справедливость как честность» (justice as fairness) и, по сути, представляла собой результат трансформаций традиционных идей общественного договора и социально-философских теорий коммуникативного действия, коммуникационного подхода к социальной реальности. (Ю. Хабермас). Например, коммунитарист М.Сэндел относит либерализм Роулса к той ветви деонтологической традиции, которая берет начало от Канта и утверждает приоритет права над благом. Фактически американский философ Роулз подвел итоги формирования принципов справедливости, достигнутые западной философской мыслью за последние три столетия. В России историческая логика развития идей социальной справедливости, формирование традиций ее социально-философского осмысления характеризуется уникальными социокультурными особенностями. Они обусловлены естественным ходом формирования мирских идеалов, которые многие века «ковались» в особом мироустройстве страны, основанном на соборном менталитете населении и общинном характере социальной жизни. При социально-философском изучении социальной справедливости особый научный интерес представляет трактовка его, как важного явления в истории отечественной философско-религиозной мысли. Учитывая традиционные особенности российского менталитета, историческую титульность русского народа представляется, что в первую очередь следует говорить о справедливости в контексте русской православной традиции. Предметный анализ этой традиции позволяет хотя бы кратко описать некоторые выводы проведенного исследования. Известно, что Древняя Русь в качестве государственной религии в Х - XII веках приняла греческое (византийское) христианство - православие, которое по справедливому мнению М.И. Козлова по своему социальному значению выходит далеко за рамки явления чисто религиозного и его 26 следует рассматривать как процесс общекультурного и исторического масштаба24. Византийско-православное наследие заложило основы не только феномена русской культуры. Оно также обеспечило жизнеспособность до наших дней идеологии русского консерватизма, которое по оценки состояния социальной справедливости до сих пор имеет широкую социальную опору. А.С. Карцов по этому поводу пишет в социальнофилософском смысле: «... следует говорить о типе мировоззрении, включающем в себя ряд необходимых и взаимосвязанных между собой признаков (традиционализм, телеологизм, холизм, антииндивидуализм, элитаризм, солидаризм и т.д.). Авторы «консервативной школы» рассматривали те или иные участки социальной и индивидуальной жизнедеятельности (в том числе и правовую сферу) сквозь призму этих специфических воззрений» 25. Если проводить параллели, то важно обратить внимание, что в русской культуре и в культуре западных стран в основе представлений о справедливости лежала особая форма христианской культуры и ее саморефлексии - культура периода святоотеческой литературы (патристики). Может быть поэтому Д.С. Лихачев писал, что у русской культуры два русла - христианско-духовное и военно-государственное, полученные с Юга и Севера. Общая черта двух направлений русской культуры - напряженные размышления над судьбой России, постоянное противостояние духовных решений этого вопроса государственным26. М.И. Козлов верно указывает на то, что культура многих стран, образ жизни, менталитет и многое другое приобрели черты сходства, а различия же определялись в первую очередь уникальностью путей приобщения к общим истокам - христианству как мировой религии27. В историческом ракурсе отчетливо и однозначно проявляется тенденция, что с принятия христианства на Руси и до создания советского государства догмы православия о духовной основе справедливости, а затем и господствующие в странах Европы парадигмы ее либерального представления в самодержавной России идеологически сосуществовали, взаимопроникали, дополняли и обогащали друг в друга. В связи с этим не безынтересным является то, что церковные суды существовали в России еще до революции 1917 г. и занимали важное место в светском поддержании правопорядка. В настоящее время в России также стали образовываться церковные суды, но уже отделенные от государства ( г. Москва, г. Калуга, г. Смоленск и т.д.). Русский философ Н. Бердяев, отмечая значение православнохристианского начала в духовной жизни, писал: «Если мы, русские, не окончательно варвары и скифы, то потому лишь, что через православную церковь, через Византию получили связь с преданиями античной, греческой культуры»28. В этом смысле на Руси с позиции жизненной целесообразности культ справедливости выражал базовые моральные ценности языческого верования славянских племен и догм греческого (византийского) христианства29. Из истории России известно, что нравственно-естественное (духовное) начало справедливости как добродетели (веры в добро) всегда предопределяло формальные правила и стандарты поведения людей. Выдающийся русский мыслитель И.А. Ильин по этому поводу писал: «Уже в глубокой древности люди стали понимать, что борьба, доведенная до непримиримости, до такого озлобления, при котором стороны теряют уважение друг к другу и возможность вести переговоры и устанавливать примирение, вредит обеим сторонам... Возможность найти авторитетный и справедливый императив и примирить спорящих всегда драгоценна: она не только устраивает совместную жизнь людей на этот раз, но вселяет в них уверенность, что споры и столкновения вообще могут улаживаться мирно и справедливо. Но так как справедливость остается неизменной и одинаковой для всех, то однажды найденный справедливый императив превращается (постепенно или сразу) в общее правило.. ,»30. В этом контексте общественные отношения в России характеризовались господством нравственных оснований справедливости, включая в себя элементы сакрального и рационального. В моральном представлении социума они по-разному воплощали в себе идеи о добре и зле, о праве и неправде, о праве и законе, о милости, о совести, о порядочности и репутации, об авторитете, о вере и знании, об истине и т.д. Анализ философских трудов и специальной литературы позволяет предположить, что нравственные ценности русских православных традиций, их сакральный и рациональный характер, формировали существенные атрибуты справедливости как внутреннего чувства правды самых широких слоев населения. В России моральные представления о справедливости традиционно преобладают над правовыми, при этом первые компенсировали неразвитость последних. Мораль, как неформальный способ (форма, механизм) воздействия и контроля над человеком, всегда определяла нравственное начало процессуальной справедливости. В этом смысле моральная справедливость в социуме выступала доминантой над процессуальной справедливостью. Признание допустимости такого вывода имеет важное методологическое значение для раскрытия темы диссертации. Он позволяет рассматривать формы актуализации социальной справедливости с позиции не только формальных, но и неформальных механизмов ее реализации. При этом важно отметить, что существование русской православной традиции, ее активное влияние на современный концепт социальной справедливости не означает придания ему религиозного характера в государственнообщественных отношениях светского государства. Согласно результатам историко-этимологического исследования Н.В. Печерской, в русское общество слово «справедливость» вошло в официальный обиход только в ХУ веке31. Этот специалист пишет, что в «Словарь Академии Российской» (1793г.) определяет «справедливость» как истину, точность32. Вместе с тем, справедливость как исторический концепт имеет глубокие социокультурные корни. Если рассматривать справедливость с точки зрения этимологии этого слова, то оказывается, что в основе этого слова лежит слово «правда» как морально-этическая33 («правдоискатель», «правдолюб», «праведник», «праведный»), а не правовая категория. Поэтому в русском языке слово «справедливость» в одном из смысловых значений и слово «правда» рассматриваются как слова синонимы34. Как обоснованно указывает Б.А. Рыбаков, государственным языком на Руси всегда был русский язык. Договоры с Византией в X веке заключались посольством киевского князя и писались они только на двух языках - греческом и русском, без каких бы то ни было следов другой терминологии35. В этом качестве допустимо предположить, что справедливость как концепт прогенетична, до-понятийна по отношению к понятию «социальная справедливость». В отличие от понятия концепт исторически суггестивен, поскольку он неизменно характеризует реальную силу справедливости в социуме. Например, в мифологии славянских племен (народов) и христианской мифологии правда встречается и сохраняется в качестве концепта в архетипе. Признавая тесную связь слов «правда» и «справедливость» с языком, в котором эти явления концептуализируются, оказывается, что «справедливость» для человека существует в ментальном мире не в виде четких понятий, а в форме особых переживаний, ассоциаций и т.п., которые вызывают это слово. Таким образом, справедливость не только осмысливается человеком, но и переживается им на эмоционально-чувственном уровне. В самой лексеме отражены этимология, исторические представления и современные модификации социальной справедливости. Подводя итог рассмотрению справедливости в контексте моральнорелигиозной ценности русской православной традиции, следует отметить, что для русского народа справедливость, как правило, воспринимается как моральная категория «правды», в основе которой некое сочетание сакрального и светского начал. В этом усматривается принципиальное отличие русской православной традиции от традиций европейской философской мысли, в рамках которых справедливость, как правило, оценивается как тождественное законности понятие. Следуя исторической логике развития концепта социальной справедливости в России, важно обратить внимание на следующее. В период российской истории XIX - начала XX веков в противостоянии с русской православной традицией и консерваторами - «самобытниками» возникли идеологии народничества, либерализма и социализма, которые также следует рассматривать как традиции социокультурного мира страны. В рамках революционного народничества представления о справедливости лежали в сфере переустройства общества на социалистических началах как нового нравственного идеала, где справедливый строй основан на фактическом равенстве людей, в том числе и в экономике (экономическая справедливость). Интересно, что К.Маркс указывал, что народничество в России может послужить «точкой опоры социального возрождения»36. Мировоззрение народников во многом было утопическим. Противопоставляя несправедливость самодержавия, усугубляемая развивающимся капитализмом, русскому идеалу справедливого общества, они создавали основы социально-экономической и морально-этической моделей развития социума того времени, во многом предвосхищая проблемы его гуманизации. Именно в рамках социальной философии народничества формировалась интеллектуальная русская традиция социальной справедливости как духовно-нравственного поиска единства правды-истины и правды- справедливости. Так публицист Н. Михайловский, редактор журнала «Русское богатство», придерживаясь философско-идеалистической интерпретации явлений, субъективного метода в социологии, полагал, что существует правда-истина и правда-справедливость, правда объективная и правда субъективная. «Кажется, только по-русски истина и справедливость называются одним и тем же словом и как бы сливаются в одно великое целое. Правда в этом огромном смысле слова всегда составляла цель моих исканий... Я никогда не мог поверить, чтобы нельзя было найти такую точку зрения, в которой правда-истина и правда- справедливость являлись бы рука об руку, одна другую пополняя»37 Социальная практика и тенденции общественного развития свидетельствуют, что такое сугубо русское понимание справедливости до сих пор востребовано социумом. Оно, безусловно, может оцениваться в качестве одной из знаковых аксиом социально-философского дискурса современной России, поскольку выражает интересы большинства, в которых всегда незримо присутствуют идеалы субъективной правды как базовые критерии правды-истины. Русская традиция либерализма, как система ценностных суждений, возникла в рамках европоцентристской ориентации отечественной интеллигенции в поиске «правды на земле во имя лучшей жизни». Теория и практика европейского либерализма с одной стороны, и кризис русской православной традиции в новых зарождающихся общественных (экономических) отношениях, с другой, показали, что фактически само самодержавие во многом способствовало возникновению и развитию отечественного либерализма. На этой основе в России вначале сложилось течение «правительственного либерализма», которое достаточно полно представлено в работах М.М.Сперанского. Этот мыслитель и государственный деятель рассматривал справедливость как многомерную экономическую и правовую форму бытия государства38. Научный интерес представляет и то, что в 1836г. П.Я. Чаадаев опубликовал восемь «Философических писем», в которых он поднял вопрос о том, что Россия фактически выпадает из общемировых тенденций общественного развития39. П.Я. Чаадаев писал, что Россия пребывает в хаосе, в ней нет гарантий неприкосновенности собственности, отсутствует свобода и осознание личностью значимости свободы и своих прав, высшим смыслом бытия остается жизнь в семье, верность патриархальным устоям. Власть в русской ментальности овеяна ореолом сакральности, святости, патриархальные семейные отношения распространялись на социальные институты, высшим из которых являлось государство40. Также как и П.Я.Чаадаев, другие западники» (например, В.Г.Белинский) также видели в развитии идей справедливости как законности, прав личности в Западной Европе пример если не для подражания, то для руководства к действию. Современный экономист А.С. Наумов обоснованно отмечает, что анализ динамики либеральной мысли свидетельствует, что период с конца XVIII в. - до реформ 60-х годов, следует рассматривать как этап усвоения и адаптации теории либерализма в России41. Не вдаваясь в вопросы противоречивого развития либерализма в России42, следует выделить главное. 1. Если следовать исторической логике то оказывается, что либеральные реформы 60-х годов XIX века фактически были связаны с адаптацией идей классического либерализма, как самобытной модели в области обеспечения социальной справедливости и как законности в системе социальной регуляции всех сфер государственно-общественной жизни (функциональная справедливость). 2. Недооценённость либералами («правительственный либерализм», «интеллектуальный либерализм) важности экономических и социальных проблем, значимости практического преобразования идей социальной справедливости и не только в среде интеллектуальной интеллигенции сыграли основную роль в крахе российского либерализма. Оказалось, что по идейным соображениям либералы не смогли найти социальную опору в крестьянской стране. 3. «Правительственный либерализм» во многом обеспечил подъем капиталистической экономики в России, начавшийся в конце XIX века. А.С. Наумов отмечает, что выразителем этого стал «охранительный» либерализм Н.Б.Чичерина, опирающийся на славянофильство Т.Н.Грановского, А.С. Хомякова, К.С. Аксакова и др., поддерживающий позитивно зарекомендовавшего себя постепенного перехода к либерально - демократическим ценностям на основе самодержавия, народности и православия43. 4. В поиске социальной справедливости начала XX века носителями реального и во многом успешного в практической плоскости либерализма оказались бюрократы-либералы С.Ю. Витте44 и П.А.Столыпин45. Оказалось, что не общественность, а чиновники самодержавия были заняты реальными проблемами реализации экономической составляющей социальной справедливости. Эти исторические уроки являются важными для современного понимания концепта справедливости. Они свидетельствуют о том, что не всегда политические и гражданские свободы как ценности справедливости в либеральном ее понимании могут привести к успешному разрешению возникающих социально-экономических проблем. Особый интерес вызывает процессы и результаты функционирования советской модели справедливости как особой традиции социокультурного мира современной России. Это связано с тем, что до сих пор сформировавшееся еще в советское время поколение индивидуумов во многом предопределяет логику и содержание современных метаморфоз социальной справедливости. Возникшая в рамках идеологии марксистского социализма, советская модель социальной справедливости просуществовала в России с 1917 по 1993 годы. Однако Н.А. Бердяев по этому поводу очень точно выразился, что Октябрьская революция была совершена Лениным «во имя Маркса, но не Марксу»46. Не ставя задачу подробного анализа концепта социальной справедливости в советский период, все же следует хотя бы кратко отметить существенное. В советское время идея справедливости понималась как культ труда, формального равенства рабочего класса (трудящихся, советского народа) и, прежде всего, в сфере распределения благ на основе социалистических ценностей, понятных и близких большинству общества. В.Г. Федотова обосновано отмечает, что советское государство «изобрело систему справедливости, которая не во всем отвечала своей сущности, но была одним из способов решения этого вопроса» 47. Очевидно, что социалистический период развития концепта социальной справедливости всегда имело соответствующее идейно-философское обоснование. Однако практика советского строительства фактически нивелировала идеи советской модели справедливости, как составной части менталитета общества. Её базовый принцип «От каждого - по способности, каждому - по труду» в значительной степени был деформирован партийной элитой. Тем самым система моральных ценностей, как один из базовых элементов справедливости, была в конце концов окончательно разрушена48. Вместе с тем интегрирование в духовную жизнь новой России многих, доказавших свою жизнеспособность идей этой модели справедливости не только возможно, но и может принести практическую пользу. Это связано с тем, что в основе советского проекта был заложен принцип: «социальной справедливости быть не может, пока существует эксплуатация человека человеком». Подобное представление о справедливости можно встретить в русской православной традиции и в народничестве. Как отмечал Н.А. Бердяев, идеи большевизма и их решительное воплощение соответствовали «некоторым исконным русским традициям, и русским исканиям универсальной социальной правды, понятной максималистически, и русским методам управления»49. Поэтому столь длительное функционирование советской модели справедливости - это не иллюзия, а факт объективной реальности. Такие традиционные нравственные ценности как коллективизм, духовность, совестливость, державность, патриотизм в советской России также были заложены в концепт социальной справедливости. Более того, в этом были выражены некоторые базовые основы советского патернализма, как средства обеспечения справедливости в социальных отношениях. Может быть, именно поэтому советскую модель справедливости следует оценивать в динамики развития феномена, учитывая то, что эта аксиологическая модель базируется на устойчивой во времени социальной опоре. Она продолжает оставаться традицией, по-разному адаптируясь к новым условиям общественного развития. Об этом свидетельствуют результаты социокультурной, политической и правовой жизни общества, в том числе социально-философского генезиса манипулирования общественным сознанием50. Вместе с тем ее дальнейшее развитие, по всей видимости, не имеет исторической перспективы по идеологическим соображениям, поскольку в современных условиях возврат к советским ценностям маловероятен. Поэтому неслучайно, в процессе социально-политических трансформаций концептуальная версия социальной справедливости в России только обозначается. Этот процесс сложен и противоречив. Он характеризуется не только столкновением социокультурных ценностей и противоречивостью социальной практики, но и идеологической борьбой не только выше приведенных традиций, но и концепций европейского либерализма, неолиберализма и коммунитаризма. В этом смысле действительно можно говорить о том, что «... наша страна движется одновременно во всех направлениях, в том числе от автократии к демократии и от демократии к автократии. »51. Важно отметить, что справедливость как моральная ценность социума нуждается не только в своем активном осуществлении, как регулятивный принцип в соответствующих отношениях. Она всегда проявляется и в пассивном внутреннем переживании происходящих при этом процессов как должного. В этом случае, она приобретает форму доверия личности к обществу и государству и готовности с ними сотрудничать. Наверное, прав председатель Конституционного Суда России В. Зорькин, что одним из условий формирования нового общественного договора между властью, личностью и обществом является возврат социального доверия, близкая и понятная людям система моральных ценностей социальной справедливости. «.в условиях расколотого общества у нас нет той основы, на которой только и возможен реальный общественный договор. Такой основой является надлежащий уровень общественного согласия, которого всем нам сейчас так явно не хватает»52. Подводя итог систематизации некоторых концептуальных версий социальной справедливости в западноевропейском и российском социальнофилософском дискурсе применительно к социальной практики России следует резюмировать следующее. В современном западноевропейском варианте социально-философская концептуализация социальной справедливости в основном базируется на этике Канта и теории справедливости Роулза и представляет собой понимание равенства, основанного на достоинстве человеческой жизни. В российской интерпретации, обусловленной социокультурной спецификой развития страны, концептуализация социальной справедливости базируется на иных принципах, в основе которых лежат национальные ценности высшего (духовно-нравственного) порядка ментального мира ее социальных опор. Сложилась так, что в русской философской традиции по ряду известных причин так и не была развернута широкая дискуссия о справедливости как социальном отношении53. Трудно себе представить ситуацию, чтобы социальная справедливость (как социально-нравственная категория, которая проявляется через жизненную необходимость разрешения общественных противоречий) в историческом контексте являлась в России предметом публичного обсуждения. В условиях многовекового поиска ответа на вопрос как жить: по совести или по закону, зачастую, искания «универсальной социальной правды», предметного единства правды-истины и правды-справедливости ограничивались только духовно-нравственной стороной проблемы, ментальным уровнем ее восприятия. Сегодня, концептуализация в таком российском варианте характеризуется явной незавершенностью процесса. Он характеризуется тем, что в стремлении к справедливому мироустройству в социальной практике актуализируются те традиционные моральные доминанты равенства, основанного на идеалах разумной человеческой жизни и единстве правды-истины и правды-справедливости (на согласии теоретической истины и морального идеала), которые зачастую вступают в непримиримое идейное противостояние с доминантами западноевропейской модели концептуализации справедливости. «Если в недалеком прошлом справедливость отождествлялась с равенством, с претворением в жизнь коммунистических ценностей, то теперь в обществе социальных контрастов актуализирован вопрос, как оградить граждан от произвола, ущемления прав, как преодолеть отчуждение людей от того, что ими же создано. Все эти вопросы входят в круг проблем социальной справедливости»54. Подобная ситуация оказывает активное влияние на формирование национальной дисскусии о социальной справедливости. Она характеризуется не только идейно-теоретическими обстоятельствами спора между консерваторами, либералами, социал-демократами, но и тем, что в стране до сих пор наблюдается серьезный социальный кризис, который, наконец, становится предметом самого широкого обсуждения. Это вызвано необходимостью разрешения проблемы социального расслоения, в том числе, с помощью создания социально-философской формулы тех ценностей, которые могут быть положены в основу консолидации общества, переживающего глубинный социокультурный раскол. В социальном измерении концептуализации социальной справедливости оказывается, что требования о равенстве, основанном на единства правды-истины и правды-справедливости, выдвигает большинство, а не меньшинство, как в Западе. Социологические исследования показывают, что в России именно большинство занято активным поиском своего места и своей роли в механизме социальной регуляции. В таких непростых условиях актуализация идей социальной справедливости происходит в конкурентной борьбе за содержательное наполнение легитимными ценностями теоретической истины и морального идеала. Эта борьба проявляется на всех уровнях (мировоззрения, идеологии, теории и практики) концептуализации этого многомерного явления, в том числе в поиске современного смысла и значения этого понятия социальной справедливости. 1.2.
<< | >>
Источник: Сачкова Екатерина Андреевна. Способы и формы актуализации социальной справедливости в России. Диссертация, Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена. 2016

Еще по теме Социальная справедливость в западноевропейском и российском социально-философском и научном дискурсе:

  1. §1. Российская цивилизационная специфика социальной справедливости
  2. § 2. Российские модусы исторических типов социальной справедливости
  3. Сачкова Екатерина Андреевна. Способы и формы актуализации социальной справедливости в России. Диссертация, Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена, 2016
  4. 1. Социальная система, социальная структура и социальная справедливость
  5. Социальная политика как реализация социальной справедливости
  6. СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА И СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ
  7. Российская социальная наука и социальная практика Валентина Федотова
  8. Коллектив авторов. Научно-методический сборник «Социальное обслуживание семей и детей» Выпуск №2 (2) СЕМЕЙНОЕ ВОСПИТАНИЕ: ОПЫТ УЧРЕЖДЕНИЙ СОЦИАЛЬНОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ НАСЕЛЕНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА, 2014
  9. «Абсурдность» социальной справедливости
  10. Ценность № 3. Социальная справедливость
  11. §1. Проблемы разделения труда и социальной солидарности в российской социальной мысли
  12. Принцип социальной справедливости
  13. § 1. Социальная справедливость в лоиндустриальном и индустриальном обществах
  14. ОБЩЕСТВО СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ