<<
>>

Обратные истины

  Истории поисков истины в науке порой оказываются настолько поучительны, что незнание их может со временем стать препятствием для нормальной «ориентации в недрах и закромах», потоках и связях информационного общества, которое все настойчивее заявляет о себе как «реальность завтрашнего дня».
Поэтому назрел разговор о том, что судьбы великих открытий и изобретений человечества должны стать составной частью культуры каждого члена общества. Наиболее радикальная идея в этом направлении — о преподавании в школе истории великих открытий и изобретений — была высказана в ноябре 2005 г. в обращении нобелевского лауреата B.JI. Гинзбурга. С этим обращением под названием «Стратегическая образовательная инициатива» можно ознакомиться в Интернете (http:// www.uspekhi-fond.ru/news/12.html).

Однако не менее важна, на наш взгляд, и история преодоления противоречий, в том числе великих заблуждений человечества, составляющая неотъемлемую часть его духовной истории, забвение которой обрекает нас на повторение старых ошибок. Поиск истины всегда сопровождается кипением страстей; эмоциональный взгляд на проблему порой предопределяет ее решение. Эта статья открывает читателю дорогу не к истине, а к кипящему котлу, в котором она варится.

Статья опубликована в журнале «Экология и жизнь» (2005, № 5).

Где искать?

«Противоположность правильного высказывания — ложное высказывание. Но противоположностью глубокой истины может быть другая глубокая истина». Эти слова, принадлежащие Бору, позволяют вести разговор о достижениях прошлого, имея в руках некий критерий, мерило глубины того предмета, которым занимался тот или иной исследователь. В статье «Формула современного дуализма», (с. 134—156 настоящего сборника) ведется разговор о том, «как устроены» системы противоречий, образующие комплементарные пары; от исследования таких пар в физике и отталкивался Бор, выводя свои идеи за ее пределы (в первую очередь в область биологии).

Принцип дополнительности, выдвинутый Бором в 1927 г., нашел подтверждение в фундаментальном факте математической эквивалентности волновой и квантовой теорий — аппарат каждой из них «работает» (имеет физический смысл) только в ограниченной области, которая и служит областью применимости теорий. Однако в современной физике никто уже не пользуется дуализмом волн и частиц, поскольку физический смысл получил новый аппарат — квантовая электродинамика, основанная на учете релятивистских эффектов в теории возмущений и перенормировках. Аналогичный случай произошел и с теорией относительности. В 1905 г. Эйнштейн обнаружил, что теория движения твердого тела (кинематика) и теория электромагнитного поля эквивалентны относительно преобразований координат (преобразований Лоренца). Впоследствии четырехмерный тензорный аппарат, разработанный Минковским, органично включил в себя преобразование Лоренца и тем самым позволил единообразно преобразовывать как пространственно-временные измерения, так и векторы электрического и магнитного полей. Оказалось, что скорость света — универсальная константа, или, что то же самое, инвариант всех физических теорий.

Инвариантность — важнейшее свойство физической реальности, обнаруженное Эйнштейном; тензорная запись позволила формулировать теории инвариантным образом. Как уживаются разные теории в единой картине мира? «При такой неопределенности методики можно думать, что существует произвольное число равноценных систем теоретической фи

зики; в принципе это мнение безусловно верно», — писал Эйнштейн в 1918 г. в короткой работе «Мотивы научного исследования», посвященной 60-летию Макса Планка. Тем не менее по сей день идеи квантовой теории и теории относительности представляют драматический для науки прецедент невозможности найти инвариантный переход от одной реальности нашего мира к другой, не менее реальной. Области применимости этих подходов четко ограничены: микромир атомов и макромир астрономии й «черных дыр». Согласно Бору, именно эта ограниченность служит основанием применения дополнительности. «История показала, что из всех мыслимых построений в данный момент только одно является преобладающим, и эта теоретическая система практически однозначно определяется миром наблюдений, хотя никакой логический путь не ведет от наблюдений к принципам теории.

В этом суть того, что Лейбниц назвал предустановленной гармонией», — продолжает Эйнштейн в упомянутой работе. Таким образом, субъективные идеи и объективные наблюдения составляют основу господствующей сегодня теоретической схемы. Проблема в том, что таких схем обнаруживается более чем одна. В физике это квантовая теория и теория тяготения Эйнштейна, а также отдельно стоящие вопросы теории систем — кооперативных, открытых, нелинейных, сложных и уникальных.

По Эйнштейну, идея предустановленной гармонии Лейбница реализуется в «схождении» двух независимых процессов — интуиции установления принципов теории и опытных фактов; в дополнительности Бора наоборот — две теории «разведены» по своим областям применимости. Поскольку теория — это аппарат, в который «ложатся» факты, постольку предустановленную гармонию Лейбница можно понимать как схождение «интуитивной» и «экспериментальной» теорий. Тогда дополнительность и гармония обретают вид обратных процедур для «сведения» и «размежевания» теоретических схем — в этом и заключается их практическая ценность. Тем самым обратные истины Бора выполняют в науке функцию разделения, выделяя дополнительность противоположных интерпретаций, а следующий этап — это их слияние, «гармонизация» в новой теории.

Принцип единства мира требует того, что Бор назвал принципом соответствия — новые теории должны «в пределе» сводиться к старым, классическим. В результате старые и новые теории исполняют некий танец интерпретаций, в результате которого «вытанцовывается» логика развития науки, которая порой бывает совершенно неочевидна. Например, идея Лейбница о предустановленной гармонии часто используется и в биологии как идея сотворения «лучшего из возможных» генетического кода, всякое вмешательство в функционирование которого почти преступно. В описании формирования генетического кода сталкиваются два вида причинности: физическая причинность молекулярной биологии и причинность теории Дарвина в форме естественного отбора. И надо сказать, что сторонники каждой из этих точек зрения скорее склонны принять идею божественного творения, чем то, что их оппоненты также разрабатывают правильную теорию, т.

е. такую, которая в «едином мире» дополнительна их собственной. При этом сторонники каждой из теорий пытаются окончательно сокрушить оппонентов в споре; решительные опровержения теории Дарвина натыкаются на резоны о том, что самозарождение ДНК аналогично сборке «Боинга» ураганом на мусорной свалке.

Эта ситуация очень напоминает споры Бора и Эйнштейна вокруг квантовой теории, когда затраты сил на «последние» и «решающие» аргументы были невероятно велики, а квалификация спорщиков — абсолютна. Спор, однако, привел лишь к тому, что сегодня осознана необходимость создания «гармонизированной» теории (квантовой гравитации). Там, где признана дополнительность разных подходов, стал характерен поиск «великого объединения» — взаимодействий и элементарных частиц, квантовой гравитации, теории Всего (единая геометрия поля), струнной теории и т. д. Но это признание пока носит «островковый» характер: например, если дополнительность эксперимента и интуиции признана в физике, это еще не означает аналогичного статуса этих понятий в математике. В ней продолжаются споры «изобретателей» математических объектов и их «открывателей», утверждающих, что математические объекты (теорема Пифагора, множество Мандельброта, кубик Рубика, машина Тьюринга) существуют

и всегда существовали столь же объективно, как гора Эверест. Таким образом, математика, как и биология, еще не сформулировали идей дополнительности; поле осмысления обратных истин Бора еще необыкновенно велико и ждет новых исследователей.

<< | >>
Источник: Самсонов Александр Львович. Система мира и миры систем. 2009

Еще по теме Обратные истины:

  1. Истина как основа, цель познания и критерий истины
  2. Истину или то, что выдается за истину, исследовать и испытывать
  3. Истинность моделей в свете учения об объективной, абсолютной и относительной истине
  4. ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ ФИЛОСОФСКОЙ ИСТИНЫ И АБСОЛЮТНОСТЬ ИСТИНЫ ХРИСТИАНСКОЙ
  5. 3. Учение об истине. Проблема критерия истины.
  6. Проблема истины и ее критериев. Истина и правда
  7. ЧЕТВЕРТАЯ БЛАГОРОДНАЯ ИСТИНА: ИСТИННЫЕ ПУТИ
  8. Глава I Ложному богу и Богу истинному посвящены две книги трактата. Впрочем, истинного Бога следовало бы скорее почитать, чем исследовать
  9. 3. 3. Истинный гнозис и истинный гностик
  10. 282. 2. Взятие обратно.
  11. 2. Обратный технический анализ
  12. Обратная связь