<<
>>

«Конец повседневности»: возможности личностного роста

Возможность нового — своеобразный выход из рутины повседневности, из круга типизаций и повторения одного и того же. Возможностями исполнена жизнь искателей приключений, свободных художников, первопроходцев — всех тех, для кого потребности выживания, материального достатка становятся вторичными перед потребностями выйти за границы известного, исследовать области, недоступные простым обывателям, всех тех, кто неудовлетворен раз и навсегда данным местом в обществе, ограничен определенным кругом функциональных обязанностей. Возможностями насыщена жизнь воображаемого представителя общества будущего в интерпретации К. Маркса, поскольку она не подчиняется гравитационной силе финансовых условий, но представляет собой индивидуальную и одновременно социально признанную траекторию осуществления потребности творческой самореализации. «...Как только начинается разделение труда, у каждого появляется какой-нибудь определенный, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из которого он не может выйти: он — охотник, рыбак, пастух или же критический критик и должен оставаться таковым, если не хочет лишиться средств к жизни, тогда как в коммунистическом обществе, где никто не ограничен каким-нибудь исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствоваться в любой отрасли, общество регулирует все производство и именно поэтому создает для меня возможность делать сегодня одно, а завтра — другое, утром охо титься, после полудня удить рыбу, вечером заниматься скотоводством, после ужина предаваться критике, — как моей душе угодно, — не делая меня, в силу этого, охотником, рыбаком, пастухом или критиком»258. Современное общество (и плюралистическая социальность) в большей степени благоприятствует развитию индивидуальности, невозможному ни в традиционном обществе, где опыт прошлых поколений является схемой для будущего развития, ни в индустриальном обществе, где давление общего приобретает вид жесткого расписания контор и фабрик. Общество в лице образовательных, экономических, культурных институтов призывает индивида «быть собой», быть непохожим на остальных, не быть инертным и пассивным, участвовать в собственной жизни, выбирать профессии и жизненные стили. В этом обществе много позитивных моментов, связанных с активизацией человеческого фактора, с поощрением творческой деятельности и различных видов социальной мобильности. В нем создается атмосфера лучшей жизни не благодаря навязыванию той или иной идеологии, не благодаря разрешению всех социальных проблем, но в связи с преодолением механистического мировоззрения и механистической среды, в которой цели, средства, социальное окружение человека оказываются предопределенными безличными социальными структурами. Общество возможностей можно определить как «практопию» (Э. Тоффлер), в которой множество возможностей подчинено одной — возможности быть автором своей жизни, делать осознанный выбор, отказываться от тех или иных социальных благ, искать, творить, подключая все имеющиеся информационные и технические ресурсы, созданные культурой. Современное общество, не отменяя специализацию, предлагает индивиду больше свободы в проведении досуга, в использовании свободного времени. Это касается и выбора жизненных стилей, субкультур, идентичностей (в том числе в виртуальной реальности), и возможности меняться, раскрывая свои личностные качества в разнообразных социальных группах, овладевать искусствами и другими видами деятельности дополнительно к основной профессии. Такое общество «дает больше возможности создавать собственные ниши, чем все существовавшие общества, вместе взятые»259.
Общество постмодерна, сохраняя все экономические реалии, создает среду, если не освобождающую человека от необходимости зарабатывать на жизнь и считаться с ограниченностью экономических ресурсов, то в большей степени благоприятствующую самореализации. В ситуации, когда уровень материального благосостояния гарантирован для большинства населения, состояние удовлетворенности или неудовлетворенности от трудового процесса зависит от самосознания человека как твор ческого субъекта. Вопрос современного специалиста, поступающего на работу: «Насколько эта работа интересна с профессиональной точки зрения?»260 — подразумевает, что он может позволить себе думать об «интересе», причем не как о роскоши (которую когда-то могла себе позволить только творческая элита), но как о вполне доступном компоненте своего повседневного существования. Соответственно, возрастает ценность специальностей, открытых для проявления личностных качеств и инициативы, а также ценность образования, которое открывает перед человеком перспективу получить «интересную, осмысленную работу, осуществляющуюся в контакте с близкими по духу людьми»261. Современное общество создает новый тип человека, ориентирующегося на «постматериалистические ценности» (Р. Инглхарт), которые обусловлены относительной экономической и физической безопасностью. Для «постматериалиста» привлекательны профессии, лишенные монотонных операций, предоставляющие возможности личностного роста. Для «постматериалиста» ценность досуга заключается не в освобождении от служебных ролей, а в освоении новых, в свободе проявления себя в другом качестве — учащегося, художника, коллекционера, садовника и т. п. Изменяется также отношение к процессу воспитания. «В интеллектуальном обществе придется научиться говорить родителям: «Я хочу заставить вашего Джимми (или вашу Мэри) побольше писать. У ребенка явный талант и его нужно всячески развивать и совершенствовать»262. «Постматериалист» видит цель воспитания в развитии человеческих способностей, имеющих разнообразные проявления, а не в сведении многообразия к установленным стандартам, отсекающим все, что не укладывается в общие для всех педагогические схемы. В условиях отсутствия социально-психологической безопасности акцент делается на корректировке мышления и поведения, запрете любых отклонений от нормы. Внимание к потенциям человека свидетельствует о новом подходе к образованию, о доброжелательном понимающем взгляде педагога, при котором учащийся «отстает» или «успевает» не только в сравнении с другими учениками или абстрактными моделями, но в сравнении со своими возможностями, в сравнении с «лучшим собой». Возникновение проблем — не повод для наказаний в виде лишений баллов, премий, внимания, а предпосылка к осознанию индивидуальных особенностей человека. Проблема — не знак дефицита знаний (или, по крайней мере, не только), а знак инди видуального вызова, который способен проявить в человеке скрытые таланты, нечто принципиально новое. Отношение к возможностям «постматериалистов» кардинально меняется, также как меняются и сами возможности в обществе постмодерна. Исчезают утопические образы тотального переустройства наличной действительности, обязанные своему появлению настроениям недовольства, конфронтации с существующими социальными установлениями. Возможности перестают быть компенсацией социальной неустроенности человека, сверхценностями, которые показывают радикальный выход из тупиковых ситуаций и ради которых можно жертвовать жизнью. Внимание к возможностям со стороны «постматериалистов» свидетельствует уже не об отчуждении от мира, в котором отсутствуют достойные человека условия жизни, а о доверии к разнообразию действительности, в которой ничто и никто не ограничивает человека в выборе образа жизни и мыслей. Возможности маркируют качество существования, материальный уровень которого в принципе всегда гарантирован, от которого никто не собирается отказываться и которым никто не собирается жертвовать. Возможности приобретают ценность не благодаря своей идеальности, а благодаря своей «душевности», человечности, и не потому, что вселяют надежду на другую реальность, а потому, что сами реальны, являются частью повседневного опыта, а точнее опыта, в котором повседневность не подавляет индивидуальность и потребность в самореализации. Идея «конца эры природы и вещей» изначально содержит веру в человека, преодолевающего сопротивление материи, инерцию природных стихий, гравитационную силу экономической необходимости, вещный характер жизни, ориентированной на реализацию стратегий выживания в условиях жесткой стратификации и недостатка социальных благ. Конец эры природы и вещей — конец эры человека-испол- нителя и начало эры человека-автора, для которого учеба, работа, отдых — сферы самореализации, где возможны открытия, свершения, а также борьба за желаемое, удивление перед неизвестным, напряженность поиска — вся гамма человеческих умонастроений, характерных для свободных художников, отказывающихся от повторения привычных схем и моделей практической или интеллектуальной деятельности. Наряду с оптимистическими трактовками новой эпохи появляются и иронические, представляющие конец эры природы и вещей как исчезновение с арены исторических действий человека, способного отвечать на вызовы современности. «Конец повседневности» провоцирует появление иллюзий относительно универсальности, действенности и идеальности существующих возможностей, доступных всем и востребованных большинством.
<< | >>
Источник: П. К. Гречко, Е. М. Курмелева. Социальное: истоки, структурные профили, современные вызовы. 2009 {original}

Еще по теме «Конец повседневности»: возможности личностного роста:

  1. «Конец повседневности»: чувство свободы и власть возможного
  2. Возможность духовного роста
  3. Возможность роста
  4. Ограничения — это возможности для роста
  5. Структура производственной задачи: возможности роста.
  6. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ РОСТА ВОЗМОЖНОСТЕЙ ОБЩЕСТВА
  7. Заключение: возможные сценарии российского экономического роста
  8. ЛИЧНОСТНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ И ВОЗМОЖНОСТИ: МОТИВАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ' Г. В. Иванчанко
  9. Конец известного: информационная неопределенность и поле возможностей
  10. «Конец эры вещей»: потребление возможностей
  11. 5. Интеллигентность как возможный ориентир профессионального и личностного развития психолога
  12. ПОВСЕДНЕВНОЕ СТАНОВИТСЯ ЕЩЕ БОЛЕЕ ПОВСЕДНЕВНЫМ
  13. 2.5. ИССЛЕДОВАНИЕ ЛИЧНОСТНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ МЛАДШЕГО ШКОЛЬНИКА 2.5.1. Многофакторный личностный опросник
  14. ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ [Возможное и силлогизмы о возможно присущем]
  15. ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ
  16. 2. Наука и мир повседневного восприятия
  17. В. Отношение возможности ретросказания и невозможности предсказания к возможности объяснения и предсказания
  18. Глава 5 ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ И ИСКУССТВО
  19. Новелистика: эсхатология повседневности