<<
>>

ГЛАВА 11 ФУНДАМЕНТАЛИЗМ - УГРОЗА ИЛИ СПАСЕНИЕ?

Термин «фундаментализм» несет в себе претензию на знание тех ценностных основ социального бытия, отступление от которых ведет к деструкции, вырождению человеческого и общественного. Фундаментализм — это системно закрепленные нормативные ценности, идеацио- нальные, или сверхчувственные по своей природе. Казалось бы, идеаци- ональная сущность должна сближать фундаментализм с религиозными учениями. Однако это не так. Большинство религиозных учений в той или иной форме адаптируются к современности, принимая во внимание усиливающуюся межконфессиональную потребность в диалоге, новые вкусы и моду паствы, гендерные вызовы и многие другие новации социальной среды.
Религиозная терпимость, диалог религий становятся все более востребованными в мире, где экономическое, политическое и культурное взаимодействие стало нормой, а не исключением. Фундаментализм стоит особняком от всех этих процессов, подчеркивая свою исключительность, обособленность, приверженность неким незыблемым и неизменным основаниям и, как следствие, отрицание диалога с «отступниками» и жесткую конфронтацию с ними. Но как ни парадоксально, именно последнее обстоятельство и делает фундаментализм современным, фундаментализм одновременно отстранен и обособлен от иных конфессий, светских учений, но в то же время чрезвычайно активен и деятелен в своем противостоянии иному. Практическая активность политико-религиозных движений, организаций, отдельных групп, лидеров, разделяющих фундаменталистские взгляды, пронизывает весь спектр современного мира, все его социально-исторические времена. Поэтому фундаментализм не только современен, но и глобален по охвату, он присутствует в различных культурах, и не только традиционных. Какие же подходы к исследованию данного явления представляются значимыми и актуальными? В известной работе П. Сорокина «Социодинамика культуры» раскрыт процесс исторической смены идеациональных, идеалистических и чувственных систем в этике, эстетике и праве, который завершается когнитивно осознанным возвращением к идеациональным «истокам». «В безумстве декадентского мышления человек чувственного общества сегодня снова разрушает свой чувственный дом, который он с такой гордостью воздвигал последние пять столетий. Чувственные этика и право вновь зашли в тупик, отмечающий finis эпохи. Без перехода к идеациональной этике и праву, без новой абсолютизации и универсализации ценностей общество не сможет избежать этого тупика»348, — пишет П. Сорокин. Когнитивный интерес, сфокусированный на познании материального мира и естественных законов, ведет западного человека по лабиринтам открытий природы и приводит, по мысли П. Сорокина, к новому уровню осознания ценностного мира. Сделав, таким образом, шаг из мира идеационального в мир чувственный, человек с течением времени возвращается на круги своя — в мир идеациональный, ориентированный на универсализацию ценностей в рамках или контексте коммуникативного взаимопонимания. Имеют ли эти рассуждения некое отношение к пониманию ценностей фундаментализма и современной чувственной плюралистической культуры, к противоречиям секуляризма и фундаментализма, поискам пост- секуляризма и вызовам глобализации? Можно ли согласиться с идеей М. ХардтаиА. Негриотом, что фундаментализм —это дискурс проигравших в современном мире, а постмодернизм — дискурс победителей?349 При всем многообразии и разноречии политических, религиозных, соци- апьных дискурсов очевидно, что в «социодинамике культуры» произошло «замешательство».
Культуры, подобно «распавшимся» историческим временам, стали «спутываться», взаимопроникать одна в другую, образовывать внутрикультурные анклавы, создавать транскультурные пространства. В ситуации, когда «суверенитет потребителя» оказался выше «суверенитета государства», ценностные барьеры были не только сломаны как знаменитая берлинская стена, но и попросту отменены. Усилились миграции, взаимопроникновения и смешения. Система ценностей перестала быть освященной государственной властью или национально-культурной традицией; она стала прерогативой личностной или корпоративной идентичности. Плюралистический мир, сформированный на неолиберальной волне, породил своего «плюралистического антипода»— множественные «дискретные монизмы» (П. Гречко), рассыпанные в плюралистическом пространстве. И одним из таких «дискретных мониз- мов» стал фундаментализм, переместившийся из традиционных автаркических пространств в поликультурное общество постмодерна. Фундаментализм сегодня — это не только вызов или угроза тем, кто воспитан в чувственной системе ценностей и ориентиров. Пронизывая своей сетью глобальное пространство, внедряясь в разные социальноисторические времена, фундаментализм воплощает в себе несколько уровней угрозы — угрозы глобальной, цивилизационной, региональной, государственной, личностной. Эпистемологически фундаментализм — это метка для осмысления последующего развития западного общества, но метка одобая. Она напоминает о том, что огромные массы людей потенциально готовы отречься от когнитивно ориентированного знания вовсе не потому, что они прошли цикл чувственной культуры и приблизились к новым границам познания и понимания, за которыми замаячили универсальные ценности человеческого бытия, а потому, что эта чувственная культура им чужда, а когнитивная ориентация в лучшем случае есть лишь способ уничтожения этой культуры. Социальная поляризация, достигнувшая в эпоху глобализации невиданных масштабов, обратила к фундаментализму взоры не только «проигравших» и «невостребованных» из других, незападных миров, но и некоторых представителей самого западного мира. Усиливающиеся разрывы между богатством и бедностью, знанием и невежеством породили невиданные социальные протесты в традиционно благополучных обществах, например во Франции. Особую роль приобрел групповой и индивидуальный протест, выразившийся в крайних формах насилия, терроризма и «индивидуализированной войны». Англичане с изрядной долей удивления обнаружили, что террористические акты в лондонском метро готовили их сограждане, на протяжении многих лет, казалось бы, успешно социализировавшиеся в английском обществе. Фундаментализм стал притягивать к себе «левый фланг», экстремизм, национа лизм, стихийный протест, а идеология фундаментализма превратилась в своеобразный «флагман» освобождения от рационализированного тоталитаризма модерна. Оппозиции «постмодернизм-фундаментализм», «новый мировой порядок — мировой терроризм» четко обозначили размежевания в современном социуме: между идеологией различия и неразличения, между выстраиванием легитимной системы власти и нелегитимной системой насилия и индивидуализированной войны. Несмотря на новый ракурс видения фундаментализма как явления современного, нельзя не признать, что основа его — идеациональная этика и право, трактуемые, однако, не универсально, а сугубо локально. И в этом смысле современный фундаментализм монистичен и локален, а не плюралистичен и универсален, фундаментализм привязан к этнической и религиозной составляющим, так или иначе отражающим дух монистической культуры и идеологии.
Каждый из фундаментализмов, претендуя, в конечном счете, на истину в последней инстанции, конфронтирует с другими фундаментапизмами, расстреливая, к примеру, статуи Будды в Афганистане или похищая священнослужителей других конфессий. Монистический дух фундаментализма придает ему особую агрессивность в плюралистической культуре, настроенной на конкуренцию идей. Фундаментализм самополагает себя вне всякой конкуренции. Похоже, именно монистический дух фундаменталистской идеологии вносит размежевание не только в ряды многочисленных и разноликих сторонников фундаментализма, но и в попытку эвристического описания фундаментализма как такового. Говоря о современном фундаментализме, мы имеем в виду не только его ортодоксальность и претензию на знание оснований бытия, но, прежде всего, его парадигмальную несовместимость с любой другой точкой зрения, фундаментализм не диалогичен и, как следствие, не то- лерантен; он отвергает чувственную культуру не с позиций будущего, преодолевая ее, а с позиций прошлого, уничтожая ее, как, впрочем, и любую другую светскую или религиозную традицию. Было бы большой ошибкой сводить такое многообразное явление, как фундаментализм, к одному из его аспектов, например, экстремизму, фундаментализм связан с богословскими спорами, культурным творчеством, ценностными конфликтами, мировоззренческими поисками, противостоянием различных политических идеологий, индивидуальной лояльностью. Спор о содержании рассматриваемого феномена имеет не столько лингвистическое, сколько политическое значение. Многое также зависит от интерпретации данного явления, оттого, кто и с каких позиций интерпретирует фундаментализм. То, что одни трактуют как религиозный экстремизм, для других является возвращением к истокам истинной религии. И связано это с тем, что на наших глазах произошло вторжение религиозной идеологии в политическую жизнь современных обществ, в которой, казалось бы, давно утвердились светские идеологические концепции, фундаментализм отражает стремление вернуться к духовным истокам, к корням, достичь сплоченности общества на основе религиозных ценностей, возродить истинную религию и воссоздать на ее основе общество. Фундаментализм как самостоятельное явление присущ целому ряду религий. Он ярко проявляется в деятельности новых религиозных движений и сект. Вместе с тем к фундаментализму можно отнести и ряд чисто секулярных явлений: социальные движения (право- и левоэкстремистские, экологическое, феминистское), политические движения (марксистские, либеральные). Таким образом, необходимо различать фундаментализм религиозный и секулярный. А в религиозном следует различать фундаментализм традиционных религий и современных сект. Общим для всех фундаменталистских течений является приверженность группы людей некой основной идее или ценности, которую они начинают ревностно защищать и воплощать в жизнь. Вообще-то любое культурное явление имеет свои истоки или основания и периодически может происходить сравнение этих оснований с реальностью. Но выводы из такого сравнения могут быть совершенно разными. Сторонники фундаментализма живут в мифологическом временном измерении, обостренно воспринимая разрыв между когда-то имевшим место «золотым веком» и современностью, которая, по их убеждению, представляет собой результат деградации идеальной модели. Представления об истории и о социальном развитии, сформированные европейским Просвещением в процессе демифологизации и секуляризации мира, ими отвергаются. Поэтому чем больше различие между идеалом и действительностью, тем больше убежденность в своей правоте, тем настойчивее желание найти виновников современной «деградации» и вернуть общество в прежнее состояние в соответствии с парадоксальным лозунгом «Будущее — в прошлом!». Призыв к духовному пробуждению и возрождению составляет основу фундаменталистской идеологии. Фундаментализм рождается из стремления к «подлинной» религии (идеологии) и к преодолению религии «коррумпированной». Нужно учитывать также контекст модернистской эпохи, переходящей в постмодернистскую, в котором происходит формирование фундаменталистских движений, — осуществившаяся секуляризация общества, утрата традиционных религиозных и нравственных ценностей. Антиисторизм и традиционализм фундаментализма тесно связан с его иррациональной установкой, заведомо исключающей возможность рефлексии собственных оснований. Основания фундаменталистской веры остаются непостижимыми для разума. Поэтому в современном мире фундаментализм бесплоден в богословии и апологетике, зато очень легко мобилизуем для «защиты веры» практическими действиями376. В координатах современности фундаментализм приобретает оттенок оппозиционности, возвещающий о возврате к традиции; в контексте политической и экономической глобализации фундаментализм рассматривается как антитеза либерализму; в культурном срезе фундаментализм так или иначе противостоит мультикультурализму, комму- нитаризму и транскультуре. В общении любого уровня фундаментализм противостоит полилогу как монолог, а в социальном плане, в своей радикальной альтернативе, он может противостоять гражданскому обществу в качестве экстремизма, насилия и «индивидуализированной войны». На личностном же уровне фундаментализм ведет не к конкуренции идентичностей, а к их непримиримой вражде. Для обоснования практического преобразования мира фундаменталисты используют существующий уже много веков манихейский принцип различения добра и зла. В результате возникает черно-белый образ мира, в котором все, что не является добром, есть зло. Все современные социально-политические формы — демократия, концепция прав человека, правовое государство, рыночная экономика, гражданское общество — отвергаются как созданные для того, чтобы разрушить «истинное» общество. По мнению ряда ученых, те основания, которые защищает фундаментализм, коренятся не только и не столько в религиозной, ценностной и вообще культурной сфере, сколько в архаически-биологической природе и архетипах человека. Это в определенной степени сближает его с иными течениями, использующими ценности родовой морали и отвергающими либеральные ценности, — коммунистической или националистической идеологиями. Фундаментализм борется против освобождения личности из-под власти рода и общности, ограничивая или даже полностью отвергая свободу совести и религии, развитие частной собственности, ослабление власти семьи. Он не допускает открытость социальной общности (контакты и заимствования из чужих культур, экуменизм и глобализацию) и считает опасным для нее институциональное развитие и инновации (реформы, прогресс, демократию). Смысл общественной жизни фундаменталисты склонны интерпретировать, используя традиционные родовые категории. Социальные представления фундаменталистов основываются на архаичном представлении, сводящем социум к порядку рода и семьи. Эта редукция проявляется в политической терминологии фундаментализма, в которой современные политические понятия заменяются традиционными категориями власти, авторитета, доминирования. Хотя фундаментализм имеет много проявлений, его источник — в возмущении современной «безбожной моральной развращенностью и распущенностью». К. Н. Костюк, в частности, приходит к выводу, что «здесь мы вынуждены признать этическую правоту фундаментализма и трагизм модерна. Более того, в определенной степени моральный фундаментализм неиз- бежен и необходим»350. Однако на деле «моральный фундаментализм» все явственнее подменяется политическим фундаментализмом, отвергая моральную автономию индивида как таковую.
<< | >>
Источник: П. К. Гречко, Е. М. Курмелева. Социальное: истоки, структурные профили, современные вызовы. 2009

Еще по теме ГЛАВА 11 ФУНДАМЕНТАЛИЗМ - УГРОЗА ИЛИ СПАСЕНИЕ?:

  1. Глава 5 иммиграция: путь к спасению                                                                       „ или троянскии конь
  2. Защита прав людоеда, или либеральный фундаментализм
  3. КОММУНИТАРИЗМ, ИЛИ УГРОЗА ИЗНУТРИ
  4. РЕГИОНАЛИЗМ,ИЛИ УГРОЗА “СНИЗУ”
  5. ЕВРОПЕЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ, ИЛИ УГРОЗА “СВЕРХУ”
  6. Господь исполнит все прошения, были б они к славе Божией, к спасению просящих или к пользе ближних
  7. 2. Пресечение действий, нарушающих исключительное право или создающих угрозу его нарушения
  8. 1. Восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения
  9. 2. Восстановление положения, существовавшего до нарушения права, и пресечение действий, нарушающих субъективное право или создающих угрозу его нарушения
  10. Сам Господь Бог выступит для спасения народа Своего и для спасения Помазанного Своего
  11. Глава 37 О              спасении Закхея, о притче про рабов (ср.: Евангелие от Луки, 19:1—27)
  12. Глава XXI О ПРЕДВЕЧНОМ ИЗБРАНИИ, КОТОРЫМ БОГ ПРЕДНАЗНАЧИЛ ОДНИХ К СПАСЕНИЮ, А ДРУГИХ К ОСУЖДЕНИЮ3138
  13. Глава XV О ТОМ, ЧТО ВОСХВАЛЕНИЕ ЗАСЛУГ УНИЧТОЖАЕТ КАК СЛАВУ БОЖЬЮ, ТАК И УВЕРЕННОСТЬ В СПАСЕНИИ
  14. Глава XVI О ТОМ, КАК ИИСУС ХРИСТОС РАДИ НАШЕГО СПАСЕНИЯ ИСПОЛНИЛ МИССИЮ ПОСРЕДНИКА, И О ЕГО СМЕРТИ, ВОСКРЕСЕНИИ И ВОЗНЕСЕНИИ
  15. Глава 23 ОБЩИЙ КРИЗИС И УГРОЗА РАСПАДА РИМСКОЙ ИМПЕРИИ (235—284 ГГ.
  16. Глава 15 Об              убийстве пророков, о браке и похоти, восхождении на небеса, о запрете угашать дух, о              спасении духа, души и тела (/ Фес.)
  17. Фундаментализм