<<
>>

Оксюморон, алогизмы, фигура абсурда

Иногда в конструкциях с нарушенной сочетаемостью могут возникать оксюмороны и алогизмы: «он постоянно забывал помнить про самого себя и про свои заботы» [с. 60]; «и позабыть людей в своих воспоминаниях» [с.
37]; «со скупостью обеспеченного счастья» [с. 68]. Нелепая с точки зрения привычной сочетаемости конструкция «почувствовали торжественность смерти» [с. 73] (торжественное событие вызывает лишь положительные эмоции, смерть - отрицательные) у Платонова приобретает в широком контексте иной смысл: торжественное - нечто организованное и масштабное: «приказал окружающим мобилизовать колхоз на похоронное шествие, чтобы все почувствовали торжественность смерти» [с. 73]. Встречается в повести и окказиональный оксюморон: «колхозное благо» [с. 88]. Оживление внутренней метафорической формы и употребление необычного эпитета рождают платоновский алогизм «сухое море житейское» [с. 61] («Елисей уперся и поволок, как бурлак, эти тесовые предметы по сухому морю житейскому»), который является продолжением ассоциативного ряда: «Гробы стояли длинной чередой на сухой высоте над краем котлована» [с. 61]. Выявлены следующие механизмы формирования платоновских алогизмов: 1) утверждается недопустимая градация по шкале «жизнь - смерть» или совершается наделение мертвого признаками живого «немножко жива» [с. 51]; «чуть живущий» [с. 51]; «терпеливо шли силой тяжести мертвого груза» [с. 28]; «горе мертвых» [с. 56]; «умирал по мелким частям на ходу жизни» [с. 60]; «От жизни все умирают» [с. 109]; «утешал умерших» [с. 69]; 557 «он (гроб. - О. С.) нам теперь цельное хозяйство» [с. 61]; «мертвым стало совершенно тесно лежать» [с. 73]. 2) Присутствуют логически несовместимые предметы или действия и их признаки: в словосочетании «частичное счастье» [с. 98] впечатление абсурдности характеристики возникает из-за неуместного употребления прилагательного «частичное»: счастье ассоциируется с полнотой бытия и чувств - «бегая от ласково ревущего Жачева» [с. 96]; «Чиклин курил и равнодушно утешал умерших своими словами» [с. 69]; «Вчера вернулся с раскулачки, так все топтался и по-хорошему бурчал» [с. 102]; «жалобное счастье» [с. 97]; «нежноеравнодушие» [с. 36]. 3) В рамках одного предложения сталкиваются противоречащие друг другу понятия со значением развивающегося процесса и моментальности действия или состояния, определенности / неопределенности признака: «во время развивающегося светлого момента обобществления имущества» [с. 73]; «Он был постоянно удивлен» [с. 84]; «убьет когда-нибудь вскоре» [с. 57]. 4) Сочетание семантически противопоставленных компонентов, один из которых выражен неопределенным местоимением, а второй обозначает нечто определенное, запланированное, известное: «его основное чувство стремилось к чему-либо надлежащему на свете» [с. 74]; «убьет когда- нибудь вскоре» [с. 57]. Встречаем в повести конструкции, демонстрирующие ситуацию абсурда . Автор прибегает к созданию абсурдной ситуации, когда необходимо показать ничтожность бытия, отсутствие счастливого будущего, невозможность достижения поставленных целей. Можно выделить несколько групп конструкций, описывающих абсурдность происходящего: 558 559 1. Конструкции, в которых ситуация абсурда возникает в результате установления несуществующей в действительности связи между целью и средствами ее достижения: «Она сейчас сахару не ест для твоего строительства» [с. 49]; «Я хочу истину для производительности труда» [с. 50]; «Вы... свою кровь портили, чтобы выдумать по всем условиям общепролетарскую жилплощадь» [с. 44]; «И Вощев ударил активиста в лоб - для прочности его гибели» [с. 111]; «Чем она [девочка] мучается для воздвижения всего строительства?» [с. 49]. 2. Конструкции, в которых человек представляется как субъект, осуществляющий невозможное: «каждый трудящийся должен помочь скоплению снега на коллективных полях» [с. 54]; «Он ожидал, когда же там будет вынесена резолюция о прекращении вечности времени» [с. 66]; «сама кончись» [с. 79]; «не полностью соображая» [c. 99]; «И решив скончаться, он лег в кровать и заснул со счастьем равнодушия к жизни» [с. 34]. 3. Конструкции, в которых утверждается идея управления сознанием и жизнью человека: «Но социалист Сафронов боялся забыть про обязанность радости» [с. 53]; «У каждого члена союза от этого лозунга должно тело греть» [с. 50]; «не сметь более жить на свете!» [с. 93] ; «не забыв жить» [с. 85]; «многие нужные люди обязаны жить и теряться на этой смертной земле» [с. 46]; «Извольте... спать нормально» [c. 42]. 4. Конструкции, в которых описываются ирреальные ситуации или явления: «мужики давно опухли... и ходили тяжко, как двигающиеся сараи» [c. 86]; «отмочить... чистоту» [с. 90]; «Уж ничего не скажет теперь Сафронов из своего ума» [с. 68]; «животное тоже есть рабочий класс» [с. 91]; «забыть... ум» [с. 114]. 5. Абстрактное понятие характеризуется как конкретное560: «и глядели на карандаш с томлением слабой души, которая появилась у них из последних остатков имущества» [с. 83]; «стыдясь общественной чести, обращенной к нему в виде музыки» . 6. Контексты, демонстрирующие противоречащую здравому смыслу связь между компонентами словосочетания: «частичное счастье» [с. 98] (абсурд из-за неуместного употребления прилагательного «частичное»: счастье ассоциируется с полнотой бытия и чувств); «Спите молча!» [с. 44] (абсурдно требование само собою разумеющегося); «стыдясь общественной чести» ; «нечаянно заволновался» [с. 39]. Таким образом, тропы и фигуры речи, порожденные синтагматическими нарушениями, играют огромную роль в создании ткани художественного произведения. Они не просто являются стилистическим приемом, не просто создают образность и сообщают эстетическую выразительность художественному тексту, но и служат фундаментом для глубокого понимания основных идей и мотивов произведения. 3.4.
<< | >>
Источник: Семенова Ольга Валентиновна. ОККАЗИОНАЛЬНАЯ СИНТАГМАТИКА А. ПЛАТОНОВА (на материале повести «Котлован»). Диссертация, Петрозаводский государственный университет.. 2015

Еще по теме Оксюморон, алогизмы, фигура абсурда:

  1. ГЛАВА СЕДЬМАЯ [Общие замечания о всех трех фигурах силлогизма. Сведёние второй и третьей фигур к первой]
  2. Алогизм Уильяма Джемса
  3. Глава IV О ФИГУРАХ И МОДУСАХ СИЛЛОГИЗМОВ В ОБЩЕМ. О ТОМ, ЧТО СИЛЛОГИЗМ МОЖЕТ ИМЕТЬ ТОЛЬКО ЧЕТЫРЕ ФИГУРЫ
  4. Абсурд и бунт.
  5. Драматургия: мифологизация абсурда
  6. Алогизм Уильяма Джемса
  7. Алогизм языка и искусства
  8. Альбер Камю Миф о Сизифе. Эссе об абсурде
  9. Бытие как абсурд
  10. ФИГУРА И МАСКА
  11. Фигуры и модусы простого категорического силлогизма
  12. ГЛАВА ПЯТАЯ [Силлогизмы по второй фигуре]
  13. П. РАДИН: ФИГУРА ТРИКСТЕРА
  14. Глава VIII О МОДУСАХ ЧЕТВЕРТОЙ ФИГУРЫ
  15. Глава V ПРАВИЛА, МОДУСЫ И ОСНОВАНИЕ ПЕРВОЙ ФИГУРЫ
  16. Глава VII ПРАВИЛА, МОДУСЫ И ОСНОВАНИЕ ТРЕТЬЕЙ ФИГУРЫ
  17. ТЕСТ «КОНСТРУКТИВНЫЙ РИСУНОК ЧЕЛОВЕКА ИЗ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ ФИГУР»
  18. Глава VI ПРАВИЛА, МОДУСЫ И ОСНОВАНИЕ ВТОРОЙ ФИГУРЫ
  19. ГЛАВА ШЕСТАЯ [Доказательство по кругу во второй фигуре]