<<
>>

Морфологический статус связки

Вопрос о морфологическом статусе связки не получил окончательного решения в современной лингвистике. А. М. Пешковский, сопоставляя предложения Фабрика стала и Она стала странная приходит к выводу, что «глагол стать и глагольная связка стать - это разные слова».

Означает ли это, что связка перестает быть глаголом? Пешковский не дает однозначного ответа на этот вопрос, но, по-видимому, склонен оставлять связку среди глаголов: «как связка она по значению - чистая форма, абсолютная форма, как и все другие служебные слова... Но как глагол она имеет основу и окончание и, следовательно, может иметь в известных случаях и вещественное и формальное значения, как всякий глагол и как всякое полное форменное слово». Таким образом, называя связку «одним из видов служебных слов», подобно предлогам

или союзам, Пешковский тем не менее не выделяет ее в отдельную служебную

65

часть речи .

В 1927 г. Л. В. Щерба в работе «О частях речи в русском языке» впервые выделяет связку в отдельную часть речи. Он исходит из того, что функцией связки является выражение логических отношений между подлежащим и сказуемым. Следовательно, «строго говоря, существует только одна связка быть, выражающая отношения между подлежащим и сказуемым. Все

65 Там же. С. 217.

остальные связки являются более или менее знаменательными, т. е. представляют собой контаминацию глагола и связки, где глагольность более

или менее ярко выражена». Помимо глагола быть к связке отнесена частица

66

это .

В. В. Виноградов подходит к связке с тех же позиций, что и Щерба, - как к особой категории частиц, выражающих «логические отношения между подлежащим и сказуемым». Вслед за Щербой он отмечает, что в строгом смысле существует лишь одна связка - «это быть, имеющая формы лица (а следовательно, и числа, в прошедшем времени - также рода), времени, наклонения. Связка быть - не глагол, хотя и имеет глагольные формы. Ей чуждо значение действия (быть в значении глагола существования - лишь омоним связки). Она мыслится вне категорий вида и залога. Все остальные связки в русском языке (стать, становиться, делаться и т. д.) представляют собой гибридный тип слов, совмещающих функции глагола и связки[43] [44] [45] [46]. Р. В. Протогенова вслед за Щербой и Виноградовым считает, что связка быть является служебным словом, входя в категорию частиц речи, объединяющую все служебные слова (частицы, союзы, предлоги и связки), и отличаясь от

остальных служебных слов наличием категории времени, наклонения, рода и

68

числа .

Идею Щербы и Виноградова об особом морфологическом статусе глагола быть в составном именном сказуемом в наше время разделяет П. А. Лекант. По его мнению, быть - это особая часть речи служебного характера, которая возникла на базе глагола в связи с необходимостью

69

выражать предикативные категории .

Выделение связочного глагола быть в отдельную часть речи во многом опирается на широко распространенную мысль об его асемантичности. Русская грамматическая традиция, как, впрочем, и европейская, под влиянием логики определяет глагол быть как «идеальную» связку, лишенную какого-либо лексического содержания . В предложениях со связочным глаголом быть семантическую нагрузку несет именная часть, глагол же служит для выражения предикативных категорий. Между тем, в последние годы растет число лингвистов, выступающих против рассмотрения глагола быть в связочном употреблении как полностью лишенного лексического значения. По их мнению, «глагол быть во всех случаях своей реализации несет совершенно отчетливое значение бытия (существования)» .

В русской лингвистической мысли эти идеи первым высказал

В. А. Богородицкий, отрицавший чисто формальный характер связки быть. «В некоторых грамматиках, - пишет Богородицкий, - глагол быть считается «связкою», чем как бы исключается из глагольного разряда слов, тогда как он в рассматриваемых случаях несомненно глагол с глагольною флексией и не имеет такого признака, который мог бы заставить видеть в нем слово особой категории; он выражает собою акт нашей классификации, посредством которого предмет зачисляется и притом с идеей времени в ту или другую родовую категорию. Таким образом, глаголом быть здесь выражается известное движение мысли...» По мнению Богородицкого, знаменательность глагола быть при использовании его в качестве связки приняла более формальный характер в связи с тем, что «глагол быть принадлежит к тем глаголам, которые [47] [48] [49]
для полного выражения сказуемого требуют непременного присоединения атрибута из предметного имени (ср. считаться, становиться, казаться и др>[50] [51] [52].


Современные лингвисты, отрицающие асемантичность глагола быть, опираются на идеи русского логика М. И. Каринского, высказанные им в работе «Разногласия в школе нового эмпиризма по вопросу об истинах самоочевидных». «Так называемая связка, выражаемая вспомогательным глаголом есть, - писал Каринский, - представляет в собственном смысле утверждение существования, только существования не предмета, бытие которого предполагается как известное или условно принимается, а какого-либо отношения его к какой-либо другой реальности или явлению. Говоря: «Кит есть животное млекопитающее», я, несомненно, словом есть точно так же утверждаю существование, как и в суждении: «есть болезнетворные микробы», только утверждаю существование не подлежащего этого суждения, как в последнем суждении, - бытие подлежащего в этом суждении предположено как уже заранее известное, - а существование определенного отношения этого уже известного по бытию предмета к определенному процессу вскармливания детенышей» . По словам Каринского, «собственно все суждения, все равно о метафизических реальностях и явлениях, и о каких бы связях или отношениях

между ними ни шла в них речь, иначе и нельзя рассматривать, как суждения о

75

существовании...» .

Концепция Каринского породила в лингвистике так называемую бытийную концепцию предложения. Так, по словам С. А. Шубика, «.предложение в отличие от слова и словосочетания обладает категорией бытийности, т. е. выраженным формальными средствами языка значением существования в действительности обозначаемых словом или словосочетанием
предметов и явлений»[53] [54] [55]. Категория бытийности выражается в предложении преимущественно финитными формами глагола. Именно значение бытийности является основным и постоянным значением финитных глаголов, модальные же и временные значения финитных глаголов наслаиваются сверху и носят переменный характер. Что же касается связочного глагола быть, то его

финитные формы являются специализированным средством выражения

77

бытийности отношений .

Мнение о том, что связка быть выражает в составном именном сказуемом значение бытия, разделяет целый ряд других лингвистов, занимавшихся составным именным сказуемым: Л. В. Колесникова (Брущенко),

Т. Н. Голицына, В. И. Чернов и др. (см. следующий раздел).

Признание у связки быть вещественного значения (пусть и самого общего) поставило под сомнение принятое противопоставление связочных глаголов и полнозначных глаголов и заставило лингвистов искать иные подходы к определению морфологического статуса связок.

Так, по мнению А. Я. Баудера, «связка - это синтаксическая функция семантически редуцированного слова. Какое бы глагольное слово ни выступало в функции связки, оно остается глагольным словом с присущими ему структурно-семантическим свойствами». Это в полной мере относится и к слову быть, которое «сохраняет в любом случае классифицирующее значение процессуальности, закрепленное в структурных показателях». При функционировании глагольных слов в роли связок не образуются новые слова и не преобразуются их дифференциальные признаки, «а происходит только редукция лексического значения функционирующих слов» .

Близкой оказывается позиция В. С. Юрченко, который не противопоставлял простое глагольное и составное именное сказуемое, полагая,

что «связка - это особое видоизменение знаменательного глагола, вызванное редукцией Pg и соответствующей перестройкой структуры предложения». Между знаменательным глаголом и связкой Юрченко не видит принципиальной разницы, так как они «играют в предложении одну и ту же роль - роль релятора» . Именные предикаты представляют собой деривационные структуры глагольных предикатов, в которых связка выполняет функцию финитного глагола, а именная часть замещает приглагольный член.

М. Гиро-Вебер высказывает похожие взгляды относительно связки. «На наш взгляд, - пишет исследовательница, - противопоставление связка / знаменательный глагол неправильно. В нем сопоставлены единицы двух разных уровней: лексического и функционального. Связка - это просто одна из глагольных функций»[56] [57]. Гиро-Вебер указывает на необходимость строгого разделения «связки как функции глагола» и «конкретно связочного глагола-лексемы», что позволяет «разрешить внутреннее противоречие традиционного противопоставления: связка / знаменательный глагол», ведь

подавляющее большинство связочных глаголов имеют не только грамматическую, но и лексическую нагрузку.

Л. В. Попова говорит о «функционально-служебной категории

связочного глагола (связки)», которая оформилась в русском языке в связи с возникновением и развитием аналитического именного сказуемого. Назначением этой категории является «выражение показателей наклонения и времени при словах, которые сами по себе, без помощи служебного слова, этих показателей иметь не могут». Необходимость в выражении этих категорий была обусловлена тенденцией русского языка к сосредоточению предикативности в глаголе. Связочные служебные слова, по словам Поповой, «не “оглаголивают” имя, они лишь способствуют переводу слов неглагольных частей речи в функциональный класс сказуемого». Связки не обнаруживают категориального значения глагола («процессуальность», «действие»), в связке это значение в той или иной мере грамматизуется: категориальное значение связки - это значение «связи, отношения предмета и его предикативного признака». Особенностью категориального значения связки является то, что «оно сформировано не системой частных категорий и их показателями (они совпадают с глагольными), а синтаксическим употреблением» . Связка - это явление синтаксиса, а не морфологии, поэтому такие терминологические обозначения, как «глагол­связка» или «связочный глагол», не подразумевают двойной морфологической характеристики, а лишь указывают на то, что «данный глагол выполняет функцию связки - служебного компонента составного именного сказуемого» . Приспособление глагола к выражению связочной функции приводит к ослаблению у него целого ряда морфологических категорий - вида, залога, наклонения, времени, лица: многие связки характеризуются дефектностью этих глагольных парадигм или преимущественным употреблением в одной из грамматических форм.

1)

<< | >>
Источник: РУДНЕВ Дмитрий Владимирович. Связочные глаголы в русском языке XVII-XIX веков. Диссертация, СПбГУ.. 2014

Еще по теме Морфологический статус связки:

  1. СВЯЗКИ
  2. XVII. Обзор морфологического развития
  3. VI. Морфологическая дифференциация у растений
  4. II. Морфологическое сложение растений
  5. III. Морфологическое сложение растений
  6. IV. Морфологическое сложение животных
  7. XIII. Морфологическая дифференциация у животных
  8. Общемировоззренческие следствия отсутствия связки «быть» («есть») и понятия «бытие».
  9. § 100. Случаи согласования связки с именной частью составного сказуемого
  10. ГЛАІА VI МОРФОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ
  11. Найдите субъект, предикат и связку в суждении:
  12. МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ И ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛЕЗНОСТИ КАНДИДАТОВ В ОРГАНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ВЛАСТИ
  13. Построение содержательной модели (абстрагирование, связка А схемы П3.1)
  14. Построение концептуальной модели (концептуализация, связка В схемы П3.1)
  15. Построение вторичной содержательной модели (интерпретация, связка D схемы П3.1)
  16. 62. Чим відрізняється статус адвоката від статусу інших юристів, які займаються юридичною практикою