<<
>>

ИМЕННЫЕ ГРУППЫ

Предикативное употребление именных (атрибутивных) групп, в которых существительное выступает в качестве главного слова, следует отнести к особым случаям предикативного употребления существительного.

Поскольку в качестве характеризующего компонента выступает вся атрибутивная группа, то ее семантика не сводится к семантике грамматически главенствующего компонента, а распределяется между существительным и атрибутом. «В некоторых случаях ведущая роль может принадлежать прилагательному. Это происходит тогда, когда существительное лишено эмоциональной окраски и называет очень широкий класс, причем принадлежность субъекта к этому классу относится к фоновым знаниям участников коммуникации» . Интерес к предикативному употреблению подобных групп имеет давнюю историю, поскольку некоторые из существительных, употребляемых в составе этих групп, имеют очень абстрактную семантику, сближающую их с неопределенными местоимениями. Традиция рассматривать существительные типа человек, вещь в составе именной части сказуемого (например, Бал вещь хорошая) как прономинализованные восходит к А. А. Шахматову . Вслед за Шахматовым факт прономинализации существительных был отмечен В. В. Виноградовым, который расширил их список (человек, народ, вещь, малый, женщина, баба, парень, душа, животное, вопрос, дело, факт, штука, существо и др.), однако

полагал, что грамматического преобразования имен существительных в

574

местоимения в этом случае не происходит .

Более поздние исследования разделили лингвистов на тех, кто признает прономинализацию существительных в этих случаях, и на тех, кто отвергает факт прономинализации. Так, Ю. В. Большова полагает, что при предикативном употреблении существительные мужчина, малый, лицо, особа, тип, господин, созданье, творенье, момент, вопрос, явление, предмет, место, статья, музыка 512ВоейковаМ. Д., Пупынин Ю. А. Предикативная качественность // Теория функциональной грамматики: Количественность.

Качественность. СПб.: Наука, 1996. С. 61.

573 Шахматов А. А. Синтаксис русского языка. Л., 1941. С. 185-186.

574 Виноградов В. В. Русский язык. М.; Л., 1947. С. 325.

«перестают выполнять номинативную функцию и превращаются постепенно в указательные слова», употребляясь только с «определительным словом» .

При решении вопроса о прономинализации слов типа дело, человек и под. лингвисты по-разному понимают сам термин «прономинализация». Например,

В. Н. Мигирин понимает под ней и переход других частей речи в местоимения, и «употребление других частей речи в значении местоимений»[369] [370] [371] [372]. Аналогичный подход отражен в академической Грамматике русского языка, в «Справочнике

лингвистических терминов», где отмечается возможность перехода в разряд

577

местоимений существительных вещь, дело, факт, штука и т. д.

Никто из лингвистов не сомневается в том, что указанные слова в ряде случаев приобретают абстрактное значение, однако целый ряд исследователей видит здесь речевое явление. В. Я. Кузнецов полагает, что слова человек, вещь и примыкающие к ним «являются именным средством выражения неопределенной известности лица или предмета» и «не способны занять соответствующего места в системе неопределенных местоимений-

существительных». Отвлеченное значение этих существительных конструктивно обусловлено; их широкое употребление в конструктивно связанном значении в качестве именной части сказуемого «хотя и сближает их с абстрактными существительными, но не приводит к утрате ими смысловой самостоятельности и категориального значения предметности» . По мнению А. Я. Баудера, в некоторых случаях употребления слов типа вещь, человек происходит не их прономинализация, а лишь лексико-семантическая редукция[373]. Близка к этой точке зрения позиция В. Л. Козьменко[374].

Набор существительных прономинализованной семантики у разных лингвистов имеет разный состав, однако можно отметить отчетливую тенденцию к расширению их числа.

В связи с этим заслуживает позиция тех исследователей, которые принципиально отказываются от определения конечного списка таких существительных. Эта точка зрения разделяется и нами. «В большинстве случаев утрата (или ослабление) лексического значения наблюдается у существительных, выражающих наиболее общие, родовые значения», - отмечает Е. А. Иванова-Янковская и добавляет: «Поскольку в языке немало существительных, выражающих родовые понятия, то круг слов, способных утрачивать лексическое значение, очень широк»[375] [376]. Таких слов гораздо больше тех 10-15 существительных, которые обычно упоминаются в грамматиках. Утрата существительным вещественного значения происходит не всегда, а лишь в тех случаях, когда «для говорящего и слушающего должно

быть чем-то само собой разумеющимся, что характеризуемый предмет

582

относится к данному классу...»

Аналогичный взгляд на проблему прономинализованных существительных высказывает П. А. Лекант: «Ослабленная знаменательность имен существительных не является свойством их как определенных лексических единиц, она конструктивно обусловлена», возникая всякий раз, когда «в качестве главного слова именной части используются существительные, обозначающие родовое понятие по отношению к видовому понятию, заключенному в подлежащем. Значение существительного в сказуемом оказывается слишком широким, недостаточным для обозначения

признака, и для этой цели привлекается определяющее слово [Заплатим был рассудительный человек (М.-С.)]» . В силу сказанного оказывается

бессмысленным определять конечный список таких слов; можно лишь выделить слова, которые чаще всего употребляются в этой функции, например слова

человек, дело.

Различная частотность употребления существительных

классифицирующей семантики в качестве компонента составного именного сказуемого объясняется их неодинаковой валентностью: одни существительные могут сочетаться с более широким кругом слов, выступающих в качестве подлежащего, другие - с более узким кругом слов. Во-первых, «слова, обозначающие понятие, более узкое по объему, употребляются реже»; во- вторых, «выбор опорного компонента именной части сказуемого координируется семантическими и лексико-грамматическими особенностями подлежащего»[377] [378] [379]. К сказанному можно добавить, что выбор опорного слова может быть обусловлен неодинаковой способностью к распространению атрибутивными словами: так, синонимичные опорные слова дело, штука, вещь могут сочетаться в составе именной части с широким кругом прилагательных и причастий, однако лишь слово дело способно присоединять к себе еще и субстантивные определяющий компонент .

С. В. Соколова отмечает, что слова штука, вещь, дело представляют собой «нулевые» классификаторы, которые указывают на общий класс предметов и явлений. Это сближает их с местоимениями, в частности с местоимением это, которое может соотноситься с любым антецедентом. Существительные штука, вещь, дело выполняют в предложении особую дискурсивную функцию: «привлекают внимание собеседника и оценивают

информацию как важную»[380] [381]. Несмотря на некоторое сходство с местоимением это, есть и отличия: во-первых, конструкции с этими существительными характеризуются разговорным оттенком; во-вторых, эти существительные не способны выступать в предложениях с любым антецедентом; в-третьих, атрибут, сочетающийся с этими существительными, может иметь более разнообразный характер, тогда как «местоимение это, как правило, вводит краткие прилагательные более общей тематики, часто оценочной (это трудно/хорошо/важно, полезно/необходимо и др.)» .

Для нас, однако, значительно больший интерес представляет вопрос о функциях слов типа человек, вещь в составном именном сказуемом, а не вопрос о морфологическом статусе этих слов. Лингвисты отмечают важную структурную функцию таких слов в составе сказуемого: они выступают в качестве опорных слов, с одной стороны, маркируя именную часть сказуемого, а с другой стороны, позволяя говорящему избежать необходимости выбора между краткой формой прилагательного и полной формой в Им. и Тв. п.[382] [383].

Употребление прономинализованных существительных в одних случаях носит обязательный характер, в других - факультативный. Выступая в качестве опорного слова атрибутивной группы, существительные типа вещь, человек позволяют расширить морфологическую базу вещественной части составного именного сказуемого и «избежать сочетаемостных запретов, не позволяющих прилагательным определенных смысловых категорий зависеть от существительного» . И, добавим, это касается не только прилагательных. По наблюдениям Е. А. Ивановой-Янковской, употребление прономинализованных существительных становится облигаторным, если прилагательное имеет форму превосходной степени (Ты скрытнейший человек, т. е. себе на уме. Чехов); если сказуемое выражается сочетанием что за (А сами вы что за люди?

Некрасов); если зависимые от этих существительных слова имеют форму Р. п. ([Бессеменов:] Перчихин... то же вот... бесполезной жизни человек... Горький) и в нек. др. случаях[384].

И. Коган приводит несколько групп прилагательных, которые не могут выступать в составе именной части сказуемого самостоятельно, не имея этих слов в качестве грамматической опоры для своего предикативного употребления: превосходная степень прилагательного в элятивном значении (А учитель... отличнейший человек. Герцен)[385] [386]; прилагательные с суффиксом -ск- (Инспектор был человек методический. Герцен); прилагательные со значением общей положительной характеристики (Ипполит великолепный малый. Достоевский; Голицын был удивительный человек. Герцен); некоторые другие прилагательные (Нина Александровна — женщина редкая! Достоевский; Он человек столичный. Островский) .

Однако даже в тех случаях, когда прономинализованные

существительные могут быть элиминированы из состава именной части сказуемого, можно обнаружить, что смысл предложений с ними и без них оказывается различным. Как бы ни было абстрактно значение

прономинализованного существительного, оно привносит в именную конструкцию классифицирующий оттенок. «...Хотя в составе именной части существительное семантически “опустошено”, решающим оказывается его грамматически господствующее положение. Обобщенное значение именной части, представленной данной конструкцией словосочетания. можно, по- видимому, сформулировать так: отождествление предмета, обладающего

определенным существенным признаком, с другим предметом (обозначенным в подлежащем)»[387].

Существительное «вносит в конструкцию грамматическое значение

594

предметности» , вследствие чего конструкции с прономинализованными существительными всегда «указывают на то, что речь идет о постоянном признаке предмета»[388] [389] [390]. В предложениях, где указывается на временный признак подлежащего, введение прономинализованного существительного невозможно. В связи с этим делается предположение, что широкое распространение конструкций с прономинализованными существительными в разговорной речи как раз и обусловлено необходимостью выразить постоянную характеристику предмета, так как полные прилагательные в живой речи используются недифференцированно для обозначения как временных признаков, так и постоянных.

Другой сферой широкого употребления конструкций с

прономинализованными существительными являются предложения, в которых подлежащее имеет обобщенную референцию. «Они нередко придают предложению обобщенное значение, указывают, что признак свойствен не одному или нескольким, а всем предметам данного класса: “Бал — вещь

хорошая ” относится ко всякому балу, тогда как “Бал хорош (хороший) ” —

596

только к данному» .

Семантические особенности предложений с прономинализованными существительными не ограничиваются тем, что в них дополнительно указывается на обобщенный характер высказывания или на постоянный характер предикативного признака. Лингвисты указывают на то, что в целом ряде случаев существительное в составе именной части выполняет ограничительную функцию, указывая на границы проявления признака, названного атрибутом. Чем конкретнее оказывается прономинализованное существительное, тем заметнее смысловые оттенки, вносимые им. И. Коган, сравнивая атрибутивные конструкции с существительными человек, женщина, мальчик, старик и т. д., приходит к выводу, что если существительное человек ничего не добавляет к раскрытию смысла высказывания, то в конструкциях с существительными более конкретной семантики «создается более конкретный, более ощутимый образ», потому что, во-первых, добавляются дополнительные значения пола и возраста, а во-вторых, «под влиянием семантики опорного

существительного дополнительные значения придаются самому признаку. Они

597

несколько видоизменяют этот признак» .

Итак, семантика именных предикатов, выраженных именной (атрибутивной) группой, представляет собой сплав двух семантик:

наименования предмета и его качественной характеристики, в силу чего именная конструкция выражает более цельную, законченную характеристику предмета, чем прилагательное, которое называет лишь изолированный признак. Распределение функционально-смысловой нагрузки между субстантивным и адъективным компонентом «зависит от лексического значения

существительных и порядка следования компонентов в сочетании» . По мнению Когана, сочетания с препозитивным и постпозитивным существительным (человек красивый vs. красивый человек) в именной группе следует рассматривать «как две разные модели со специфической семантикой и характерными условиями употребления». Модель с препозитивным существительным приближается по своей семантике к сказуемым, выраженным прилагательными без существительных, поскольку «актуализация прилагательного, связанная с вынесением его в конец предиката, ведет к подчеркиванию признака, выраженного существительным»[391] [392] [393]. Некоторые

исследователи указывают на отсутствие у существительного в этих случаях

фразового ударения, которое перемещается на атрибутивную часть

600

сочетания .

По семантике существительные, входящие в атрибутивную группу, можно разделить на несколько групп. Коган предлагает следующее деление для существительных, которые входят в конструкции с характеристикой лица: во-первых, существительное человек, которое ничего не дает для раскрытия смысла высказывания; во-вторых существительные типа женщина, мальчик, девушка, которые также являются коммуникативно неполнозначными, однако привносят в именные конструкции некоторые смысловые компоненты (характеристика лица по полу и возрасту, а также ограничительная характеристика признака); в-третьих, существительные, способные к

самостоятельному употреблению, в рамках которых можно выделить существительные, обозначающие род занятий, положение, родственные отношения и т. п., и собственно “качественные” существительные типа волокита, интриган, плут и под.

Разница между существительными, входящими в последнюю группу, очень существенна: слова классифицирующей семантики при сочетании с прилагательными выполняют относительно них конкретизирующую функцию, теряя в предикативной позиции свою информативность; наоборот, в именных группах, организованных вокруг существительного с оценочным и

качественным значением, прилагательное выражает лишь дополнительные характеристики, уточняя степень признака или его качественную

разновидность[394] [395]. Думается, что эти наблюдения вполне можно распространить и на конструкции, включающие в себя существительные со значением не-лица.

Наблюдения над использованием именных групп в сочетании с полузнаменательными связками показывает постепенное увеличение их доли по мере приближения к современному русскому языку. В первой половине XVIII в. их употребление носит единичный характер; начиная с середины XVIII в. и особенно в XIX в. расширяется не только предикативное употребление разнообразных именных групп, но и число опорных слов. В предыдущем разделе говорилось о заметном расширении употребления в сочетании со связками находиться, пребывать, обозначающими пребывание в состоянии, предложно-падежных именных групп с классификаторами вид, настроение, обстановка, обстоятельства, отношения, положение, состояние, условия. В течение XIX в. происходит не только увеличение частотности употребления атрибутивных групп с этими классификаторами, но и расширяется лексическое наполнение атрибутивной части моделей с этими классификаторами: в них начинают использоваться самые разнообразные прилагательные, а в ряде случаев и существительные. Кроме связок находиться и пребывать, подобные группы употребляются со связочными глаголами остаться—оставаться и оказаться—оказываться, так как они также способны выражать пребывание в состоянии; например: Иван Ефремович остался в самом горестном состоянии (Нарежн., Росс. Жилблаз); Мы не оказались бы в лучшем положении, чем теперь, и ни одного лишнего дня, ни одного лишнего часа нам не дали бы посвятить народному делу (Степ.-Кравч., Анд. Кож.). Для прочих связочных глаголов употребление этих предложно-падежных именных групп, как и в целом предложно-падежных форм существительного со значением состояния, не типично.

В сочетании с полузнаменательными связками встречаются другие именные группы, распространение которых начинается во второй половине XVIII в. Насколько можно судить по письменным памятникам, раньше всего стали распространяться именные группы со словами человек, дело: первые

М., 1986. С. 5-37). Об этом говорит и И. Коган, хотя с иной точки зрения: «предложение становится как бы предложением с двуступенчатой сложной предикацией», происходит образование «как бы двух предикативных центров, накладывающихся друг на друга» (Коган И. Конструкции с предикативными существительными при качественной характеристике лица. С. 97).

случаи их употребления при полузнаменательных связках относятся к первой половине XVIII в., а во второй половине века начинается их широкое распространение. Например: И о одежном расположении, хотя иным

покажется дело невеликое, мне же мнится, велико оно (Пос., Кн. о скуд. и богат.).

Позже распространяются другие группы - с существительным вещь, местоимением что-то и т. д. Широта употребления именных групп с прономинализованными существительными обусловлена, с одной стороны, семантикой связочного глагола, а с другой - стилистическими обстоятельствами. Выше уже было отмечено, что значительная часть опорных слов обладает разговорной окраской. Это особенно относится к слову штука, которое практически не употребляется в составе именных групп с полузнаменательными связками до ХХ в.

Некоторые связочные глаголы используются для выражения в предложении отношений классификации; другие связки эти отношения оформляют гораздо реже. Среди глаголов первого типа можно отметить связки являться, считаться, почитаться, слыть, с которыми именные группы с прономинализованными существительными встречаются достаточно широко. Например:

Ни один регистратор писать не умеет: я об этом от Валерия слышала, а он почитается человеком весьма знающим (Сум., Опекун); Харько был седой старик и считался самым честным человеком во всем околотке... (Нарежн., Росс. Жилблаз); В осьмнадцать лет Валерий Терентьевич слыл уже самым благовоспитанным, самым ученым и самым ловким молодым человеком во всем околотке села Закурихина (Сом., Мат. и сын.); Типичным человеком в этом отношении являлся полковник Фрей, который со всеми был знаком и доставлял работу (Мам.-Сиб., Черт. из жизн. П.); Русский обычай сватовства считался чем-то безобразным, над ним смеялись все и сама княгиня (Л. Толст., Ан. Кар.); Давать советы считается делом более скромным, чем предсказывать или пророчествовать (Леонт., П. о вост. д.).

Однако другие глаголы также способны употребляться с именными группами. Шире всего употребляются именные группы с опорным словом человек; в XIX в., особенно начиная со второй половины века, широко распространились группы с опорным словом что-то. Например:

Ради чего вы прежде притворялися и старалися добрым казаться человеком? (Сум., Опекун); Посуди сам: ты приобретешь славу, почет, может быть, еще бессмертие, а я останусь темным человеком и принужден буду довольствоваться названием полезного труженика (Гонч., Обыкн. ист.); Отец Алексей ... оказался человеком очень ловким и находчивым (Тург., О. и д.); Без костюма, без белил и румян Эдвардс представлялся только скучающим человеком, старательно избегавшим разговоров и столкновений (Григор., Гут. м.); Так и для Мери Степан Ануфриевич казался чем-то страшным, нечистым, тошным (Вельт., Салом.); Ссоры между нами становились в последнее время чем-то страшным и были особенно поразительны, сменяясь тоже напряженной животной страстностью (Л. Толст., Крейц. сон.); Тринадцатый ноктюрн сделался для нее чем-то символическим (Боб., Вас. Терк.).

Именные группы с опорным словом дело, хотя и распространились в русском языке еще до XVIII в., имеют, судя по материалам, предпочтительную сочетаемость с модальными связками дубитативной семантики (считаться, казаться-показаться, представляться). При употреблении именной группы с опорным словом дело подлежащее регулярно выражается инфинитивом или существительным событийной семантики. Например:

И так как старый закон не был упразднен, то обеспечение представлялось делом легким и удобоисполнимым (Салт.-Щ., Мел. жизн ); Нам казалось самым обыкновенным делом обвенчаться и зажить припеваючи (Булг., Выж.); Это почему-то представляется за дело, недостойное литератора, - за дело, которое будто бы унижает литературу (Леск., Объяснение).

Приведенные примеры употребления именных групп показывают их широкое распространение в русском языке в конструкциях с

полузнаменательными глаголами, особенно интенсивно процесс их распространения происходил в XIX в., по-видимому подпитываемый массовым выходом из предикативного употребления кратких форм прилагательного.

<< | >>
Источник: РУДНЕВ Дмитрий Владимирович. Связочные глаголы в русском языке XVII-XIX веков. Диссертация, СПбГУ.. 2014

Еще по теме ИМЕННЫЕ ГРУППЫ:

  1. Добродетели внутренних групп и пороки внешних групп
  2. Членская группа как референтная группа
  3. Социальная группа как объект социологического изучения. Виды социальных групп
  4. §3. СЛОЖНЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ ГРУППЫ И РАССЛОЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ ПО ЛИНИЯМ СЛОЖНЫХ ГРУПП
  5. 5.4. Социальные группы
  6. Группа и педагогика
  7. Индивидуально - в группе.
  8. ЛИДЕР И ГРУППА
  9. 3.4. Группы интересов
  10. Характерные особенности группы
  11. Социальные группы и общности
  12. Социальные группы и общности
  13. Особенности учебной группы
  14. Группы: их природа и функционирование