<<
>>

Грамотность п образованность в мещанской среде. Социальная активность мещанства

Изучение образовательного уровня мещанства существенно важно как в_понимании его потенциальных возможностей, так и реального участия в оошественнб- 1сультурно~й и политической жизни страны.

' В силу своего «срединного» положения в социальной структуре города мещанство объективно могло в известной степени нивелировать «культурные контрасты», выражавшиеся, в частности, в «разрыве» между элитарной и народной традиционной культурой. Новации в материально-технической сфере, системе образования появлялись и распространялись прежде всего в городе. Мещанству, составлявшему большинство горожан в развитии этих новаций, могла принадлежать значительная роль.

По уровню грамотности, как уже отмечалось, город опережал губернии в целом уже к середине XIX в. Грамотных горожан в это время было около 4% (при среднем показателе по стране не более 1%); в городах столичных губерний процент грамотных был около 3,5%, центрально-промышленных достигал 5-9%[465]. К концу столетия грамотных в городах Европейской России в среднем было уже 48,7%, причем этот процент был выше, чем по губерниям в целом. Особенно по сравнению с дореформенным временем выросла грамотность в столицах и городах столичных губерний (см. табл. 9,10 на с. 234, 235). Таким образом, основной слой грамотного населения появился после реформы и был сосредоточен в го

родах. Грамотность в этот период была распространена в более молодых по возрасту (до 40 лет) группах населения[466]. Город, как уже отмечалось, сосредоточивал и основной слой людей со средним образованием.

В городе, как, впрочем, и в деревне, в последние предреформенные годы появляется новое отношение к образованию среди демократических слоев населения. У русского человека всегда было сильно сознание того, что, прежде всего нужно овладеть каким-нибудь ремеслом, а потом уже и книги читать. П.В. Анненков, путешествуя по провинции в начале 50-х гг.

описал разговор с одним из своих попутчиков: «Отец у меня был простой и говаривал мне: “Ты сперва, Сеня, делу поучись, а уж грамоте потом”»[467]. Такое понимание учебы отразилось во многих русских пословицах и поговорках: ремесло пить-есть не просит, а хлеб носит; не учи бездельно, а учи рукодельно; не выучит школа, выучит нужда[468].

В конце 50-х гг., как отмечалось в упоминаемых «Материалах», «многие крестьяне считают грамоту совершенно лишней для мужика, но, несмотря на это, не препятствуют сыновьям своим учиться»; «городские жители чувствуют для детей своих потребность в знании грамоты и начальных оснований арифметики»; «теперь устранено одно из главных препятствий к распространению грамотности между простым народом: ослабело предубеждение, которое имели родители против учебы своих детей»[469]. В 80-е гг. «необходимость/>широкого распространения образования в городском населении», ощущение «потребности в образовании беднейшим классом городских обывателей» отмечались многими публицистами, учеными. При описании изменения в жизни уездного городка Мокшаны Пензенской губернии в пореформенное время автор одного из воспоминаний писал: «...Стремление к образованию росло стихийно; под влиянием журналов “Современник”, “Отечественные записки”, которые получали некоторые обыватели, молодежь из среднего класса рвалась к свету знания»156. Профессор Московского университета, известный экономист и общественный деятель А.И. Чупров был убежден, что «единственный путь борьбы с бедностью... знание и образование; грамота — основное орудие для распространения идей»157.

В пореформенное время грамотных и образованных людей среди городских сословий, в том числе и мещанства, стало больше158.

Таблица 12

Годы

Учащиеся гимназий и прогимназий, в %

Учащиеся гимназий и прогимназий, в %

городские

сельские

городские

сельские

сословия

сословия

сословия

сословия

1871

27,8

5,7

-

-

1873

30,7

6,7

-

-

1875

35,5

7,6

1876

34,0

7,1

-

-

1881

37,2

8,0

40,4

11,8

1894

31,6

6,0

43,8

11,8

1903

-

-

43,8

19,3

136 Быстрин В.П.

Уходящее//Голос минувшего. 1922. № 2. С. 98. 157ЦИАМ. Ф. 2244. А.И. Чупров. Оп. I. Д. 651. Л. 62, 64. i58Paiuun А.Г. Грамотность и народное образование в XIX и XX вв. // Исторические записки. Т. 37. С. 73, 75. В одну социальную группу городских сословий объединены мещане, купцы, разночинцы.

Наряду с очевидным ростом учащихся гимназий и реальных училищ из городских сословий обращает на себя внимание факт сокращения гимназистов из демократических слоев города и деревни в 90-е гг. Вероятно, оно было следствием правительственных мер и прежде всего циркуляра 1887 г., получившего в обществе название «О кухаркиных детях» в котором права средних городских слоев на получение гимназического образования были сильно ограничены. В реальных училищах учащихся из мещан, купцов, разночинцев было больше, чем в гимназиях, и рост этот не прерывался во второй половине 80-х годов.

Однако И.Д. Делянов, министр народного просвещения и автор печально известного циркуляра «О кухаркиных детях», предложил провести реформу реальных училищ, которые должны были стать подготовительными отделениями для поступления в средние технические училища. Идея проекта состояла в ограничении доступа в вузы среднему классу, прежде, всего мещанству. Ho Государственный совет в 1886 г. не утвердил представленный проект[470]. Реальные училища продолжали оставаться наиболее распространенной формой получения образования средними слоями города, из которых в первую очередь формировалась разночинская техническая интеллигенция.

Во второй половине 70-х гг. свыше половины учащихся городских школ Москвы были детьми мещан; в середине 90-х гг. — около 40%. Некоторое уменьшение лиц мещанского сословия среди учеников в значительной степени — как отмечалось в источнике — должно быть объяснено усилением за последнее время «крестьянского элемента в населении Москвы»[471]. Грамотные преобладали среди мещан Серпухова. В 70-е гг. семейные списки, составлявшиеся мещанским старостой, зафиксировали около 300 чел. грамотных и только 57 чел., не владевших грамотой[472].

На протяжении второй половины XIX в. увеличивается число студентов — выходцев из мещан. Такие

данные, в частности, содержат отчеты Московского университета. В 1835 г. из мещанского сословия в университете обучались 12,5% студентов, в 1860 г. — 11,5%, в 1880 г. — 19,5% (вместе с разночинцами), в 1905 г. — 22,9%, в 1913 г. — 23,3%, т.е. около четверти всех студентов[473]. В конце XIX в. больше всего студентов из мещан училось на медицинском факультете: их число увеличилось с 13,2% в 1835 г. до 31,9% в 1895 г. Примерно OtV5 до V4 составляли студенты из мещан на других факультетах (21,5% — на историко-филологическом, 21,1% — на юридическом, 26,2% — на физико- математическом)[474]. Мещанская прослойка среди студенчества Московского университета выглядит особенно внушительной в сравнении с числом студентов из крестьян (в 1904 г., например, студентов из мещан, включая разночинцев, было 23,4%, а из крестьян — только 5,6%).

Эти показатели по сословному составу студенчества Московского университета соотносятся с общими данными по университетам, имеющимися в литературе[475].

Таблица 13

Сословия

Число студентов, в %

1880 г.

1895 г.

1906 г.

1913 г.

Мещане и цеховые Крестьяне

12,4

3,2

33,1

6,8

24,3

5,4

24.3

13.3

В конце XIX — начале XX в. происходило увеличение демократических элементов в студенческой среде ряда технических вузов[476].

Таблица 14

Сословия

/>Политехнические

институты

Сельскохозяйственные

институты

1895 г.

1906 г.

1914 г.

1895 г.

1906 г.

1915 г.

Мещане,

цеховые

Крестьяне

34,7

9,4

33,0

14,8

35,2

22,4

22,2

8,2

23.0

19.0

26,9

31,3

Рост мещанской прослойки в учебных заведениях может служить показателем формирования в городе среднего культурного слоя. Образование, таким образом, становилось одним из путей размывания сословий и увеличения разночинской интеллигенции.

В первой половине XIX в. разночинец обозначал «простолюдина». Однако этот термин имел более определенное юридическое и конкретно историческое содержание[477].

Главным смыслообразующим элементом в понятии «разночинец» является образование, получение которого давало право исключения из податного состояния. «Ho окончании курса учения, — отмечалось в Своде законов, — лица получат особые преимущества, освобождающие их от обязанности приписываться в податное состояние». Окончание университетского курса, как отмечалось выше, также было условием получения почетного гражданства людям из мещанской среды. Перепись 1897 г. содержит сведения о распространении в России в конце XIX в. сферы промысловых и непромысловых занятий, профессий, связанных с интеллектуальным трудом, общественными

потребностями, гражданской службой. Интересные данные о профессиональной ориентации мещан, также основанные на материалах переписи, приводят авторы монографии о сословно-классовой структуре России в конце XIX — начале XX в. Сравнительный анализ этих данных (в процентах) представлен в таблице[478].

Таблица 15

Занятия,

профессии

Среди мещан, в%

Ко всему населению России, в %

Сельское хозяйство, садоводство

0,3

74,6

Обрабатывающая

промышленность

25,0

9,3

Транспорт

2,5

1,6

Торговля

5,2

4,0

Трактирный промысел

2,3

0,2

Священнослужители

-

-

Гражданская служба

1,5

-

Суд, адвокатура

0,1

0,01

Учителя, воспитатели

0,3

0,2

Врачи

0,5

0,12

Ученые, писатели, деятели искусства

0,3

0,03

Прислуга

17,5

-

Полиграфическое

производство

-

0,08

Почта, телеграф, телефон

-

0,04

Живущие на средства благотворителей

39,8

-

Помимо общеизвестного положения о преобладании в экономике России аграрного сектора эти данные подтверждают более широкое по сравнению со всеми другими сословиями участие мещанства в мелком торгово-промыш- ленном предпринимательстве (обрабатывающая промышленность, торговля, трактирный промысел). He менее важен и другой вывод: мещане в конце XIX в. входили в круг специалистов, профессии которых требовали высшего, общего или специального образования (юристы, учителя, врачи). В пореформенное время, в частности, определенно прослеживается тенденция демократизации социального состава московской профессуры. В 1853 г. среди профессоров мещане составляли около б %, в 1902 г. — почти 9, в 1916 г. — уже 12,5. Примечательно, что за этот же период число дворян среди профессоров почти не изменилось (34,5%). Выходцев из духовенства даже уменьшилось с 27% в 1853 г. до 7,8% в 1916 году[479].

Мещанство, таким образом, в конце XIX в. становилось более активным участником процессов в экономической и общественно-культурной жизни, начинало входить в сферу интеллектуальных занятий, присущих среднему классу. В современном европейском и американском обществоведении профессионализация рассматривается как фактор формирования среднего класса, важная составляющая успешной социально-экономической модернизации общества. В меньшей степени на эту проблему обращается внимание в отечественных историко-социологических исследованиях[480]. Между тем тезис авторов сборника — «средний класс в позднеимперской России состоял из профессионалов, а не исключительно из предпринимателей», — верен (об этом пишет автор рецензии). В России мещанство прежде всего через профессионализацию, повышение своего общеобразовательного уровня могло становиться средним классом.

Однако в жизни это проявлялось лишь как тенденция, далекая от широкого распространения. Современники оценивали уровень образования и просвещения в целом среди мещан невысоко. «Недостаток начальных школ и в особенности так называемых городских училищ сильно тормозит развитие образования в среде мещан — в этом многочисленном классе коренных городских жителей. Между тем никто так не нуждается в образовании, как наши мещане, которые отстали в этом отношении от других городских»[481].

alt="" />Сдерживающим фактором в распространении образования в широких городских слоях продолжала оставаться политика правительства. Особенно это проявлялось в 80-е гг. в бытность министра народного просвещения И.Д. Делянова. При нем, как известно, был принят циркуляр, ограничивавший доступ к среднему образованию детям низших и средних сословий. По мнению министра народного просвещения (I), «при соблюдении принятых правил гимназии и прогимназии освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих, за исключением разве одаренных гениальными способностями, вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию»[482].

Сословные различия при приеме в учебные заведения сохранялись даже в конце XIX в. В одном из выступлений в Русском техническом обществе отмечалось, что обучение в высшем учебном заведении «имеет то последствие, что человек старается бросить свою среду. Выведение человека из низшей среды, стремление обеспечить ему хорошее положение в другой среде всегда рискованно». В воспоминаниях С.В. Дмитриева упоминается такой факт: ему, еще мальчику, студенты, снимавшие угол в квартире его матери, помогали в учебе,

давали читать книги, но не рекомендовали «держать куда-нибудь экзамен», так как «вам как податному сословию, говорили они, широкой дороги нигде не дадут и по сословию, и по протекции»[483].

«Всероссийским университетом» для большинства мещанских детей оставалась работа «в мальчиках», приказчиками в домах купцов, зажиточных мещан. Многие из распространенных в городе профессий — портных, сапожников, столяров, счетоводов — получали «студенты этого университета». Как шло обучение детей в мещанских семьях? «До 8 лет меня никто не обучал, — вспоминал И.А. Белоусов, сын московского ремесленника, имевшего свою мастерскую, — да и обучать было некому — отец был полуграмотный, а мачеха совершенно неграмотная (речь идет о 70-х гг. XIX в. — Л.К.)... отец отвел меня к дьяку... обучение шло сначала по церковно- славянски, а потом уже учили гражданскую грамоту... Обучившись кое-как читать и писать, я был отдан на учебу к дьячку нового типа — псаломщику из семинаристов. Псаломщик должен был подготовить к поступлению в Городское училище». Автор воспоминаний описывает и обучение в портновской мастерской отца. «Хозяин брал на выучку на 5~6 лет. В это время он обязывался содержать ученика, в год давать ему пару сапог и какую-нибудь одежонку осенью. По окончании учебы хозяин награждал ученика 15-20 р. и справлял приличную одежду»[484].

Наказания во время обучения были нередки. И.А. Александров, из крепостных, но достаточно высоко поднявшийся по социальной лестнице: член Московской ремесленной управы, старшина ремесленного сословия, гласный Московской городской думы, впоследствии известный портной, клиентом которого был М.Н. Катков, писал в воспоминаниях: «...портняжное мастерство почему-то плохо давалось мне. Побои и другие наказания были в обычае того времени (конец 50-х гг. XIX в. — Л.К.), а потому я немало перенес таковых; но

хозяин считал меня за порядочного и часто наказывал потому только, что “я поумнее других", как он говаривал»[485].

Поэтому справедлива оценка такой «учебы», которую дает автор уже упоминавшихся воспоминаний — С.В. Дмитриев. «Меня приучили (он пишет о своей работе «мальчиком» в доме ярославских купцов Огня- новых. — Л.К.) к религии и ее обрядам, приучили к чистоте и аккуратности... приучили чуть ли не к роскоши, по крайней мере по понятиям среды, к какой я принадлежал, и не дали ничего практического — чем и как доставать средства на такую аккуратную и безбедную жизнь»[486]. По окончании «работы в услужении» ученик получал своеобразный аттестат-характеристику, в которой хозяин отмечал не уровень полученных профессиональных знаний, а прежде всего поведение ученика: «Вел себя честно, порядочно, в законопротивных поступках не замечен»[487]. В этом заключался критерий ценности работника. В результате подобного обучения мещанская среда не вырабатывала активной социальной позиции, в ней не было стремления поиска средств для материального улучшения жизни, тем более ее изменения и преобразования.

Домашнее обучение преобладало даже среди общественно активной части мещанства, к которой можно отнести гласных Московской городской думы. Среди избранных гласных от мещан (всего 11 чел.) по Городовому положению 1892 г. 8 чел. имели домашнее образование, по I чел. окончили военную прогимназию, уездное училище, сельскую школу. Среди гласных в Московской городской думе на протяжении всего пореформенного времени упоминается только один, Холмский Александр Степанович, окончивший в 1881 г. Московский университет[488]. В подавляющем большинстве гласные из мещан имели элементарное начальное образование.

Одна из причин такого положения состояла в том, что в силу недостаточно длительного существования в России буржуазной эпохи (немногим более полустоле- тия), непоследовательности и осторожности правительства в отношении распространения просвещения в массе народа, недостаточном финансировании народного образования процесс демократизации культуры, результатом которого и должно было стать появление среднего культурного слоя, не мог быть достаточно глубоким. На это требовалось более длительное время, которого у общества не оказалось. Как отмечал К.Д. Кавелин, в России (имеются в виду 70-е гг. XIX в.) «отсутствовала капитализация труда, знаний и культурных привычек»178.

Одной из форм участия мещанства в общественной жизни была работа гласными в Московской городской думе. Обобщенные и представленные в таблице за 60-90-е гг. достаточно информативны179.

Таблица 16

Гласные из мещан

1863 г.

1866 г.

icS

1873- 1876 гг.

1893- 1916 гг.

Общее число

35

35

35

10

11

Из них:

Имели недвижимое иму

нет

сведений

щество

14

18

5

Числились среди купцов 2-й гильдии в 70-е гг.

10

5

I

нет

сведений

Избирались гласными

2 раза

-

12

8

3

3

/>3 раза

-

-

5

3

I

4 раза

-

-

4

3

178 Кавелин К.Д. Наш умственный строй. Статьи по философии русской истории культуры. М., 1989. С. 314. i79Cm.: Писарькова Jl.Ф. Указ. соч. Приложение 4. С. 354-55, 361-362, 367-368, 395-405, 430-441. (Подсчеты мои. - Л.К.).

В 60-е гг. 100 выборщиков от каждого сословия избирали равное число гласных — 35 чел. Отсюда одинаковое количество гласных от мещан в думе. В Мещанской курии группа «старых» в составе выборных была минимальной: три раза (1863, 1866, 1869 гг.) из 100 выборщиков мещан избирались только 12 чел. (для сравнения: купцы — 28 чел., дворяне — 28 чел. из 100 выборщиков)[489]. В приведенной выше таблице указаны данные о переизбрании в думу гласными конкретных людей из общего числа избранных гласных. Наименьшее число постоянных выборных от мещан по сравнению с другими сословиями свидетельствует о слабой «укорененности» общественной активности среди мещанства. Они проявляли наименьшую заинтересованность в городских делах: в заседании думы участвовали обычно менее '/4 всех гласных этой курии[490]. В одной из работ 60-х гг. XIX в. отмечалось, что из купеческого сословия выделялось «весьма немного деятельных и способных к общественному делу лиц; из мещанства еще менее»[491]. Причина этого усматривалась в недостаточном уровне образования среди представителей этих сословий.

Главным критерием избрания гласными в думу было наличие недвижимой собственности. Этот факт существенно сдерживал участие в выборах мещанства. В 60-е гг. необходимым имущественным цензом обладали менее трети мещанского сословия Москвы (для сравнения: в 1866 г. среди купцов имущественным цензом, позволявшим участвовать в выборах в городскую Думу, обладали 43,5%)[492]. Городовое положение 1870 г., введя имущественный ценз как главный критерий при избрании гласных, сразу ограничило их число из мещан. Имущественный ценз как выразитель бессословности, по существу, сокращал возможность участия мещанства, и без того не очень активного в общественной жизни. М.П. Щепкин, московский гласный в 1860-1890-х гг., писал, что «сословия существуют в действительной жизни и

то, что Городовое положение 1870 г., вводя имущественный ценз, не считается с этой реальностью общественной жизни, делает его в известной степени оторванным от жизни»[493].

В начале 80-х гг. проводились сенатские ревизии, материалы которых послужили основой работы Комиссии по составлению проектов местного управления под руководством М.С. Каханова (так называемая Kaxa- новская комиссия). Она высказалась за допуск квартиронанимателей в число избирателей в городские органы управления, но при условии уплаты в пользу города высокого квартирного налога. Реформа 1892 г., повысив имущественный ценз, также значительно ограничила участие в выборах демократической части горожан. Таким образом, политика правительства в 80-90-е гг. в отношении города не поощряла привлечение к общественной деятельности через участие в городском управлении недостаточно обеспеченных слоев горожан, среди которых мещанство преобладало.

Одним из широко обсуждавшихся вопросов по улучшению системы городского управления после введения в жизнь реформы 1870 г. был вопрос о большем привлечении к числу избирателей образованной части горожан из числа интеллигенции[494]. Участник сенатских ревизий С.А. Мордвинов, работавший в составе Кахановской комиссии, разделяя мнение многих городских голов относительно роли городской интеллигенции в работе городского управления, писал: «Власть в городах до сего времени (т.е. начала 80-х гг. — Л.К.) находится в руках необразованного, а в уездных городах весьма еще грубого купеческого сословия, к тому же и весьма равнодушного к городским интересам; большее участие образованных классов в городском самоуправлении вызывается как справедливостью, так и пользою самих городов»[495]. Одним из тех, на мнение которых

ссылался Мордвинов, был городской голова Тамбова, заявивший: «Образованное население города — учителя средних и низших учебных заведений, чины судебных и других ведомств, врачи, адвокаты устраняются от участия в выборах, а между тем все эти лица получили высшее или среднее образование, живут в городах десятки лет и, конечно, при своем умственном развитии могли бы оказать значительную пользу городским учреждениям»[496].

В 90-е гг. недостаток образованных людей в городских органах власти стал более ощутимым. Харьковский городской голова И.О. Фесенко считал, что «при выборах гласных в городскую думу одним из существенных условий должен быть образовательный ценз. Традиционно при этих выборах учитывалось лишь экономическое положение кандидата»[497].

Образование становилось востребованным для человека из бывших податных сословий, необходимым для участия в общественной жизни, определения в ней своего места.

<< | >>
Источник: Кошман Л.В.. Город и городская жизнь в России XIX столетия : Социальные и культурные аспекты. 2008

Еще по теме Грамотность п образованность в мещанской среде. Социальная активность мещанства:

  1. Социальная мобильность. Источника пополнения мещанского сословия
  2. Грамотность и образование. Начало книгопечатания
  3. Образование и грамотность в странах “третьего мира”
  4. Появление грамотности и школьного образования
  5. 2.1. Многообразие форм педагогического взаимодействия в современной социально-образовательной среде
  6. 3.1. Понятие профессионально-личностной готовности учителя к гуманистически-ориентированному полисубъектному взаимодействию в социально-образовательной среде
  7. ДЕМОКРАТИЯ И МЕЩАНСТВО
  8. АКТИВНОЕ НАСЕЛЕНИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ГРУППЫ
  9. МЕЩАНСКОЕ СОСЛОВИЕ
  10. 3.3. Коммуникативно-поведенческие установки учителя как показатель профессионально-личностной готовности к гуманистически-ориентированному полисубъектному взаимодействию в социально-образовательной среде
  11. Глава 2 Педагогическая деятельность как социально и исторически обусловленный процесс полисубъектного взаимодействия в образовательной среде
  12. Глава 3 Профессионально-личностная готовность учителя к гуманистически-ориентированному полисубъектному взаимодействию в социально-образовательной среде
  13. § 3. Розанов — философ консервативного мещанства
  14. Глава 2 МЕЩАНСТВО - «ЗАБЫТОЕ СОСЛОВИЕ» РОССИЙСКИХ ГОРОДОВ
  15. 1.3. Уровень грамотности
  16. Шипунова Т.В.. Технология социальной работы. Социальная работа с лицами девиантного поведения; учеб. пособие для студ. учреждений высш. проф. образования, 2011
  17. МЕДИА-ГРАМОТНОСТЬ
  18. Профессионально-хозяйственная деятельность. Роль земли в жизненном укладе мещанских семей
  19. Грамотность и память
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История религии - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -