Терроризм как оружие массового уничтожения

РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА, 25.03. 2004; 14.07. 2005 Четыре синхронно проведенных 7 июля в Лондоне теракта вновь вывели проблему терроризма как первостепенную и для мировой политики, и для внутренней — во всяком случае, в некоторых странах, в числе которых и Россия.
Из одних только газетных публикаций, посвященных терроризму, появившихся в последние годы, можно составить не один десяток толстых томов. И вроде бы все пишут об одном и том же и с одинаковой тревогой, однако складывается впечатление, что каждый автор всё-таки всякий раз имеет в виду нечто другое, чем его коллега, тем более — чем его оппонент, а иной раз, даже чем и он сам, но в предшествующей публикации. И дело не только в терминологической нечеткости, хотя и это показательно. Дело в том, что «терроризмом» сегодня называют множество схожих, но не равнозначных явлений, из числа которых тот или иной эксперт, политик или террорист выбирает нужный ему набор компонентов, осуждая или оправдывая ту или иную акцию. Вот одно из довольно удачных определений терроризма: «форма политически мотивированной деятельности, сочетающей психологический (устрашение) и физический (насильственные действия) компоненты, осуществляемые индивидуумами или малыми группами с целью побудить сообщество или государство выполнить их требования» (Дэвид Джери, Джулия Джери. Большой толковый социологический словарь; русское издание) . Получается, что ключевые слова в этом определении не «устрашение» и «насилие», а «индивиду- 741 умы и малые группы», ибо если последние слова изъять, то под определение терроризма попадает и любая война против другого государства, и даже просто полицейская операция. Авторы словаря, вполне осознавая расплывчатость формулировки, дифференцируют разные виды терроризма — от революционного до государственного. Но делают это не очень убедительно. И та же картина — с определениями терроризма, имеющимися в других источниках. Между тем терроризм, явление абсолютно неновое в истории человечества, в силу ряда обстоятельств, в том числе и техногенных, приобрел сегодня такой размах, а главное — благодаря современным СМИ — такой масштаб воздействия на массы людей, что без жесткого и четкого отделения терроризма от схожих явлений человечество может запутаться уже не в словах, а в действиях. Что в общем- то и происходит. Яркий пример — палестино-израильский конфликт, новый виток эскалации которого мы наблюдаем в последние недели и дни. Стороны обвиняют друг друга в терроризме. Но их оценки хотя бы объяснимы неизбежным в данном случае субъективизмом. А почему картезиански рассудочная Европа не может понять, кто прав, а кто неправ в своих действиях и обвинениях — израильтяне или арабы? Даже когда сталкивается с аналогичными фактами на своей территории. Похоже, что все мы скатываемся к крайне субъективистскому определению терроризма: это насилие или устрашение угрозой насилия, направленное против граждан твоей страны, в том числе и находящихся под ружьем, если только обеими сторонами не признан факт войны между ними. Это же определение переносится на «третьи страны», но исключительно по принципу союзничества или по крайней мере симпатий по отношению к одной из сторон конфликта. Я хочу выделить несколько моментов, которые, на мой взгляд, могли бы приблизить нас к некой одновременно и универсальной, и легитимной формулировке, позволяющей по крайней мере теоретически отойти от того циничного правила, которое повсеместно используется сегодня в реальной политике, а именно от правила, согласно которому террорист, воюющий против меня или того, кому я симпатизирую, это плохой террорист, а террорист, воюющий против других, особенно тех, кого я не люблю или к кому равнодушен, хороший террорист или даже просто повстанец.
742 Прежде всего, надо четко отделить, коль скоро пока война, как таковая, не запрещена международным правом, партизанскую войну против вооруженных сил противника, от терроризма, всегда своим непосредственным действием направленного против мирного населения. Ибо всякое (не чисто уголовное) насилие или устрашение угрозой насилия, направленные против мирного населения, есть главное в терроризме. По этому основанию и 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне, и захват театрального центра в Москве, и 11 марта в Испании, и 7 июля в Лондоне, и взрывы в автобусах и ресторанах в Израиле, и подрывы гражданских объектов на территории Чечни— всё это терроризм, ради каких бы «благих», по чьему-либо мнению, целей эти акты ни осуществлялись. И такая оценка автоматически должна быть единой и для Вашингтона, и для Москвы, и для Лондона, и для Брюсселя, и для Страсбурга, и для всех, кто желает находиться в рамках международного права. Любая иная оценка, даже построенная по логике «да, но...», должна квалифицироваться как прямая поддержка терроризма. Для официальных лиц она должна быть исключена категорически — под угрозой международной обструкции данного официального лица. Соответственно все лица и организации, в той или иной степени причастные к организации, финансированию, подготовке и реализации таких актов (терактов), должны рассматриваться как преступники. Эта, казалось бы очевидная, логика тем не менее постоянно нарушается. Оправданием последнего чаще всего служат «неадекватность» мер по борьбе с терроризмом. Поскольку представления об «адекватности» и «неадекватности» весьма расплывчаты и субъективны, должен быть выработан очень четкий кодекс борьбы с терроризмом и угрозами его применения, принятый в качестве обязательного для всех международного правового акта. Причем наказания за террористическую деятельность должны быть одинаковыми на территории всех стран, а любое национальное послабление в этой части должно квалифицироваться как пособничество терроризму или укрывательство террористов. Далее. Многие террористические группы выдвигают встречное обвинение государствам, с терроризмом борю- 743 щимся. Это обвинение в государственном терроризме. Палестинцы обвиняют в этом Израиль. К ним присоединяются многие западноевропейцы. Лидеры чеченских боевиков обвиняли и обвиняют Россию в государственном терроризме. И здесь многие западноевропейцы (и не только западно) присоединяются к этой оценке. В государственном терроризме обвиняют и США все те, кому не нравится поведение этой страны в последнее время. Словом, необходимы четкое и общепризнанное определение государственного терроризма и соответственно его запрет либо, напротив, изъятие этого термина из международного права и даже международного лексикона, коль скоро за государством признается право на насилие (в ограниченных законом пределах) над собственными гражданами и даже в международных масштабах при обеспечении своей безопасности. Всё то, о чем я говорю, так или иначе присутствует в международном праве, но сегодня является очевидно неэффективным и двусмысленным. Когда группа ведущих стран приняла для себя решение о том, что атомное, химическое и бактериологическое оружие являются угрозой для их существования, они либо ликвидировали, либо чрезвычайно ограничили, в том числе и свое собственное, право на владение этим оружием. На мой взгляд, терроризм (безотносительно того, каким конкретно способом он реализуется, а этих способов может быть множество, в том числе и безоруженческие, например, гражданские самолеты) сегодня стал оружием массового уничтожения (ОМУ), а следовательно, и должно быть запрещен для всех — как для отдельных граждан и организаций, так и для государств. В этом — ключ к решению проблемы терроризма. Фактически, несмотря на многочисленные вопли по поводу его угрозы, универсальной опасностью и универсальным злом он не считается. Он по-прежнему считается лишь злом для того, против кого в данный момент применяется, и лишь тем, кто от него страдает. Нет понимания того, что, как и в случае с ядерным оружием, существует возможность гарантированного террористического взаимоуничтожения или по крайней мере нанесения с помощью терроризма неприемлемого для тебя ущерба. 744 А потому остается иллюзия, что в террористической (антитеррористической) войне можно победить. Может быть, и так. Но тогда в ближайшие годы реальной и эффективной победы над терроризмом (кроме как на время и только для себя) никто не одержит. 745
<< | >>
Источник: Виталий Третьяков. НАУКА БЫТЬ РОССИЕЙ. 2007

Еще по теме Терроризм как оружие массового уничтожения:

  1. § 11. Психология терроризма и массовых беспорядков
  2. В. Г. НЕМИРОВСКИЙ МАССОВОЕ СОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ КАК ОБЪЕКТ ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  3. В. Г. НЕМИРОВСКИЙ. МАССОВОЕ СОЗНАНИЕ И БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ КАК ОБЪЕКТ ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ, 2006
  4. Монополия государства на средства массовой информации как основа политической цензуры (на примере радиовещания)
  5. Короткоствольное оружие
  6. 1.2.3 Психология терроризма
  7. ВИКТИМОЛОГИЯ ТЕРРОРИЗМА
  8. О ВОЗНИКНОВЕНИИ И УНИЧТОЖЕНИИ
  9. «О ВОЗНИКНОВЕНИИ И УНИЧТОЖЕНИИ»
  10. Химическое оружие
  11. § 79. УНИЧТОЖЕНИЕ ЛЕСОВ
  12. Правила поведения в условиях терроризма
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -