Разговор Голиафа с Левиафаном

Блеск и нищета политической философии Владимира Путина НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 11.07.2000 Выступив с речью, представляющей президентское послание Федеральному собранию на 2000 год, Владимир Путин фактически изложил в самом сжатом виде свою политическую философию на весь срок своего правления, а не только на 2000 год.
В самой этой философии нет ничего нового для тех, кто хотя мало-мальски внимательно следил за словами и делами Путина, начиная с момента назначения его главой правительства, а то, что слышал и видел, анализировал хоть в какой-то мере объективно — не обольщаясь и не толкуя заведомо предвзято. Кажется, вопрос «Кто такой Путин?» должен быть снят даже самыми непонятливыми. Сначала суммирую самые принципиальные, на мой взгляд, пункты этой философии, используя, в частности, некоторые определения из своих предыдущих статей, посвященных ВВП. А затем попробую показать блеск и нищету этой философии, ибо она отмечена и тем и другим, причем не только по причине объективной однобокости всякой политической философии, но и потому, что ряд существенных моментов, в нее заложенных или в ней проигнорированных, и создает ту политическую напряженность, которая сопровождает движение по палатам парламента путинской «федеральной реформы». «ГОСУДАРСТВО РОССИЯ» Достаточно определенно, хоть и слишком лапидарно, квинтэссенция путинской философии 445 выражена в придуманном, надо думать, им самим рабочем названии послания— «Государство Россия». Более развернуто это выглядит так (причем не примерно так, а точно так), как я расшифрую ниже. Возрождение России как великой страны, сильного государства (державы) и процветающей нации. Эта цель первична — все остальное вторично, принимается, если способствует ее реализации. Из прошлого отвергается только то, что не работает на заявленную цель, и отвергается не по идеологическим или моральным, а по сугубо прагматическим причинам. Коммунистическая экономика — потому, что она не выдержала конкуренции с рыночной. Советская система — потому, что она потребует отказа от демократии, к которой привыкли люди, особенно элиты, да и сам Путин, а также потому, что она не предотвратила распада страны. Ельцинский анархо-олигархизм — потому, что он не обеспечил процветания страны, поставил Россию в зависимость от Запада, не гарантирует целостности территории и лишает центральную власть смысла существования. Но и глумления над прошлым (ни царистским, ни советским, ни ельцинским) не будет — всё это этапы истории страны, скорее всего, объективно неизбежные. Путин жестко раскритиковал ельцинское девятилетие, но не осмеял, а даже оправдал, хотя, видимо, и не вполне искренне. Жизнь мира есть жесткая борьба (в том числе и в виде сотрудничества) за выживание и процветание собственных народов. Слабые проигрывают, слабых не уважают (а оттого они проигрывают еще быстрее и вернее) и подчиняют себе более сильные. Размер территории есть первый, визуально очевидный показатель силы или слабости. Путин очень коротко остановился на проблеме Чечни и исключительно — в этом аспекте. Ибо все остальные узлы чеченской проблемы для него вторичны и третичны. Но вопрос территории — вне обсуждения, ибо без территории нет страны. Так же, как нет страны без народа, без населения. Первой из проблем, которой коснулся (причем гораздо подробнее и эмоциональнее, чем даже Чечни ) в своем выступлении Путин, стала именно депопуляция России. Процесс этот идет 446 не первый год. Но до Путина ни Ельцин, ни кто-либо другой из первых лиц государства никогда не осмеливался коснуться этой темы. Ключ к возрождению и процветанию страны — рыночная экономика, сильное (в смысле эффективности) государство, определяющее приоритеты развития, контролирующее и корректирующее это развитие, и демократия и гражданское общество в пределах, не мешающих достижению главной цели. Политика есть не самодеятельность масс, а тем более каких-то отдельных территорий или экономических субъектов, соприкасающихся с политикой, а дело государственное. Вот откуда возникают не раз уже повторенная мысль о необходимости создания партий и (в предположительной фор ме) идея о выдвижении исключительно ими кандидатов на пост президента. Все должны сотрудничать с государством, и никто — противостоять ему. Государство понимается Путиным (как президентом, выходцем из спецслужб и патриотом русскосоветской закваски) не как сонм чиновников, а как синоним страны, ее символ, ее вождь, показатель ее благополучия. Если государство благополучно, то благополучна и страна. Следовательно, добившись благополучия государства (включая эффективность деятельности аппарата) — добьешься благополучия страны в целом. Свободы — разрешено всё, что не противоречит закону, если (второе условие) не противостоит реализации главной цели. Если СМИ свободны от цензуры государства, то они должны быть свободны от целенаправленной цензуры (или политического управления) других субъектов, особенно если это ведет к такой их деятельности, которая государством (иногда — населением) воспринимается как антигосударственная. «Нулевой вариант» (в собственности и политической активности) соблюдается де-факто, но при трех условиях, каждое из которых обязательно: 1) если он не противоречит реализации главной цели; 2) если управление собственностью эффективно; 3) если держатель собственности лоялен государству как собственник и как политик. 447 Наконец, последнее (не проартикулированное Путиным, но подразумевающееся): Левиафан (государственная бюрократия) должна подчиниться Голиафу (президенту). Почему? Потому что президент — помазанник народа. И еще потому, что если будет наоборот, то разнонаправленная и эгоистическая активность бюрократии разорвет страну. В этом смысле Путин отделяет бюрократию от государства. Более того — он противопоставляет их. ПУТИН КАК ГЕГЕЛЬЯНЕЦ И ПУШКИНИСТ Путин хочет построить идеальное государство, в котором будут воплощены и через деятельность которого будут реализовываться все основные интересы нации и страны. Будет государство — будет страна — будет нация — будут счастливы и обеспечены люди этой страны. Не может быть счастливых и обеспеченных людей (по крайней мере этой национальности, то есть в данном контексте — россиян, а не русских только), если не будет нации, а ее не может быть без страны, а ее — без государства, которое единственное охраняет всё, что внутри него, от покушений со стороны и изнутри. Государство для Путина есть цепной пес нации и страны, следовательно, и цепной пес демократии и рынка, если страна выбрала эти формы политического и экономического устройства. Кроме того, Путин, как и Пушкин, считает, что правительство (то есть центральная власть) самый большой европеец в России и в смысле демократичности, и в смысле осознания, формулирования и реализации интересов нации. * * * Всё в политической философии Путина логично, но не всё убедительно, в том числе и в реальностях сегодняшней России. Эту неубедительность многие чувствуют, некоторые — критикуют, некоторые — прямо клеймят. Путин судит по прецеденту: из демократического хаоса в России родилась не демократия, а что-то иное; рука рынка автоматически не столько укрепила, сколько разрушила экономику страны; и так далее. Следовательно, нужна всё-таки управляемая (но не манипулятивная) демократия. Следовательно, рукой рынка долж- 448 на руководить голова. Причем одна, а не десять и не сотня. А одна голова — это власть (по- путински — государство). Кроме того, Путин знает, насколько активно вмешивается государство во все сферы жизни на Западе (и тем более — даже в процветающих странах Востока). Критики Путина исходят из двух главных посылок, тоже реальных. Во-первых, они считают, что коль скоро они сумели добиться процветания в рамках ельцинской системы, то есть без сильного государства, то это могут сделать и другие. Следовательно — в принципе система верна, лишь разбалансирована. Во-вторых, они считают себя большими европейцами, чем Путин и уж тем более чем какое-то государство. Путин им возражает (прямо в своей речи): но ведь это государство (то, ельцинское) развратило нацию и разорило страну и людей. В силу своей слабости, неэффективности. Поэтому надо устранить эту помеху (слабость, неэффективность). Следующее возражение он не высказал, но, безусловно, имеет в виду: вы стали богаты и счастливы от государства, от его щедрот, а у других такой возможности не было и уже не будет. Следовательно, ваш пример — другим не наука. Словом, как всегда в России, — правы все. А счастья всё нет. БЛЕСК ФИЛОСОФИИ ПУТИНА Путин, в отличие от Ельцина, четко осознает во всей их остроте главные проблемы, стоящие перед Россией. Он также видит и все противоречия и провалы ельцинского периода. Путин предельно целеустремлен. Он полон решимости вывести Россию из кризиса во что бы то ни стало — апатии и сибаритству «эпохи Ельцина» приходит конец.
Путин правильно ориентируется в изъянах сложившегося при Ельцине государственного устройства и стремится использовать имеющийся у него на ближайший год кредит доверия избирателей для исправления ошибок в форсированном режиме. Путин продемонстрировал, что обязательства, возникшие у него перед теми, кто поддерживал его во время избирательной кампании, не абсолютны. Они заканчиваются там и тог- 449 да, где и когда прекращается эффективная работа или проявляется нелояльность стратегической линии президента. Путин категорично подтверждает свою верность основным принципам демократии, делая (неявно) лишь единственную оговорку: если их реализация не противоречит возрождению мощи и благополучия России. Путин правильно определяет и важнейшую прикладную цель своего президентства — овладеть Левиафаном бюрократии. С одной стороны — подчинить его воле государства, то есть центральной власти. С другой стороны — обеспечить ее, бюрократию, легальными доходами высокого уровня, дабы не вводить в искус коррупции и иметь моральное право за коррупцию карать. Наконец, Путин, безусловно, стоит за воплощение в жизнь радикальной рыночной реформы, дабы раз и навсегда решить проблемы экономики в стране. НИЩЕТА ТОЙ ЖЕ ФИЛОСОФИИ Путина сейчас (и в связи с его посланием Федеральному собранию) критикуют в основном конъюнктурно. Например, те, кто уговаривал его вступить в переговоры с Масхадовым, не одобряют его выбора в качестве главы Чечни Кадырова, который был одним из полевых командиров в прошлую войну. Или: Путин недоволен «антигосударственной политикой» некоторых СМИ, но то, что он определяет как «антигосударственная политика», говорит Евгений Киселев, есть политика как раз государственная — просто президент со своими эфэсбэшными мозгами этого не понимает. И еще говорят Путину: как несправедливо намерение выселить губернаторов из Совета Федерации — кто лучше их может представлять интересы территорий, кто лучше их способен здоровым консерватизмом смикшировать сумасшедшие шараханья Думы и Кремля? Между тем предложенная Путиным достаточно фантасмагоричная (а фантасмагоричность заложена ельцинской Конституцией, словечком «формирует», введенным в нее) новая схема формирования Совета Федерации как раз и открывает путь в верхнюю палату парламента нынешним губернаторам, после того как они перестанут таковыми быть. И все, увлеченные борьбой 450 с «диктатурой Путина», как-то сразу забыли о недавних собственных филиппиках по адресу «диктатур губернаторов». А ведь когда одни диктаторы борются с другим, надо смотреть глубже банального уровня: дескать, 89 диктаторов — это плюрализм и демократия, а один диктатор — диктатура. Между тем, у путинской политической философии есть реальные изъяны. Наиболее четко на них указал в своем открытом письме президенту Борис Березовский — сенаторы осмелели лишь после этого письма. Однако и Березовский не столп истины. Есть такие изъяны путинской политической философии (и в речи на представлении президентского послания они проявились отчетливо), которые, если я не ошибаюсь, пока публично еще не отмечались. Прежде всего, о самой политической реформе, задуманной Путиным. По смыслу и основным направлениям она и позитивна, и логична, и реально нацелена на исправление изъянов ельцинской модели государственного устройства. Но реформу можно проводить революционно, меняя законы и Конституцию, что, как правило, создает напряженность по крайней мере в элите, а можно под сурдинку, путем поправок и мягких корректировок, что не подтачивает политическую стабильность. Второй путь чаще оказывается эффективнее. Далее. Справедливо говоря о необходимости усиления (или повышении эффективности) государства, Путин, как я уже отмечал, видит в своем сознании некое идеальное государство, одновременно и эффективное, и справедливое, и гуманное. Но такие государства бывают лишь в схемах или мечтах и никогда в жизни. Идеальное государство, тем более в России, построить нельзя. И не нужно эту цель ставить. Тем более что для одних (бюрократии) это отдает утопизмом, а для других (демократов) — тоталитаризмом. Вообще нужно быть осторожнее с терминами и словами. Особенно когда их произносит президент, а не глава, например, ФСБ. Понятно отношение Путина к «некоторым СМИ», но совсем необязательно, более того — противопоказано высказывать это отношение вслух. Президент должен только хвалить прессу, только хвалить. Это правило, практически не знающее исключений. Это по форме. А по сути — пресса действительно имеет право писать всё, что считает нужным. Это может создавать 451 власти и даже стране проблемы, но суммарно пользы от свободы слова гораздо больше, чем от ее ограничения. Путин, судя по всему, понимает разницу между обществом вообще и гражданским обществом, а также между гражданским обществом и официальными демократическими институтами (парламент, выборы, политические свободы и проч.). Но, кажется, он не понимает или не хочет понимать, что и губернаторы, и олигархи лишь одной своей половиной являются субъектами политики, частично нелегитимными, частично излишне автономными от центральной власти, частично подменяющими эту власть. Но другой своей половиной и губернаторы, и олигархи — представители, более того — активные члены как раз гражданского общества, то есть общества, живущего на одной территории с государством, но не зависящие от него в повседневной, неполитической жизни. Совершенно понятно, что сотрудники «Медиа-МОСТа», чье материальное благополучие зависит в первую очередь не от Кремля, а от Гусинского, считают покушение на его свободу покушением и на свою свободу. Другое дело, что этим сотрудникам нужно понимать, что если сам Гусинский и «Медиа-МОСТ» в целом претендуют на роль субъектов политики, то их частная жизнь (и тем более работа) попадает в зависимость от политической борьбы. Ясно также, что губернаторы, требующие демократии для себя, не хотят дать ее тем, кто живет на территориях, где они царствуют, давя и третируя и так-то не выращенное государством местное самоуправление. Поэтому олигархическая и губернаторская автономии суть квазигражданское общество, но иного, кроме низовой заброшенности людей, которые не зависят от государства просто потому, что оно ими не интересуется, у нас нет. Путин ничего не сказал ни на сей раз, ни до того, как он и его идеальное государство собираются формировать настоящее гражданское общество, члены которого под именем «народ», видимо, воспринимаются Путиным как его самый надежный союзник. Но пока это союзник лишь на основе отрицания «прелестей» ельцинского периода, не более. Конечно, и олигархов, и губернаторов надо поставить на место. Но зачем же массово терять их как союзников? Бесспорно, значительная часть из них притворными союзниками президента останутся, но ведь реформы нужно не толь- 452 ко провести через Федеральное собрание, но и реализовать. И тут-то «идеальное государство» Путина вынуждено будет столкнуться с вполне реальными Бюрократией, Губернаторами и Олигархами, которых «идеалами» не убедишь и не победишь. Путин провозгласил замечательную цель — борьба за выживание нации, обозначив опасность— депопуляция страны. Но как эта борьба будет вестись? Построением эффективного государства? От этого дети не рождаются. Провозгласив такую цель и не изложив (а ведь это могло бы стать настоящей сенсацией) государственную программу повышения рождаемости, Путин продемонстрировал декларативность, если даже не голую идеологизированность, своего предложения. Для быстрого возрождения величия России Путин предлагает создание инструмента— эффективного государства. Но, во-первых, это инструмент необходимый, но недостаточный. Во-вторых, обожествляя этот инструмент и абсолютизируя его достоинства, президент рискует целых два срока увлеченно совершенствовать этот инструмент, так и не добившись его искомой идеальности. А реальная политика будет проводиться обычными методами. * * * Выступая в Кремле со своим президентским посланием перед виднейшими представителями российского Левиафана, Голиаф-Путин, безусловно, помимо всего прочего, еще раз попытался зафиксировать новую границу власти президента. Это нормально для нового человека в Кремле. На его месте так поступил бы каждый. Дело теперь за малым. Перевести политическую философию в политическую практику. Самое пристрастное отношение к ней Путин себе обеспечил. Можно не сомневаться — всякое лыко будет поставлено ему в строку. И это нормально. Блеск политической философии Путина от этого не померкнет, а нищета — снивелируется или даже исчезнет. А победят всё равно те идеи, на которые отзовется общество. Не исключая даже и губернаторов. 453
<< | >>
Источник: Виталий Третьяков. НАУКА БЫТЬ РОССИЕЙ. 2007

Еще по теме Разговор Голиафа с Левиафаном:

  1. Голиаф и Левиафан
  2. Давид и Голиаф: поклонение эфемерному техническому средству
  3. Крушение российского Голиафа
  4. Формы разговора
  5.   Разговор о ситуации.
  6. Социальные правила, беседы и разговор
  7. Игра «Телефонный разговор»
  8.    Как начать разговор.
  9.   Разговор о собеседнике.
  10. НОЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ
  11. КУЛЬТУРНЫЕ РАЗЛИЧИЯ В ЭФФЕКТИВНОМ РАЗГОВОРЕ
  12. Продолжение прерванного разговора
  13. НОЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ
  14. НОЧНЫЕ РАЗГОВОРЫ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -