Проблемы историографии

Долгое время в попытках понять или

хотя бы объяснить первую русскую революцию недостатка не было. Однако в недавнюю эпоху «переоценки ценностей» революция года 1905-го оказалась таким «позапрошлым», по поводу которого ни историкам, ни тем более политикам и публицистам ломать копья охоты не было: так, «генеральная репетиция 1917-го».

В результате современные объяснения сгруппировались вокруг дихотомий: «смута»или «гражданская война», «тирания общественности» или «глава из истории прогресса» в зависимости от отношения авторов к «дореволюционной» России и монархии. Такое разделение ведет свои традиции от полемики авторов сборника «Вехи» (1909) и созданного в качестве противовеса ему сборника «Интеллигенция в России» (1910).

На стороне каждого из лагерей выступили со статьями видные общест- венные деятели. «Веховцы» поразили обличением пороков и грехов «свя- щенной коровы» общества — русской интеллигенции, доведшей страну до революционной трагедии. «Русская революция развила громадную разрушительную энергию, уподобилась гигантскому землетрясению, — писал один из авторов «Вех» С. Н. Булгаков, — но ее созидательные силы оказались даже слабее разрушительных. У многих в душе отложилось это горькое сознание, как самый общий итог пережитого». Нет, возражал автор«Интеллигенции в России» Н. А. Гредескул, это «с великими усилиями, с пламенным энтузиазмом, с богатыми надеждами люди строили себе новый,просторный и светлый дом вместо старого, надоевшего, неудобного, грозящего ежеминутно совсем развалиться». По Гредескулу, русский народ«взялся за спасение русской государственности от тех опасностей, в которые вовлек ее чрезмерно зажившийся у нас абсолютизм», а в итоге «политически родилась нация, духовно пробудился к своим государственным задачам целый народ — чего же нам еще нужно?»301.

Периодизация революции достаточно разнообразна. Наиболее короткая предложена российскими либералами, которые отвели революции год — от Парижской конференции «оппозиционных и революционных партий» осени

311

1904 г. до обнародования Манифеста 17 октября 1905 г. Этот манифест фактически признавал все требования, выдвинутые либеральным «Союзом освобождения». Он стал воплощением стремлений многих российских об- щественных деятелей. Если бы одному из лидеров «Союза освобождения» Петру Струве, как замечает его биограф Р. Пайпс, «было суждено умереть 17 октября 1905 г., он умер бы счастливым человеком» — ведь, как каза- лось, победило дело, которому он отдал 20 лет жизни302.

Однако большинство историков не готово начинать революции с какого бы то ни было заграничного съезда. Ведь тот же Струве буквально накану- не трагического 9 января 1905 г. написал: «Революционного народа в Рос- сии еще нет»303 , поэтому традиционный отсчет ведется от событий 9 января 1905

г. Именно роль Кровавого воскресенья со времен социал-демократи- ческой газеты «Искра» сравнивают с ролью взятия Бастилии в Великой французской революции. 9 января всколыхнуло общество, активизировало не только деятельность представителей самых разных социальных групп, массы народа. Сторонники отношения к революции как к массовому движе- нию предлагают включить в революционные рамки не только «верхи», но и вооруженные восстания, и «аграрные беспорядки» (за этим официальным названием крылись крестьянские бунты и погромы помещичьих усадеб). Тогда окончанием революции можно считать июльский переворот 1907 г., когда правительство с нарушением им же принятых законов разогнало Го- сударственную думу, но тут же собрало новую. Такая далеко отнесенная «закрывающая скобка» охватывает и подавление революционного террора, и начало решительных аграрных преобразований (и то и другое пришлось на 1906

год). При этом сам факт созыва новой, более конструктивной (по сло- вам критиков, «сговорчивой») Думы говорит о реально произошедших и за- крепившихся изменениях в государственном устройстве России. Тем самым оправдывается укоренившееся название «революция 1905—1907 гг.».

Таким образом, «короткая» революция («революция пятого года») дли- лась с января по октябрь 1905 г., а самая «длинная» («революция 1905— 1907

гг.») растянулась с осени 1904 до лета 1907 г. Соотношение между этими «революциями» — это соотношение политического и социального контекстов происходивших событий. Многие историографические споры основаны на принятии только одного из них.

Современные подходы к научному исследованию революций возможны с помощью теоретических разработок конфликтологии (сравнительно мо- лодой науки, отпочковавшейся от социологии). Один из классиков конф- ликтологии Л. Козер (иногда пишут Коузер) разнил теорию, говорящую о положительной роли конфликта в обеспечении стабильности социальных систем (теорию «позитивно-функционального конфликта»). Хотя, по Козе- ру, целью конфликтующих сторон и является нанесение ущерба противнику,

312

его нейтрализация или уничтожение, борьба, идущая за ценности, социаль- ный статус, власть, перераспределение материальных или духовных благ, выполняет позитивные функции. Конфликт стимулирует социальные пере- мены, переход к более совершенным общественным порядкам, нормам, по- ведению. Он разряжает напряженность между участниками, позволяя при этом сохранить отношения между конфликтующими сторонами. Конфликт является таким взаимодействием, в котором стороны лучше узнают друг друга, а взаимопознание способствует трансформации враждебных отноше- ний в отношения сотрудничества, хотя (и Козер это подчеркивает) не лю- бой конфликт и не для всех групп304. Важно, чтобы социальный конфликт не перерос в национальную катастрофу. В этом смысле привычное деление истории революции 1905—1907 гг. на «восходящую» (до декабрьского во- оруженного восстания в Москве) и «нисходящую» линии нуждается в кор- ректировке. «Восхождение» было линией эскалации социального конфликта (или даже социальных конфликтов, учитывая множество разных групп, преследовавших зачастую противоположные цели), а нисходящая ли- ния — возвращением к норме, к стабильности.

Важно отметить, что при рассмотрении революции как социального конфликта дело оказывается не в поиске правых и виноватых, а в поиске по- нимания причин и путей преодоления национального бедствия, крупного по- трясения сложившейся системы. Исследование революции как конфлик- та — это определение основных источников социальной нестабильности, предела эластичности и сопротивляемости существующей системы, отобра- жение динамики конфликта, наконец, фиксация той точки «перелома» («би- фуркации»), после которой процесс становится необратимым.

Раскол между обществом и государством

Как уже говорилось выше, началом видимого раскола власти и общества, раскола, так и не преодоленного до начала революционной эпохи, стал голод 1891—1892 гг. Весьма примеча- тельно влияние осознания «обществом» своей отдельной от государства жизни на начало Серебряного века русской культуры, на эпоху «религиоз- но-философского возрождения» в общественной мысли. «Искусство, до предела сблизившись с действительностью в своем реализме, встало перед реальной угрозой самоуничтожиться, растворившись в действительности, и отшатнулось к противоположной крайности»305. От главных тем «граж- данственности» сторонники модерна перешли к вечным вопросам бытия. История русского декаданса ведется от лекции-манифеста Д. Мережков- ского «О причинах упадка и о новых течениях современной российской ли- тературы», история символизма — от его же сборника «Символы». И то и другое относится именно к голодному 1892 г. Уход модернистов от проблем

313

действительности был только формальным. Именно Мережковский,раз уж речь зашла о нем, скажет поз- же, что «Самодержавие есть Антихрист» и что «для того, чтобы избегнуть опаснейших недоразумений, следует строго различать понятие «госу- дарство» и понятие «общество».

Восшествие на трон Николая II породило надежды общества на перемены к лучшему — в соответствии со старой формулой в России всегда че- редовались «хорошие» и «плохие» монархи. И если Александр I был «хо- рошим», Николай I — «плохим», Александр II — «хорошим», Алек- сандр III — «плохим», то Николай II должен был быть «хорошим». Но ожидание перемен к лучшему длилось недолго. Первые же слова приветст- венного адреса тверских земцев по поводу восшествия Николая Александ- ровича на престол («В знаменательные дни начала служения Вашего рус- скому народу») были сочтены новым императором за дерзость, а выраже- ние «мы ждем, государь, возможности и права для общественных учрежде- ний выражать свое мнение по вопросам, их касающимся» — прямым посягательством на самодержавие. Царь был «удивлен и недоволен этой не- уместной выходкой». В речи 17 января 1895 г., произнесенной на высочай- шем приеме депутаций от дворянских обществ, земств и городов, Николай II назвал пожелания об участии земств в делах внутреннего управления «бессмысленными мечтаниями» и объявил, что будет охранять начала само- державия так же твердо и неуклонно, как его родитель.

Автором речи был заново входящий в фавор К. П. Победоносцев. Но исполнить роль грозного монарха перед публикой Николай не смог. Один из депутатов так передал свое разочарование новым царем: «Вышел офице- рик, в шапке у него была бумажка; начал он что-то бормотать, поглядывая на эту бумажку, и вдруг выкрикнул «бессмысленными мечтаниями» — тут мы поняли, что нас за что-то бранят, но к чему же лаяться?»306

Именно после этой царской речи историк В. О. Ключевский в откровен- ных беседах с друзьями пророчествовал: «Помяните мои слова: Николаем II закончится романовская династия; если у него родится сын, он не будет цар- ствовать».

Это пророчество проистекало из всего опыта понимания Клю- чевским русской истории, ход которой доказывал ему необходимость взаи- модействия правительственной власти и народного представительства.

Когда-то дед Николая II сумел понять, что в кризисный момент, насту- пивший после Крымской войны, государство может направить накопив- шуюся энергию общества на дело необходимых преобразований и таким об- разом сохранит руководство и контроль над большей частью общественных

314

сил. Николай II не оценил потенциальной энергии общественного движения. Он попытался действовать методами отца, не ощущая, насколько измени- лась обстановка. То, что в 80-е гг. воспринималось обществом как необхо- димые меры по стабилизации порядка, расшатанного экономическими не- урядицами и революционным движением народников, в канун нового века выглядело вторжением в общественную жизнь.

К середине 1890-х гг. внутри общества разгорелась своя идеологическая борьба, по накалу страстей напоминающая полемику западников и славяно- филов, но несравнимо более масштабная. Наступило время «бесконечных ожесточенных полемических турниров» между марксистами и народника- ми307. Быть может, ключевая идея раздора была сформулирована молодым марксистом П. Б. Струве. Выпущенная им книжка «Критические заметки по вопросу об экономическом развитии России» (1894) завершалась при- зывом: «Признаем нашу некультурность и пойдем на выучку к капитализ- му». Для народников капитализм был деградацией общества, и учиться у него казалось невозможным.

Новые идеологи народничества мечтали о возрождении «оболганного и высмеянного» движения, идущего рука об руку с «мировым социалистиче- ским движением». Постепенно последователи народнических идеалов объ- единялись под названием «социалисты-революционеры», говорящим о пре- емственности от «социально-революционной партии» народовольцев. Рож- дение нового движения совпало с новым веком и со смертью последнего из крупных теоретиков «старого» народничества — П. Л. Лаврова. Он скон- чался на руках идеолога «нового» народничества В. М. Чернова.

Чернов считал, что «рабочий класс» в России — это не только пролета- риат, но и крестьянство. И именно крестьянство, а стало быть большинство народа России, способно миновать грабительский и несправедливый капи-

315

тализм, организуясь в социалистическое производство, в котором нет част- ной собственности на землю. Земля принадлежит народу, и все, кто трудит- ся, имеют на нее равное право. В борьбе за это право дозволены разные способы — вплоть до насилия и террора против «государства несправедли- вости». Все эти положения легли в основу программы Партии социалис- тов-революционеров (эсеров), сложившейся в 1901 г. Чернов стал редак- тором главной партийной газеты «Революционная Россия», он был теоре- тиком. Практики же стремились немедленно приступить к «агитации дейст- вием».

В 1902 г. состоялся «дебют» террористической боевой организации эсеров — прямо в Мариинском дворце был застрелен министр внутренних дел Д. С. Сипягин. Вскоре начались покушения на губернаторов, а в 1904 г. эсеровским боевикам удалось убить занявшего пост министра внутренних дел В. К. Плеве и вскоре, в феврале 1905 г., московского генерал-губерна- тора великого князя Сергея Александровича. Последние два покушения были настолько громкими, что резко увеличили число желающих вступить в партийные ряды и приток денежных пожертвований. Удивительно благоже- лательным оказалось отношение к террору российского общества: по поводу смерти Плеве никто не сказал ни слова соболезновании; смерти Сергея Александровича вызвала, по свидетельству бесстрастного полицейского до- кумента, «общее ликование». Для общества начала XX в. власть это «они», «чужие». «Их» не жалко.

1896 и 1897 гг. стали расцветом российской социал-демократии. Идея объединения разрозненных партийных групп и кружков формально была реализована в 1898 г., когда собравшиеся в Минске социал-демократы объ- явили о создании единой Российской социал-демократической партии — РСДРП, от которой ведет свою историю крупнейшая российская полити- ческая партия XX в.: РКП — ВКП — КПСС. Объединяющим центром партии с 1900 г. стала нелегальная газета «Искра» с заимствованным у де- кабристов пророческим лозунгом: «Из искры возгорится пламя!» РСДРП признавала наступление в России эры капитализма и собиралась опереться на рабочий класс как на самостоятельную силу. Пролетариат, не имеющий собственности, класс, которому «нечего терять, кроме своих цепей», уже со- бран и организован на средних и крупных предприятиях. Нужно только его «завоевать» идейно и вооружить: партия получит реальную силу, способную свергнуть старый режим. «Программой-максимум» социал-демократы объ- явили завоевание пролетариатом политической власти и обеспечение «само- державия народа», на основании которого будет осуществлено предсказан- ное Марксом «справедливое», «бесклассовое» социальное устройство, без частной собственности и, как следствие, «эксплуатации одной части обще- ства другой». Для достижения «максимума» было необходимо реализовать

316

И программу-минимум, предусматривавшую ликвидацию в царской России остатков докапиталистического общественного устройства (прежде всего самодержавия), установление демократической республики и провозглашение политических свобод. В делереализации этой части программы социал-демократы рассчитывали на союзников во многих других политических движениях, в том числе либеральных.

Длительные споры и разногласия по различным программным вопросам, а также борьба за лидерство в РСДРП привели к расколу партии на фрак- ции большевиков и меньшевиков (названия по большинству и меньшинству на II съезде РСДРП в 1903 г.). Лидером большевиков стал 33-летний В. И. Ульянов, наиболее влиятельными лидерами меньшевиков — 29-лет- ний Ю. О. Мартов и опытный 47-летний Г. В. Плеханов. Позиция боль- шевиков была более жесткой и радикальной. Они считали, что Россия уже «готова к социализму» и нужно только организовать и возглавить рабочий класс, с его помощью совершить революцию, установить новую власть и «железной рукой диктатуры пролетариата загонять человечество к счастью». Меньшевики утверждали, что Россия еще не созрела для соци- ализма и, прежде чем устанавливать диктатуру пролетариата и проводить решительный экономический переворот, необходимо долго, в союзе с либе- ралами, работать для подготовки и проведения политических реформ.

Усиливалось и либеральное движение. «Обиженные» речью императора земцы пришли к выводу, что Николай II вовсе не собирается возвращаться к идеям эпохи Великих реформ. Как писал видный земский либерал, внук декабриста, Д. И. Шаховской, царь заключил открытый союз «с крупным чиновничеством, разлагающимся дворянством и богатым купечеством для эксплуатации страны» и этим заставляет «бывших мирных идеалистов... прийти к тому заключению, что главной задачей сознательных элементов является образование партии для открытой борьбы с этим союзом»308. Для создания партии одних только земцев-конституционалистов было маловато: исследователи насчитали около 250 человек по «земским губерниям» Рос- сии (в основном потомственные дворяне). Однако у них было немало еди- номышленников в городах: профессоров, литераторов, адвокатов, врачей — тех, кого называли «буржуазной интеллигенцией». С 1899 г. в Москве не- сколько раз н год стало полулегально собираться общество «Беседа», стре- мившееся совместными усилиями либералов пробудить общественное мне- ние в России. Отметим, что в то время Николай II, если слышал в минис-

317

терском докладе фразу «таково общественное мнение», «с сердцем говорил: «А мне какое дело до общественного мнения»309.

В 1900 г. участники «Беседы» пришли к решению издавать нелегальный печатный орган. До этого все попытки получить разрешение на издание об- щеземского журнала в России отвергались правительством. Используя многочисленные профессиональные съезды (агрономов, врачей, статисти- ков), земские либералы договорились о сборе средств и материалов для не- легального издания. Главным редактором был выбран перешедший от марк- сизма к либерализму П. Струве. Под его началом в 1902 г. в Германии, в пригороде Штутгарта, стал издаваться и оттуда пересылаться в Россию журнал «Освобождение» — свободный печатный орган российских либе- ралов. Журнал полностью был посвящен «великому делу борьбы за всесто- роннее освобождение нашей родины от полицейского гнета, за свободу русской личности и русского общества». Его тираж — около 10 тыс. экземпляров — говорит о довольно широком круге читателей. Из групп со- действия журналу «Освобождение» к 1904 г. сложился «Союз освобожде- ния», имевший устав и программу, т. е. фактически либеральная партия, насчитывавшая 1600 членов в 27 городах. Еще одной нелегальной органи- зацией либералов стал созданный примерно в то же время «Союз зем- цев-конституционалистов», организация по сравнению с «Союзом осво- бождения» более умеренная и аморфная.

Само формирование нелегальных партий (или их прототипов) с выра- женными политическими программами, со сравнительно широкими общест- венными слоями сочувствующих и поддерживающих представляло собой попытку создания своего рода «теневых» правительств, имеющих четкие представления о путях разрешения основных российских проблем и готовых действовать в случае получения реального доступа к власти. Проблема за- ключалась в том, насколько государство было готово поделиться властью с представителями новых общественных организаций.

<< | >>
Источник: Д.И. Олейников. История России с 1801 по 1917 год. Курс лекций : пособие для вузов / Д. И. Олейников. — М. : Дрофа. — 414 с.. 2005

Еще по теме Проблемы историографии:

  1. Методология и историография проблемы
  2. Историография проблемы1
  3. Историография
  4. Историография
  5. Современное состояние историографии.
  6. Аскольдово крещение в историографии.
  7. Социологическое направление историографии.
  8. Историография
  9. 3. Зарубежная историография Древней Греции XX в
  10. Глава первая ИСТОРИОГРАФИЯ и источники
  11. Европейская историография о Древнем Риме (1917—1939)
  12. Историография
  13. Отечественная историография 90-х годов
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -