Правое крыло российского общества

- Правым трудно отвести место в «об щественном движении» хотя бы пото му, что в их представлении не сущест вовало никакого обожествления «движения» общества вообще (а уж тем более, от худшего к лучшему).

«Идти скоро, идти вперед, — писал консер- вативный мыслитель К. Леонтьев, — не значит непременно к высшему и лучшему... Идти все вперед и все быстрее можно к старости, к смерти, к бездне...» В системе ценностей правых понятия «устойчивость», «тради- ция», «порядок» гораздо выше понятия «движение». Вот почему можно го- ворить о правом крыле русского общества, о правой идеологии, но не о «те- чении» или «движении».

Левый политический террор и убийство Александра II народовольцами вызвали весьма сильную реакцию в русском обществе, и во многом она ока- залась по отношению к левым неприязненной. Консервативная политика Александра III и его правительства способствовали сплочению правых сил и созданию первых правых общественных организаций.

Правый радикализм. Стихийные проявления правого радикализма по отношению к «нигилистам» достаточно хорошо известны (хотя и плохо изу- чены) еще по событиям бурных 1860-х гг. Ставшие традицией драки мос- ковских студентов с торговцами Охотного ряда носили выраженный поли- тический характер. Молодой В. О. Ключевский описывал, как осенью 1861 г. «лавочники и прочая челядь» организовали общественную охрану дома губернатора, поскольку до них дошли слухи о том, что студенты то ли хотят побить стекла у губернатора, то ли отобрать волю у крестьян. «Чернь, — писал Ключевский, — ловила студентов и с криками выдавала полиции».

Однако первым зачатком общественной праворадикальной организации стала «Священная дружина», появившаяся весной 1881 г. по инициативе молодого С. Ю. Витте, поддержанной его дядей, известным генералом пуб- лицистом Р. А. Фадеевым и одобренной лично Александром III. Сам Витте

278

объяснял свою идею так: «С анархистами надо бороться их же оружием... Нужно составить такое сообщество из людей, безусловно, порядочных, ко- торые всякий раз, когда со стороны анархистов делается какое-либо поку- шение или подготовка к покушению на государя, отвечали бы в отношении анархистов тем же самым, т. е. так же предательски и так же изменнически их убивали бы... Это есть единственное средство борьбы с ними... это отва- дило бы их от постоянной охоты на наших государей»260.

«Священная дружина» была организована как тайная организация из пятерок «братьев», где только один — «старший брат» — имел выход «на- верх». «Дружине» помогали «Добровольная охрана» и «Добровольная же- лезнодорожная охрана», отвечавшие за безопасность царской семьи. Во главе «Дружины» стоял близкий друг Александра III генерал И. И. Ворон- цов-Дашков — начальник императорской охраны, позже министр двора; в руководство входили также московский генерал-губернатор, начальник штаба войск гвардии, командир корпуса жандармов... Всего же в «Дружи- не» числилось более 700 человек (в том числе много известных людей, на- пример П. И. Чайковский, а также многие будущие министры), а в «До- бровольной охране» — почти 15 000 человек261.

Это вполне сопоставимо с числом участников революционного движения начала 1880-х гг. (активных 500 человек, всего около 4250 человек, из которых примерно 50% отошли от движения добровольно262).

По свидетельству современника, в 1882 г. политический сыск стал «ка- ким-то аристократическим спортом». «Дружина» обзавелась агентами в столицах, провинции и за границей, однако благородная идея остановить террор стала быстро дискредитироваться из-за наплыва карьеристов и «всякой дряни» (слова Витте). «Дружина» превратилась буквально в прит- чу во языцех и получила ярлык от Салтыкова-Щедрина: «Клуб взволно- ванных лоботрясов».

Основная идея «Дружины» — отвечать террором на террор — осталась нереализованной. Смертные приговоры «Дружина» вынесла П. А. Кропот- кину и Л. А. Гартману, и соответственно в Женеву и Париж отправились агенты с целью организации убийств. Однако Кропоткин оказался предуп- режден по цепочке Лорис-Меликов — Салтыков-Щедрин — Лавров и сумел себя обезопасить, а уже подготовленное убийство Гартмана (якобы в драке с подкупленными парижскими хулиганами-«апашами») не было санкционировано «сверху».

Гораздо больше преуспела «Дружина» в деле литературно-политиче- ской провокации. Созданные ею газеты должны были разными путями дискредитировать народническое учение. Ультратеррористическая газета «Правда» доводила идеи террора до абсурда и нелепостей, конституцион- ное «Вольное слово» и либеральный «Московский телеграф» критиковали

279

народовольческую программу с умеренных позиции и, кроме того, привле- кали недовольных режимом авторов, которые могли заинтересовать поли- цию... С подобной провокационной затеей была создана фиктивная органи- зация «Земская лига», а также велись в Париже тайные переговоры с ос- татками «Народной воли» (якобы для обеспечения безопасности коронации Александра III). С разгромом «Народной воли» в 1883 г. была прекращена и деятельность «Священной дружины».

Если «Священная дружина» представляла собой правый радикализм в «высших сферах», то внизу социальной лестницы этот радикализм нашел выражение в начале систематических еврейских погромов, добавивших в ев- ропейские языки слово pogrom. Отдельные погромы и до этого не раз пере- живала Одесса, но они имели отношение не столько к политике, сколько к торговой конкуренции евреев и греков. Как напоминающее эпидемию сти- хийное явление, идущее из крестьянской и мещанской массы, погромы нача- лись через несколько недель после убийства Александра II и были с ним связаны. В уездном городке Одесской губернии Ананьеве некий мещанин распространял слух о том, что «царь убит евреями и есть указание бить ев- реев, но власти его скрывают». К 23 апреля волна погромов прошла по Ук- раине и докатилась до Киева. Здесь бесчинство длилось несколько дней, несмотря на привлечение к наведению порядка военных частей. Вновь в толпе говорили, что «евреи царя убили», и ссылались на одну (и только од- ну) из осужденных по делу 1 марта — Гельфман. В Киеве пострадало около 1700 человек.

«...Толпы хулиганов и босяков носили бревна, коими разбивали двери и входы в еврейские магазины и лапки при пении песни «Эх, березушка, ух- нем», врывались в магазины и лавки и все еврейское имущество предавали частью уничтожению, а частью грабежу. Местности были оглушаемы кри- ками и воплями евреев, кои попадались в руки толпы, которая била их бес- пощадно. Части войск были разбросаны и. кучками по 15—20 человек, на- ходились на улицах, смотрели как на театральное зрелище и абсолютно бездействовали. Полиция отсутствовала. Картины были поистине ужасающими» (В. Д. Новицкии)263.

В конце 1881 г. погром прошел в Варшаве, а в 1882 г. еще одна, правда, не столь значительная волна погромов прокатилась по городам, последний из них пришелся на Нижний Новгород, его запомнил и описал Максим Горький.

В основном погром представлял собой разорение торговых лавок и квар- тир с разграблением имущества, однако часто это сопровождалось изби- ениями евреев, иногда даже убийствами. Войска нередко вынуждены были стрелять в погромщиков, производить аресты. В Киеве было арестовано до 1400 человек, в Балте после погрома 1882 г. — 50 человек, часть из кото-

280

рых предстали перед судом. Двое из осужденных были приговорены к смертной казни через повешение, трое — к каторжным работам.

Специально созданная правительственная комиссия отметила, что боль- шую роль во вспышке погромов сыграло ухудшение экономического поло- жения местного населения, нашедшего главных виновников этого в местных евреях. «Сосредоточив в своих руках значительную часть торгово-промыш- ленных предприятий, существовавших в крае, а также большие денежные средства, евреи стали вызывать в окружающем населении против себя вражду». Авторитетный историк комментирует приведенные слова комис- сии так: «Действительно, еврейское население южных губерний находилось в удовлетворительных экономических условиях... между тем местное крестьянство переживало чрезвычайно тяжелые времена, не имея в своем распоряжении достаточно земли, чему отчасти содействовали богатые ев- реи, арендуя помещичьи земли и тем возвышая арендную плату, непосиль- ную для крестьян»265.

Попытки обвинить в организации погромов центральную власть и Алек- сандра III не нашли достаточных документальных оснований даже в самые антимонархические времена после 1917 г., когда их специально разыскивали по открывшимся архивам. Наоборот, выяснилось, что в своем стремлении к наведению порядка Александр III требовал строгого расследования погро- мов, а на докладе о попустительстве к виновным в погроме в г. Киеве начер- тал резолюцию «Это непростительно». Председатель Комитета министров М. X. Рейтерн заявлял: «Нужно защищать всякого от всяких незаконных посягательств. Сегодня травят и грабят евреев, завтра перейдут к так назы- ваемым кулакам... Потом очередь может дойти до купцов и помещиков...»

Однако действительно имело место попустительство местных властей, мягко говоря, не симпатизировавших евреям: например, киевский гене- рал-губернатор Дрентельн «до глубины души ненавидел евреев» и не мешал погромам. С другой стороны, погромы приветствовал из-за границы П. Ткачев, а издания «Народной воли» и «Черного передела» одобряли на- чали всенародного движения «не против евреев как евреев, а против «жи- див», т. е. народных эксплуататоров»266, и видели в этом возможность на- чала народной революции. Правый радикализм неожиданно сомкнулся с ле- вым, а правительству для борьбы и с тем и с другим пришлось ввести «По- ложение о мерах к охранению государственного порядка».

Консерватизм. В эпоху Александра III «цитаделью штурмов был само- довольный либерализм... литературный, но затем также общественный и го- сударственный... В те дни он был всесилен», — писал Розанов, — и каж- дый нелиберал был «как бы изгой без княжества: ни ум, ни талант, ни бога- тое сердце не давало того, что всякий тупица имел в жизни, в печати, если во лбу его светилась медная бляха с надписью «Я либерал». Вот эта-то не-

281

справедливость, так сказать, мировая, что люди расценивались не «по ду- шам», а прямо «по кастовым признакам» таких-то убеждений, подняла... всю силу... негодования против нее»267.

Основу российского либерализма, участие общества в управлении госу- дарством один из виднейших идеологов государственного консерватизма К. П. Победоносцев назвал «великая ложь нашего времени». Он писал: «Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времени Французской революции идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсю- да истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуж- дение массу так называемой интеллигенции и проникла, к несчастью, в рус- ские безумные головы. Она продолжает еще держаться в умах с упорством узкого фанатизма, хотя ложь ее с каждым днем изобличается все явственнее перед целым миром». Ложь состоит в том, что на самом деле «парламент есть учреждение, служащее для удовлетворения личного честолюбия и тщеславия и личных интересов представителей». Неприятие парла- ментских порядков для России стало одной из основ консервативного миро- воззрения того времени. Победоносцев был уверен (а точнее, уверял чита- телей): «Едва ли дождемся мы, — но дети наши и внуки, несомненно, до- ждутся свержения этого идола, которому современный разум продолжает еще в самообольщении поклоняться»268.

Вместе с тем большим недостатком Победоносцева-идеолога было пре- обладание «отрицательного» направления в его критике: как замечал граф С. Строганов, «он всегда отлично знает, чего не надо, но никогда не знает того, что надо». Именно поэтому его влияние на своего бывшего воспитан- ника императора Александра III (которое многие склонны преувеличивать) было весьма ограниченным и сокращалось из года в год- Современные исто- рики, совершенно по-разному оценивающие царствование Александра III, сходятся в том, что царь слушал советы Победоносцева только тогда, когда они соответствовали его собственным стремлениям.

Положительный идеал консерваторов наиболее ярко и последовательно выразил «русско-православный Жозеф де Местр» — Константин Леонть- ев. Для него причиной неприятия либерализма стал страх того, что «либера- лизм своим уравнительным и освободительным движением подкашивает разнообразие и, следовательно, красоту вещей, социального строя и приро- ды», способствует трагическому превращению человечества в «аморфную, безвидную массу»269.

Введенное Леонтьевым понятие «цветущая сложность» было его обра- зом идеального общественного устройства, подразумевающим сословное неравноправие, основанное на естественном неравенстве людей. Государст- во при этом должно быть «сурово, иногда до свирепости», его законы «стро-

282

же», но «люди должны стараться быть лично добрее, одно уравновесит вто- рое». (Вот почему для Леонтьева правительственная политика в 80-е гг. — это «великое исправительное движение».) Науку он хотел видеть разви- вающейся «в духе глубокого презрения к своей пользе». Быт Леонтьев предлагал сделать разнообразным «в национальном, обособленном от Запа- да единстве (или совсем, например, не танцевать, а молиться Богу, а если танцевать — то по-своему, выдумать или развить народное до изящной утонченности ) » 270.

При всем стремлении к обособленности от Запада Леонтьев отвергал приверженность «ранних славянофилов» к национальной или славянской племенной замкнутости. Он считал, что «для достижения своей цивилиза- ции русским выгоднее проникаться турецкими, индийскими, китайскими началами и охранять крепко все греко-византийское, чем любезничать с [деятелями панславизма]»271. В этом смысле от Леонтьева через весь XX в., через евразийцев и Л. Н. Гумилева, тянется длинная линия идейной преемственности.

Идейной основой отвергающих парламентаризм и либерализм сторонни- ков российской «своеобычности» стала работа «Россия и Европа» Н. Данилевского (в молодости петрашевца и лучшего в России знатока со- циализма Фурье), впервые напечатанная в журнале «Заря» в 1869 г. Пер- вый тираж отдельной книги в 1200 экземпляров (1871) долго не раскупал- ся, а дополнительный, еще 1000 экземпляров (1888), разошелся с неимо- верной для книг такого рода быстротой: в полгода! Примерно в эти 17 лет в России вновь распространилась волна правых, консервативных идей.

Данилевский исходил из теории культурно-исторических типов (объяв- ленной крупным научным открытием славянского ума и заимствованным, по замечанию В. С. Соловьева, из «Учебника мировой истории» Г. Рюккерта 1857 г.272 Согласно этой теории, славянский культурно-исторический тип не связан ни с каким европейским, «и им не сойтись вовек». «Для всякого Славянина... после Бога и его Св. церкви — идея славянства должна быть высшею идеею. выше свободы, выше науки, выше просвещения, выше вся- кого земного блага...» Свобода, наука, просвещение — ценности иной, гер- мано-романской цивилизации, а «европейничанье», как гласит название IX главы книги Данилевского, — «болезнь русской жизни»273. Помимо Данилевского, идеи славянофильства развивали и пропагандировали И. А. Аксаков, видевший политический идеал Руси в местном самоуправ- лении с самодержавным царем во главе, и весьма резкий генерал А. А. Киреев, отказывавший в праве быть представителями русского наро- да Чернышевскому, Добролюбову, Некрасову, Глебу Успенскому — «мни- мым печальникам о народе». Киреев считал, что в канун XX в. России

283

предстоит выбор: «или опрокинуться в конституцию, в правовой порядок и погибнуть... или вернуться домой».

Правая публицистика. Проводниками и защитниками консервативных идей выступали органы правой печати. По степени влияния на общество и правительство наиболее заметными были издания М. Н. Каткова: одна из старейших российских газет «Московские ведомости» и журнал «Русский вестник». Они сделали Каткова самым известным из русских публицистов 70—80-х гг. и литературным генералом (он получил в 1882 г. чин тайного советника. Значение Каткова признавали и его либеральные противники274. Именно с Катковым связывают появление самостоятельной (почти незави- симой) и обладающей сильным политическим влиянием прессы. Как писал В. Розанов: «Катков создал государственную печать в России и был руко- водителем газеты, которая, стоя и держась совершенно независимо от пра- вительства, говорила от лица русского правительства в его идеале, в его умопостигаемом представлении». Даже Александр III иногда одергивал Каткова за то, что тот «забывается» и выступает чрезмерно резко, но не ре- шался одобрить публичное цензурное предупреждение.

Сильная поляризация оценок Каткова свидетельствует о незаурядности его личности и таланта. С одной стороны, звание «златоуст — апостол ве- личия и славы России» и К. Н. Леонтьев, считавший, что Каткову нужно поставить в Москве памятник рядом с памятником Пушкину. С другой — кличка «будочник русской прессы», каламбур Катков = Кат + ков275 и умеренный либерал-консерватор Б. Н. Чичерин, убежденный, что Катков такое же зло для России, как и Чернышевский.

В «Московские ведомости» Катков регулярно, шесть раз в неделю, пи- сал такие передовые статьи, которые в обществе читали и о которых говори- ли. Катков предвидел, что «на смену безбородым социалистам идут двенад- цатилетние коммунисты», а в трагедии 1 марта 1881 г. обвинял не чрезмер- ную жесткость правительства (как либералы), а его мягкость и слабость, но еще больше — незрелость общества, которое, «гоняясь за разными видами либерализма, не понимая сущности свободы, попало в духовное рабство». Идеалом Каткова было сильное и властное правительство, осуществляющее контроль над обществом, у которого остается право, но не на представи- тельство, а на выражение «мнения»: «если караульный уснул, мы вправе разбудить его; если он сам ворует то, что обязан стеречь, мы вправе за- кричать и позвать кого следует». Основываясь на этом, Катков мог позво- лить себе критиковать даже министров: именно подобная критика привела к отставке министра юстиции Д. Ю. Набокова.

Пароднической мечте о «счастье народа» Катков противопоставил иде- ал «блага подданных». Самодержавие, стоящее над всеми, по Каткову — гарантия от межпартийных склок, предвыборной демагогии, коррупции,

284

власти денег — свойств западной по-литической системы, чуждой России, но стремящейся сюда проникнуть. Катков был уверен, что народная сво-бода обеспечена монархией лучше, чем конституционализмом, и приводил как доказательство: «Только самодержав-ный царь мог без всякой революции, одним своим манифестом, освободить двадцать миллионов рабов и не только освободить их лично, но и наделить землей»276.

В национальном вопросе Катков выступал за культурную ассимиля-цию всех наций в составе России и в связи с этим, с одной стороны, резко выступал против независимости Польши, а с другой — против сохранения еврейской черты оседлости.

Катков был силен еще и тем, что умел находить и пропагандировать сто-ронников своих идей. Он, например, опубликовал в «Русском вестнике» статью уездного предводителя дворянства А. Д. Пазухина «Современное состояние России и сословный вопрос», сделавшую автора знаменитым м провозгласившую основные идеи государственного консерватизма. Тот же «Русский вестник» противопоставил «нигилистической» литературе «антинигилистические романы», в том числе роман «Бесы» Достоевского

(1871—1872).

<< | >>
Источник: Д.И. Олейников. История России с 1801 по 1917 год. Курс лекций : пособие для вузов / Д. И. Олейников. — М. : Дрофа. — 414 с.. 2005

Еще по теме Правое крыло российского общества:

  1. Правое-левое в русской политике
  2. ? РОССИЙСКОЕ ОБЩЕСТВО КАК АРХЕОМОДЕРН: НЕСЧАСТНОЕ ОБЩЕСТВО
  3. VI. Евангелическое крыло НАТО, t или как епископ Дибелиуе злоупотребляет своим положением
  4. § 1. Правое и левое: абсолютный (аксиологический) и относительный (физический) смысл этог
  5. Приложение 4 УСТАВ РОССИЙСКОГО ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
  6. 63. СТРАТИФИКАЦИЯ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  7. Социальная структура современного российского общества
  8. 11.4. Система ценностей российского общества
  9. § 3. Российское общество в условиях форсированной модернизации
  10. § 3. Российское общество в условиях реформ
  11. 8.2. Правозащитная структура российского общества и государства
  12. Политическая культура российского общества
  13. Лекция II ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ ТРАДИЦИОННОГО РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  14. Социальная структура российского общества
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -