Политика консервативного лечения

Едва вступив на трон, Николай по старался многое исправить в своем

«хозяйстве». Он заменил ряд высокопоставленных чиновников, поскольку либо знал об их некомпетентности (военный министр А.

И. Татищев, министр просвещения А. С. Шишков, министр юстиции Д. И. Лобанов-Ростовский, мракобесы-попечители университетов Магницкий и Рунич), либо сомневался в их надежности (струсивший в день восстания А. А. Аракчеев, слишком независимый А. П. Ермолов). На их посты Николай назначил лично преданных ему сановников, тех, кто прошел испытание 14-м декабря.

Начало Николаевской эпохи многие встречали, как и А. С. Пушкин, «в надежде славы и добра». Несмотря на начавшиеся войны (с Персией и Турцией), Николай обратился к внутренним делам, пытаясь реагировать на вооруженную критику существующей системы со стороны его «друзей по 14-му» (декабря), как он обычно называл декабристов. На основе допросов декабристов делопроизводитель следственной комиссии А. Д. Боровков составил специальный «Свод показаний членов злоумышленного общества о внутреннем состоянии государства». Николай часто просматривал этот документ и, по признаниям современников, «черпал из него много дельного», так же как и председатель Государственного совета и Комитета министров В. П. Кочубей (когда-то «молодой друг» Александра I). Документ должен был сыграть важную роль в Особом совещании высших государственных чиновников, учрежденном в конце 1826 г., по дню учреждения названном «Комитет 6 декабря». Николай поначалу ждал от комитета ответа на вопросы о возможных преобразованиях: «1) что предполагалось, 2) что есть, 3) что кончить оставалось бы, 4) какие материалы к сему употребить». Узнав об учреждении этого Комитета, Константин Павлович назвал младшего брата якобинцем.

В первый же год правления Николай создал новый орган тайного надзора за состоянием дел в империи: III Отделение Его Императорского Величества канцелярии с его вооруженной опорой — пятитысячным корпусом жандармов. Во главе его встал личный друг императора боевой генерал А. "А.. Бенкендорф (один из первых партизан 1812 г. и освободитель Голландии от наполеоновского ига в 1813 г.). Была создана структура, стоящая вне громоздкого государственного аппарата и способная максимально быстро, без путешествий по инстанциям, доводить до сведения императора важнейшую информацию о потаенной жизни общества, его нуждах и проблемах, помогать ему «покровительствовать притесненным». Один из мемуаристов назвал такой орган «орудием искусственной гласности, за неимением гласности естественной». Польза «гласности» — в передаче необходимой информации всем, имеющим отношение к принятию властных решений. При демократии она через средства массовой информации должна

124

доходить до всех, имеющих политические права. При самодержавии же обладать всеми нужными сведениями достаточно императору и его администрации. Остальные

для собственного блага и спокойствия могут жить в неведении. Как не вспомнить о параллели между политическим консерватизмом

и консервативным лечением, т. е. таким, которое прежде всего — не навредит. Секретность III Отделения казалась именно для такого лечения подобранным лекарством.

Лекарство, однако, имело слишком много неприятных побочных эффектов. Именно эти побочные «эффекты» сделались предметом изучения и критики большинства работ о III Отделении. Сказано было много справедливого, начиная хотя бы с историка-монархиста Н. К. Шильдера, писавшего в официальной биографии Николая I: «Современники царствования императора Николая Павловича признают, однако, что ожидания и надежды в этом смысле не оправдались в действительной жизни наступившего тогда тридцатилетия»120. Действительно, ряд мер, предложенных Бенкендорфом, в частности поощрение доносов и перлюстрация писем, шокировал образованное общество. "

«Жандармы, действительно, в скором времени приобрели себе многочисленных сотрудников: но не на основании всеобщего к ним уважения, а за деньги. Москва наполнилась шпионами. Все промотавшиеся купеческие сынки; вся бродячая дрянь, не способная к трудам службы; весь обор человеческого общества подвигнулся отыскивать добро и зло, загребая с двух сторон деньги: и от жандармов за шпионство, и от честных людей, угрожая доносом. Вскоре никто не был спокоен из служащих, а в домах даже боялись собственных людей, потому что их подкупали, боялись даже некоторых лиц, принадлежавших к порядочному обществу и даже высшему званию, потому что о некоторых проходил слух, что они принадлежат к тайной полиции...» (М. А. Дмитриев)121.

А. С. Пушкин возмущался, что иронические слова по поводу власти, высказанные им в частном письме к собственной жене, переписываются и передаются непосредственно императору. В. А. Жуковский писал

125

А. И. Тургеневу: «Кто вверит себя почте? Что выиграли, разрушив святыню, веру и уважение к правительству? Это бесит! Как же хотят уважения к законам в частных лицах, когда правительство все беззаконное себе позволяет?»122 Тайная полиция оказалась средством расшатывания правительственного авторитета. В этом состоял главнейший просчет Бенкендорфа и императора Николая, всецело доверявшего своему генерал-адъютанту и поощрявшего его службу. «Жандармы вместо уважения были во всеобщем презрении», — сообщает М. А. Дмитриев

С темой «Политическая роль III Отделения» связана тема «Бенкендорф и декабристы», внимательное изучение которой десятилетиями приводило в недоумение советских ортодоксальных декабристоведов. Отсутствие прогнозируемой лютой ненависти заключенных к своему судье и тюремщику можно было как-то объяснить, но симпатию и благодарность?!

Д. Рац, в 1990 г. опубликовавший о Бенкендорфе статью-удивлен «Отрицательно-добрый человек», обращался ко всем ученым собеседникам: «Во всем множестве воспоминаний встречали ли вы хоть одно плохое слово, один отрицательный отзыв о Бенкендорфе? Кто-нибудь из десятков декабристов-мемуаристов был ли обижен, оскорблен А. X.?» Ответ, если следовал, всегда был один: нет124.

О «сердоболии» Бенкендорфа писал Штейнгель, «сердечном сострадании и сочувствии к узникам» — декабристы М. А. Фонвизин и И. И. Пущин125. Сохранились похожие по смыслу свидетельства А. Е. Ро-зена, Н. Р. Цебрикова, но наиболее показательно отношение к Бенкендорфу его старого друга и соратника по Наполеоновским войнам С. Г. Волконского, осужденного по I разряду (20 лет каторги, сокращенные до 15, затем до 10). В воспоминаниях Волконский свидетельствует: «Как изгнанник, я должен сказать, что во все время моей ссылки голубой мундир был для нас лицами не преследователей, а людьми, охраняющими и нас, и всех от преследований»126. Сын декабриста женился на внучке Бенкендорфа, а в 1860 г., когда Бенкендорфа давно уже не было в живых, С. Г. Волконский намеренно заезжал по дороге за границу в бывшее имение Бенкендорфа, чтобы «поклониться могиле Александра Христофоровича, товарищу служебному, другу не только светскому, но не изменившемуся в чувствах, когда я сидел под запорами и подвержен был верховному суду»127.

Помимо всего этого, необходимо сказать, что большую часть объема работ III Отделения и его главноуправляющего составляли дела отнюдь не крамольно-политического характера. Вот список дел, ложившихся на плечи вначале 16, позже 32 чиновников III Отделения:

«содействие к получению удовлетворений по документам, не облеченным в законную форму;

126

освобождение от взысканий по безденежным заемным письмам и тому одобным актам;

пересмотр в высших судебных местах дел, решенных в низших инстанциях; остановление исполнения судебных постановлений, отмена распоряжений правительственных мест и лиц;

восстановление права апелляции на решения судебных мест;

домогательство о разборе тяжебных дел вне порядка и правил, установленных законами;

помещение детей на казенный счет в учебные заведения;

причисление незаконных детей к законным, вследствие вступления родителей их в брак между собой;

назначение денежных пособий, пенсий, аренд и наград;

рассрочка и сложение казенных взысканий;

возвращение прав состояния, облегчение участи состоящих под наказанием, освобождение содержащихся под стражей;

прием проектов по разным предприятиям и изобретениям».

Кроме того, разбиралось огромное количество жалоб, причем в некоторых просьбах и жалобах заключались указания на «злоупотребления частных лиц по взносам казенных пошлин, по порубке и поджогу казенных ле-сов, по питейным откупам, по подрядам и поставкам и т.

п.» .

Иногда приходилось заниматься и проблемами международных отношений: в Военно-историческом архиве, например, хранится донесение военного агента в III Отделение «о притеснениях со стороны персов армянского населения в Шекинской провинции и о стремлении армян к объединению с Россией»129.

Делопроизводство III Отделения может служить примером для представления о мощи ведомственных бумажно-бюрократических потоков. Оно составляло ежегодно 10—12 тыс. входящих и 4 тыс. исходящих бумаг; до 200 высочайших повелений проходило лично через Бенкендорфа. Кроме того, в Отделение поступало от 2 до 5,5 тыс. просьб, не считая 4—10 тыс. полученных во время высочайших путешествий130. Доля политических дел в

127

этом море бумаг весьма невелика, зато, например, дела о жестоком обращении помещиков с крепостными (по жалобам последних) составляли почти 6%131.

Интересно, что в период 1834—1845 гг. за злоупотребление властью помещиком, с одной стороны, и неповиновение помещичьей власти — с другой, по всей России было осуждено примерно по 0,13% от общего числа помещиков и от общего числа крестьян в стране132.

«Ежегодно только ведомости различных учреждений в Сенат о получении его указов оседали в архиве 100 тысячами экземпляров бесполезных писем. В 1842 г. министр юстиции писал в отчете о 33 миллионах дел по всей империи (то есть минимум 33 миллионах писаных листов). Один только общий реестр дел, находящихся в ведении Саратовской казенной палаты в 1850 г., составлял 3307 листов. Были «дела-рекордсмены»: одно из них по объему превышало 10 000 листов; другое рассматривалось почти 30 лет и на него было составлено 12 противоречащих решений» (Н. П. Ерошкин)133.

Одной из важнейших целей Николая был личный и тайный контроль над многочисленным чиновничеством (его число с начала века увеличилось в 4,5 раза и превысило 60 тыс. человек, не считая низших канцелярских служителей)134. Император прекрасно знал о несовершенстве бюрократической системы, надеялся ее исправить и пытался решать важнейшие дела в обход существовавших долгих бюрократических процедур. Как раз для этого расширялась Собственная Его Императорского Величества канцелярия. Однако создание дополнительного бюрократического аппарата привело только к увеличению числа чиновников, к появлению новых методов обмана властей и нарушения законов. Взяточничество не переставало распространяться и при существовании III Отделения. Николай, например, знал, что из 58 губернаторов взяток «даже с винных откупщиков» не берут только двое: киевский Н. И. Фундуклей (потому что очень богат) и ковенский А. А. Радищев, сын автора «Путешествия из Петербурга в Москву» (потому что очень честен). Последний, кстати сказать, был в прошлом жандармским офицером.

К концу царствования Николая относится такая характеристика губернаторов: «Можно утвердительно и по строгой совести сказать, что в чист 45 губернаторов, за исключением сибирских и кавказских, 24 должны быть сменены без малейшего замедления, из них 12 как всем известные мошенники, а 12 по сомнительной честности, из остальных 21-го десять могли бы быть терпимы по необходимости, девять довольно хороши и только два могут быть названы образцовыми — самарский Грот и калужский Арцимо-

вич»135 .

128

Итак, особенностью политической жизни николаевской России было стремление императора сузить ее течение до рамок чиновничества, непо-средственно входящего в систему государственного управления. Но и здесь, в етом сравнительно узком кругу, формировались те люди, которые могли и пытались собственной деятельностью в рамках существующей системы ока-зать влияние на судьбу России.

В общении и непосредственном сотрудничестве с такими деятелями, как М. М. Сперанский и П. Д. Киселев (либералами, сформировавшимися как политические деятели еще в александровское царствование), в николаев-ской России вырастало новое поколение инициативных и знающих людей, Уже с конца 1830-х гг. небольшие группы молодых чиновников начинают всерьез интересоваться проблемами в разных областях управления страной, Такими были племянники П. Д. Киселева Н. А. Милютин (в Министерст-ве внутренних дел) и Д. А. Милютин (в Военной академии), а также А. П. Заблоцкий-Десятовский (в Министерстве государственных иму-ществ), С. И. Зарудный (в Министерстве юстиции) и др. Профессиональ-ные знания этих деятелей вызывали уважение, они знали действительные потребности России и могли оценить ее силы. Вокруг них группировались молодые чиновники, выпускники столичных университетов, училища право-ведения, других престижных высших учебных заведений. Их отличали не-равнодушие к судьбам страны и интерес к государственной службе, связан-ный со стремлением улучшить существующий порядок, но только путем по-степенных и конструктивных действий. Они стали известны как «просве-щенные бюрократы». На рубеже 40—50-х гг. XIX в. в Петербурге из таких людей сложился кружок, названный «партией прогресса». Он поль-зовался поддержкой высокопоставленных лиц, на его собрания приходили известные писатели (среди них И. С. Тургенев и Н. Г. Чернышевский), профессора (в том числе известный историк С. М. Соловьев), крупные чи-новники. В этом кругу вырабатывались представления о необходимых пре-образованиях, прежде всего о введении гласности и соблюдении законности, Не были оставлены и идеи об отмене крепостного права.

«Консервативное лечение» России пришлось как раз на тот период, в который экономика Западной Европы быстро модернизировалась, эпоха Революций сменялась эпохой Капитала, но русский император не считал это достаточно важным. Легко, зная исход Крымской войны, «предска-зать» ошибочность его воззрений. Трагедия императора Николая в том, что на его царствование пришелся крупнейший разлом новой истории, как бы его ни называли: сменой капиталистическим строем феодально-крепостни-ческого, или индустриальным обществом традиционного, или промышленной революцией, или эпохой раскрепощения сословий. Пока считали (в том чис-ле мемуаристы второй половины XIX в. и историки первой половины XX),

129

что это был прогресс, т. е. движение обязательно и неотвратимо от худшего к лучшему, легко было утверждать, что лучшее и передовое сменило отсталое и отжившее (в том числе Николая Павловича). А когда стало понятно, что новое и передовое принесло, помимо прогресса, мировые войны и мировые революции, глобальный терроризм, экологический кризис и манипуляцию сознанием, тогда и захотелось по-другому взглянуть на XIX век и на императора Николая.

<< | >>
Источник: Д.И. Олейников. История России с 1801 по 1917 год. Курс лекций : пособие для вузов / Д. И. Олейников. — М. : Дрофа. — 414 с.. 2005

Еще по теме Политика консервативного лечения:

  1. Предлагаемые стратегии лечения — обзор алгоритмов лечения ФП
  2. Лечение шока Лечение артериальной гипотензии и кардиогенного шока, в основе которых лежит относительная или абсолютная гиповолемия
  3. Урок 11. Консервативная Европа
  4. КОНСЕРВАТИВНЫЙ ИУДАИЗМ
  5. Ill ЛИТЕРАТУРА КОНСЕРВАТИВНОГО НАПРАВЛЕНИЯ
  6. КОНСЕРВАТИВНАЯ ТРАКТОВКА ГОСУДАРСТВА
  7. § 3. Органически-консервативное направление
  8. 6.1.3. «Консервативная волна»
  9. ОСВАЛЬД ШПЕНГЛЕР КАК ИДЕОЛОГ «КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ»
  10. Консервативные тенденции в массовом политическом сознании
  11. § 3. Розанов — философ консервативного мещанства
  12. КАРЛ ШМИТТ: КОНСЕРВАТИВНАЯ СОЦИОЛОГИЯ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Австралии - История библиотечного дела - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История мировых цивилизаций - История наук - История науки и техники - История первобытного общества - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -