Голиаф и Левиафан

Личная власть и бюрократия в России в свете борьбы нового президента за выживание (своё и страны) НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 01.06.2000 Ничто в России не дают так легко, как власть личную. Ничто не завоевывается так тяжело, как власть реальная.
Ибо реальная власть в России всегда у бюрократии (исторически меняющихся названий у неё много — правящий класс, аппарат, номенклатура, федеральные и региональные олигополии). А личная власть ради соблюдения политических приличий на части (формально, юридически, публично и гласно) не делится, по традиции отдаётся одному. Далее начинается борьба Левиафана (бюрократии) с Голиафом (вождём — царем, генсеком, президентом). И до сих пор победа практически всегда (за одним и то неполным исключением) была за Левиафаном. Случайно в XX веке высшую власть в России получили: Николай II, Брежнев, Черненко, Путин. Приложив некоторые (иногда очень большие) либо интеллектуальные, либо аппаратные усилия, но только в условиях исторических переломов или общественных катаклизмов (а это тоже своего рода случай), власть получили (отчасти взяли) Ленин, Сталин, Хрущёв, Горбачёв. Несколько особняком, но в этом же ряду— Ельцин. Его к власти (как во многом и Ленина) привел народ. Правда, Ельцин не отличался ленинским интеллектуализмом, но зато потом, получив власть, проявил сталинскую аппаратную хватку. Но бюрократии (правящему классу) проиграли все. Ленин и Андропов— физически (точ- 67 нее — физиологически). Брежнева, Черненко и Ельцина аппарат просто подчинил себе (Черненко и не сопротивлялся). Хрущёва и Горбачёва бюрократия свергла. И Ельцина свергла бы (уже готовилась свергнуть), если бы он не захотел уйти сам (правда, на чрезвычайно выгодных для себя условиях). Один Сталин сопротивлялся бюрократии до конца. Но и он, во-первых, всё-таки сам стал рабом Аппарата. Правда, рабом, который силой вырвал у Аппарата право пускать Аппарату же кровь. Это — во- вторых. Универсальный рецепт победы (если кто-то хочет считать Сталина всё-таки победителем бюрократии) состоял лишь в одном: периодически он уничтожал тех, вокруг кого персонально периодически же вызревала и выкристаллизовывалась мощь аппарата. Ельцин, как стихийный приверженец западной идеологемы «права и свободы человека», не уничтожал, а лишь как минимум отправлял в отставку, не мешая кормиться с аппаратного (государственного) стола, как максимум — сам раздавая кормления. Оттого и аппарат был к нему милостив, гуманностью ответил на гуманность. И то сказать — ещё до 53-го стреляли. За сорок лет, до казуса октября 93-го, когда часть аппарата всерьёз задумала лишить Голиафа личной власти, цивилизовались почти до предела — даже не сажали. Правда, и Горбачев не сажал, а в конце 91-го и стрелять не решился (хотя юридически право имел). Но это просто издержки университетского образования. Словом, прогресс. Теперь и вождя избирают, а не назначают, как раньше. Некоторые, естественно, оспорят этот вывод, основываясь как раз на выборах Путина в 2000 году и Ельцина в 1996-м, но не все же язвы сводимы одномоментно, отвечу я, не вдаваясь в суть соответствующих предвыборных коллизий. Вождя избирают, но проблема иллюзорности личной власти и неравнозначности ей власти реальной осталась. Выражаясь по- современному, — конфликт интересов. И всё это новый и молодой президент Владимир Путин знает (или чувствует), как и свою оказионность, а многое прошло и на его глазах (от Брежнева и до него самого, Путина). И что же Путину с этим знанием делать? Выбросить из окошка Теремного дворца на Соборную площадь? Нет, коли стал президентом, с этим знанием надо жить, жить и работать. Непременно работать. Ибо иначе будет ли- 68 бо хрущёвско-горбачёвский, либо брежневско-ельцинский вариант. Сталинского уже нельзя. Остается андроповский (в смягчённом варианте). Тем более что Юрий Владимирович, можно сказать, сослуживец и даже старший по званию и должности. Это всё присказка. Резюмировать её можно так: перед каждым высшим руководителем России стоял и до сих пор стоит один не вполне государственный, можно даже сказать, вполне приватный вопрос: он ли победит Левиафана (Аппарат), Левиафан ли победит его? Как мог ответить Путин? Молодой, решительный и в делах государственных (Чечня), и в аппаратных (Скуратов)? Только так, как он, видимо, и решил ответить: подчинить себе Аппарат. Разве не ясно это было раньше — вспоминаю я, извините, опять свою статью «Вся правда о Путине». Признаюсь, и у меня позже были колебания (статья «Путин — слабый президент?»). Но ВВП их быстро развеял. Может, ещё и не сильный, но слабым быть не хочет. Но это всё присказка. А теперь сказка. СЕМЬ ПРОКУРАТОРОВ Помимо личных проблем во власти, у Путина есть, естественно, проблемы и государственные, общенациональные. Он хочет видеть Россию вновь великой страной, нацией и государством. Может ли он добиться этой цели, не овладев аппаратом, не подчинив его себе? Нет. Может ли он добиться этого, получив в наследство от Ельцина то, что получил — не только семибоярщину, но ещё и 89-баронщину (не говоря о всех других бедах и развалинах)? Тоже нет. Должен ли он не загубить демократию вместе с бюрократией? Должен. И хочет. Сможет ли — отдельный вопрос, во многом открытый. Как Ельцин захватывал личную власть? Он разрушал и дестабилизировал советскую бюрократию (потом, правда, она 69 быстро реанимировалась в виде российской — с чертами ель-цинизма на лице). Может ли Путин воспользоваться для закрепления своей случайно и от бюрократии доставшейся ему власти тем же способом— разрушая отечественную бюрократию? Нет. Так он разрушит государство, а с ним и страну. Но Путин не Ельцин. Может ли Путин, минуя бюрократию, опереться непосредственно на народ? Мог бы, если бы в России была предреволюционная ситуация (на манер 1991 года) или наблюдалось бы гражданское общество (на манер года эдак 2015-го). И тогда Путин и в своих личных целях (победить бюрократию персонально), и в интересах общенациональных (не дать бюрократам разорвать Россию на части) решает взять бюрократию в железные тиски снаружи. Ибо не имеет сил подорвать её быстро (через экономические и нормально демократические реформы) изнутри. Он, Путин, назначает семь прокураторов, наделяя их властью, покрывающей сверху власть 89 губернаторов и субпрезидентов, — на настоящий момент единственных реальных диктаторов России.
Сам же Путин пока диктатор потенциальный. То, что семь из кремлевского ларца, почти одинаковых с лица, будут никакими не генерал- губернаторами, то есть управленцами, а именно прокураторами соответствующих территорий (федеральных и военных округов), по-моему, уже очевидно. Парадокс в том, что Путин, для того чтобы победить бюрократию, создает супербюрократию. Миссия прокураторов, огрубляя, — не только довести власть Кремля до субъектов Федерации, но и изъять часть власти у губернаторов и субпрезидентов, для политеса бросив им временно некоторое отпускное— см. соответствующие путинские законопроекты. Потом отпускное либо заберут назад (в Кремль), либо отдадут населению (избирателям). В первом случае мы получим авторитаризм, бесперспективный в современном мире, в том числе и в России. Во втором — демократию. С сохранением, между прочим, страны. Куда дальше пойдёт Путин (на втором этапе своих реформ)? Это зависит и от того, победит ли он на первом этапе. Если проиграет — то точно падёт в авторитаризм. Если победит, то не обязательно пойдёт к демократии (тут прав Березовский). Но не обязательно и к недемократии. 70 ТРИ ПРАВИТЕЛЬСТВА Допустим, что Путин — ставленник Семьи. Что он от неё зависим. Это похоже на правду, как и то, что он об этом знает и этой зависимостью тяготится. Не может не тяготиться. Допустим, Путину не дали сформировать полностью то правительство, которое он хотел. Допустим также, что он не смог заменить и главу своей администрации, то есть Волошина, оставив в своём тылу ещё одно протоправительство — подчинённый Волошину аппарат президентской администрации. Что делает Путин? Он создаёт третье параллельное правительство в виде Совета безопасности, секретарём которого является его личный друг Сергей Иванов, в который входят силовые министры, напрямую подчиняющиеся президенту. Наконец, он собирается ввести в Совет безопасности и всю семёрку прокураторов, своих личных ставленников, пять из которых — либо генералы чеченской войны, либо его друзья по ФСБ. Это резервное и личное правительство, которое станет главным, как только представится удобный случай. А точнее говоря, оно позволит Путину однажды сформировать своё официальное правительство. Удачный случай — это либо победа путинского плана реформы управления (мягкий вариант, безболезненный). Либо это поражение путинского плана. Тогда — жёсткий вариант. Мягкий вариант (максимум демократии, экономический либерализм, но единое государство) приведёт к замене официального правительства, видимо, уже осенью. Жёсткий вариант (в случае поражения) может наступить сразу вслед за поражением, то есть уже летом. Но может быть отложен и до следующей попытки слома хребта российской бюрократии. Может ли Путин, ломая хребет бюрократии, по неосторожности или по неумению сломать и хребет молодой российской демократии? Может— опять прав Березовский. В чём Березовский не прав, так это в том случае, когда он предполагает, что Путин хочет сломать хребет демократии сознательно. Я как-то уже писал, что категорический императив Путина — сильная, единая и процветающая Россия как страна, на- 71 ция и государство. Но именно в такой последовательности: сначала должна быть страна Россия (категорический императив первого порядка), а в ней должна быть демократия (категорический императив второго порядка). Или, если хотите, первое условие — необходимое, второе — достаточное. Как соединить клещи путинской прокураторской антидиктаторской супербюрократии с мягким пока телом гражданского общества, местного самоуправления, выборности, демократических принципов современной России — это большой вопрос. КАЗУС БЕРЕЗОВСКОГО В своём открытом письме Путину Борис Березовский совершенно справедливо указывает на многие изъяны плана политических реформ, предложенного президентом (не один Березовский на них указал, но его голос прозвучал громче и сенсационнее других). Сделал ли Березовский это из общедемократических соображений или из эгоистически-олигархических — вопрос второй и даже десятый. Свидетельствует ли это о том, выпал ли Березовский из Семьи, раскололась ли Семья или Путин вышел из-под контроля Семьи, — важно, интересно, но тоже не главное. Но на опасности (реальные) Березовский указывает правильно. Я уже писал, что предложенная Путиным схема формирования Совета Федерации — абсурдна, сюрреалистична и вообще неработоспособна. Если только то, что предложил Путин (в этом и некоторых иных случаях) не та самая белая собачка в углу полотна, которая нарисована специально, чтобы, будучи убранной по требованию цензуры Госдумы и Совета Федерации, она помогла появлению картины на выставке. А вот логику путинских предложений Березовский отвергает зря. Есть общественная дилемма, а есть внутри неё и с ней связанная личная дилемма всякого высшего руководителя в России. И перед ней тоже стоит Путин: если он не победит, то проиграет. Его проигрыш — точно плохо (для него и для страны, особенно при наличии чеченского синдрома и Чечни как проблемы). А дальше — вторая, общественная дилемма, на которую раздваивается победа: авторитаризм и демократия. Но авторитаризм, как мы видим из присказки, результативен в России только в сталинском варианте (а сегодня он 72 возможен лишь теоретически). Следовательно, Путин неизбежно, сделав авторитарный шаг, должен будет сделать два демократических. Иначе он проиграет навсегда. И олигархический анархо-демократизм Ельцина окажется чуть ли не идеалом демократии в нашей стране. То есть просто все скажут: Путин погубил демократию в России. И страну не сохранил. А всё дело в том, что эти две цели (сохранение России и демократии в ней) можно достичь только одновременно, а никак не поврозь. Если даже в своем сознании ты ранжируешь их последовательно и предел допустимого прочерчен: управляемая демократия — уже не авторитаризм, хотя еще и не вполне демократия. Подтолкнуть Путина к чистому авторитаризму— мечта российского Левиафана. Тут-то и будет отсечена голова Голиафа. Каким-нибудь Давидом. Правда, не столь кротким душевно, как библейский. 73
<< | >>
Источник: Виталий Третьяков. НАУКА БЫТЬ РОССИЕЙ. 2007

Еще по теме Голиаф и Левиафан:

  1. Давид и Голиаф: поклонение эфемерному техническому средству
  2. § 3. Государство-Левиафан Томаса Гоббса
  3. Разговор Голиафа с Левиафаном
  4. Крушение российского Голиафа
  5. Карл Шмитт: Левиафан и Бегемот
  6. Т. ГОББС ЛЕВИАФАН, ИЛИ МАТЕРИЯ, ФОРМА И ВЛАСТЬ ГОСУДАРСТВА ЦЕРКОВНОГО И ГРАЖДАНСКОГО3
  7. Мир как монстр
  8. Тексты
  9. 92. О ЯВЛЕНИИ СВЯТЫХ МУЧЕНИК Бориса и Глеба
  10. ЛИТЕРАТУРА 1.
  11. СПИСОК ПРОИЗВЕДЕНИЙ ДЕТЕКТИВНОГО ЖАНРА, НА МАТЕРИАЛЕ КОТОРЫХ ПРОИЗВОДИЛАСЬ ВЫБОРКА АНГЛИЦИЗМОВ ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЯ 1.
  12. РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА
  13. V
  14. СКАЗАНИЯ О ЦАРЕ ДАВИДЕ
  15. ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ (общие проблемы)
  16. СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1.
  17. ДОРОГУ В БУДНИ ОТКРЫВАЮТ ГЕРОИ
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История наук - История науки и техники - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -