Апология Горбачёва, или Эпитафия перестройке

НЕЗАВИСИМАЯ ГАЗЕТА, 12.03.1991 Приближается шестая годовщина начала перестройки — политики реформирования советского общества, провозглашённой Михаилом Горбачёвым и проводившейся под его руководством. Сегодня эта политика исчерпала себя, но её позитивный итог всё-таки столь велик, что не может быть сведён на нет даже самыми трагическими и кровавыми её ошибками.
Необходимость «инвентаризации» положительных результатов перестройки диктуется тем, что игнорирование благ, принесённых ею, неизбежно обернётся злом реакционной постперестройки. Волею политических судеб мы переходим от одной стадии реформ к другой под президентской властью того самого Михаила Горбачёва, чья хаотическая перестройка оказалась теперь исчерпанной. Но Горбачёв остаётся пока тем политиком, от личной воли которого во многом будет зависеть содержание постперестройки. И на эту волю необходимо влиять в интересах резкого повышения демократического градуса грядущего политического процесса. Необходимо сделать так, чтобы занявший в последнее время «охранительную» и недвусмысленно консервативную позицию Горбачёв стал если и не поборником радикально-демократической постперестройки, то хотя бы лояльным ей руководителем высшей власти в стране. Это трудно, ибо битва демократов и консерваторов «за Горбачёва» на сегодняшний день окончилась победой последних. Причин тому много, но я хочу поговорить о другом, хочу выйти из сложившейся по иронии судьбы временной и вынужденной «антигорбачёвской коалиции» реакционеров и демократов, объединившихся в критике Горбачёва. Это стоит сделать потому, что такая «консолидация» — плохая основа для борьбы за демократическую постперестройку, кто бы её ни возглавил. Всё, о чём я скажу ниже, не может быть поставлено в прямую заслугу одному Горбачёву. Разумеется, далеко не всё, к чему он привёл страну, является результатом задуманной им перестройки. Но зато несомненно, что это является результатом начатой и проводившейся им политики. Когда совершается преступление, то вопрос о наличии или отсутствии умысла является, безусловно, решающим. Когда же свершается благое деяние, то соответствие результата замыслу исполнителя, право же, достаточно второстепенно. Во всяком случае, куда важнее проблема средств и издержек. Издержек, кровавых и бессмысленных, было более чем достаточно. Что касается средств, то они были в целом вполне приемлемыми. Для меня очевидно, что политику перестройки можно было вести разумнее, успешнее, радикальнее, быстрее, демократичнее, чем это делал Горбачёв. Но здесь уже ничего не изменишь. Изменить можно будущее, но не прошлое. Наше будущее — это постперестройка. И мы должны быть к ней готовы лучше, чем были готовы к перестройке. Я задумал «Апологию Горбачёва» как «эпитафию» его предшествовавшей политике, «эпитафию перестройке». По законам жанра эта эпитафия должна соответствовать мудрому латинскому «De mortuis aut bene, aut nihil». Победы перестройки, естественно, нельзя ставить в заслугу лично и одному Горбачёву. Разумеется, и хрущёвская «оттепель», и даже брежневский застой готовили их. Страна была беременна перестройкой, а Горбачёв только принял роды и руководил воспитанием младенца первые шесть лет. Но важно отметить, что именно Горбачёв, а не КПСС, которая сразу же попыталась записаться в матери к новорожденной политике. Кроме того, Горбачёв имел возможность задушить младенца в колыбели, однако не сделал этого. Более того — помог ему встать на ноги и развить в себе самостоятельный характер. Если склоняться к афоризмам, то этим можно было бы и исчерпать «Апологию Горбачёва». Но одни и те же афоризмы часто используются для оправдания прямо противоположных политических доктрин. Поэтому всё-таки — «Апо- 199 логия политики Горбачёва в её международной и внутренней, разрушительной и созидательной ипостасях, или Горбачёв как предтеча демократической постперестройки». ПОЗИТИВНЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ПЕРЕСТРОЙКИ 1. Политикой перестройки Горбачёв нанёс сокрушительный и едва ли не смертельный удар по тоталитаризму, оплотом которого до 1985 года оставался СССР. Крах многочисленных, но более мелких тоталитарных режимов как в «лагере социализма», так и вне его, наблюдавшийся в последовавшие за 1985-м годы, был в значительной, если не в решающей степени следствием отказа Горбачёва от тоталитаризма внутри СССР. 2. Развал мирового коммунистического движения, существовавшего в последние десятилетия в тоталитарных или близких к тоталитарным формам. 3. Вывод «революционного терроризма» из-под опеки Москвы и создание тем самым возможности для объединения усилий всех стран в борьбе с международным и национальным терроризмом. 4. Освобождение Восточной Европы от советской оккупации. 5. Снижение военного противостояния в мире и Европе. 6. Прекращение одной из самых постыдных и бесславных войн в истории страны — войны в Афганистане. 7. Воссоединение Германии, то есть решение советско-германского вопроса и германского вопроса как источников напряжённости в Европе. 8. Возрождение веры Запада в возможность демократического развития СССР, о чём в предшествующие перестройке годы говорили лишь крайне немногочисленные и наиболее изощрённые советологи. Политика Запада стала строиться на основе «презумпции неагрессивности» СССР, что резко ослабило напряжённость, по крайней мере в Европе. 9. Восстановление добрососедских отношений с «восточным гигантом» — Китаем. 10. Возвращение России и остальных республик, входящих в СССР на его европейской территории, в лоно западной, а шире — и мировой цивилизации, что безусловно — особенно в перспективе — укрепляет эту цивилизацию. 200 11. Воссоединение народов СССР с диаспорой, что может быть расценено как шаг одновременно и к человеческому, и к экономическому, и к политическому объединению мира. 12. Отказ от сопротивления «бархатным» (в разной степени) революциям в Восточной Европе, а в иных случаях и поощрение таких революций создало на западных границах СССР цепь дружественных режимов, а в перспективе, вероятно, и союзнических государств. 13. В целом— укрепление международной безопасности как СССР в целом, так и входивших в него суверенных республик. ВНУТРЕННИЕ ПОЗИТИВНЫЕ РАЗРУШИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ 14. Разрушение основ тоталитарной системы в СССР до такой степени, что восстановление в стране тоталитаризма уже просто невозможно. 15. Разрушение КПСС как партии «заговорщицкого», «нелегального» типа, властвовавшей над страной «из подполья» через разветвлённую сеть легальных репрессивных, властных, политических, пропагандистских и даже специальных медицинских структур. 16. Ослабление самих репрессивных структур в той их части, в которой они обслуживали тоталитаризм и коммунистический монополизм. 17. Ликвидация империи, восстановленной после падения царизма Лениным и укреплённой Сталиным. Ослабление имперского мышления в обыденном и особенно в политическом сознании. 18. Начало разрушения системы и структур экономического государственного монополизма. 19. Отказ от наиболее одиозных догматов марксизма-ленинизма, в первую очередь — от классовой борьбы и диктатуры люмпенизированных слоев населения. Разрушение соответствующих политических, профессиональных и пропагандистских структур. 20. Не отказавшись полностью от системы вождизма в партии, Горбачёв всё-таки ликвидировал структуры и привычки, формирующие систему обязательного «культа личности» генсека КПСС. 201 21. Действуя методом проб и ошибок, Горбачёв исчерпал «ускоренческие», экстенсивные, вялореформаторские, декоративные методы перестройки. Все они продемонстрировали свою неэффективность, а потому могут быть отброшены за ненадобностью, но без упрёка в том, что не были испробованы. ВНУТРЕННИЕ ПОЗИТИВНЫЕ СОЗИДА ТЕЛЬНЫЕ РЕЗ УЛЬ ТА ТЫ 22. Горбачёв дал импульс новому динамичному развитию страны, импульс такой силы, который не может сравниться ни с хрущёвской «оттепелью», ни с экономическими реформами брежневского периода. 23. Непрекращающиеся, пусть и хаотичные реформы создали в обществе инерцию реформаторства, которая уже сегодня достаточно успешно противостоит инерции монопольно-партийной командноадминистративной системы. 24. Перестройка дала такой объём прав и свобод, которого никогда не имели советские люди за всю историю коммунистической власти в стране. 25. Гласность при этом переросла в свободу слова и печати, хотя монополизм официальных органов информации всё ещё существует. 26. Воссоздана свобода совести. 27. Родилась и легализовалась оппозиция— важнейший политический и социальный институт, борьбе с которым большевики посвятили себя практически со следующего, после захвата власти, дня.
28. Кадровое обновление. Серией «чисток», а затем и демократических выборов, что уже отличается от большевистских методов, к руководству различными социальными институтами были приведены новые, а часто и молодые люди, не связанные со старыми структурами или оппозиционные им. Эти новые кадры — реформаторы по своей личной судьбе. 29. Сближение власти с интеллигенцией, со специалистами, чего не могли и не хотели сделать ни Хрущёв, ни Брежнев, как люди низкой культуры, лишённые привычки к получению образования и, соответственно, лишённые какого-либо пиетета перед культурой и знаниями. 30. Сближение политики с народом. Рождение самого понятия «популизм» даже в негативном смысле (как заигрыва- 202 ние перед избирателями) — лучший признак этого. При Сталине, Хрущёве, Брежневе, Андропове ни одному человеку, рассчитывающему сделать политическую карьеру, и в голову бы не пришло учитывать интересы избирателей, ибо кадровый отбор шёл лишь по линии лояльности по отношению к вышестоящим. 31. Созидательный путь перестройки был если и не лучшим, то и не худшим в смысле использования насилия. Никогда прежде система так не боялась обнаружить свою причастность к кровопролитиям. Даже самый «цивилизованный» из предшествовавших непосредственно Горбачёву лидеров — Андропов — начал свои реформы с «закручивания гаек», с попытки восстановить «железную дисциплину». 32. Стремление к честной политической борьбе. Разумеется, на этом пути сделаны только первые шаги, но такие шаги, сделать которые даже не приходило в голову кому-либо из предшественников Горбачёва. В результате мы получили систему, в которой политическая ложь не перестала быть оружием, но зато теперь эта ложь становится очевидной сразу же, как только к ней прибегают. 33. Помимо оппозиции Горбачёв создал в собственном окружении тех, кто, придя ему на смену, неизбежно более или менее последовательно продолжит начатое им дело. Практически отпал риск того, что преемник Горбачёва повернёт развитие страны вспять. Сегодня есть по крайней мере четыре политические фигуры, которые могут составить альтернативу Горбачёву, — Ельцин, Лукьянов, Янаев, Павлов. Это отдельная и очень интересная тема, я собираюсь вернуться в специальной статье, а сегодня лишь зафиксирую её как факт. 34. Своим поведением Горбачёв очеловечил и демифологизировал образ руководителя, отказался от преследования других за критику собственных действий, слов и даже официальной политики. Критика превратилась из монопольного оружия власти во всеобщее достояние. 35. Возрождена система, при которой побеждённые политики не уходят в физическое и политическое небытие. Более того, они получают возможность вернуться на политическую арену даже и помимо воли властных структур. Этот путь уже прошли Ельцин и Алиев. Возможно, по нему пройдут и Лигачёв, и Шеварднадзе, и Александр Яковлев. 203 36. Горбачёв заставил номенклатуру публично бороться за сохранение своей власти, то есть практически подключил её к реформаторской деятельности, ибо публичная борьба даже за власть, даже за свои привилегии есть цивилизованный, а не заговорщицкий метод политического действия, что в конечном итоге работает на укрепление реформаторства. 37. Репрессивные органы переведены из категории всегда правых и всегда обвиняющих общество в каких-либо грехах в категорию критикуемых, «обороняющихся», то есть вынужденно подчинённых интересам общества, а не только собственным инстинктам и интересам. 38. Приостановлена распродажа страны, «самоедство» как неосознанная, но целенаправленная политика советского руководства всех уровней, включая высший государственный. 39. Перестройка вплотную подошла к передаче земли крестьянам. 40. Совершена настоящая культурная революция — сняты, наконец, практически все барьеры (кроме материальных) на пути «потребления» всего того, что составляет богатство отечественной и мировой культуры. 41. Перестройка реально освободила республики от диктата Центра. Даже при Хрущёве нельзя было и помыслить о том, чтобы Украина, Казахстан или Литва проводили сколь-нибудь самостоятельную экономическую или политическую линию. Всё республиканское «диссидентство» не выходило тогда за рамки развития национальных культур. 42. Горбачёв затвердил необходимость самосовершенствования политика, находящегося на высшей ступеньке власти в СССР. Все предшествовавшие Горбачёву руководители СССР «подгоняли» страну под себя. Горбачёв первым стал «подгонять» личное политическое поведение под процессы, идущие в стране. 43. Проложен путь политической и экономической либерализации, более необратимый, чем даже ленинский нэп, сокрушённый Сталиным. 44. Горбачёв подошёл вплотную к идее коалиционной власти, что является даже более важным, чем вынужденный и неискренний отказ КПСС от монополии на власть, шагом к настоящей политической реформе. 45. Горбачёв стал «заложником перестройки», то есть политиком, который, несмотря на все колебания, шараханья и 204 отходы назад, несмотря на то, что безусловно является и «заложником» старых структур и корпоративных связей, всё-таки лично и официально (как Президент СССР, а не генсек КПСС) превратился если и не в «ускорителя» прогресса, то определенно — в «тормоз» для регрессивного движения общества. 46. Огромная созидательная деятельность шести лет перестройки была, безусловно, и хаотичной, и избыточной, но зато теперь существуют как бы дублирующие системы, гарантирующие нас от возвращения назад. Кроме того, путём отсечения «всего лишнего» из вновь созданного можно действительно построить демократическое правовое государство и возродить гражданское общество в стране. Наконец, за шесть лет «реформаторского хаоса» нами приобретён такой исторический опыт, который в иных условиях накапливался бы многие десятилетия. О ПОСТПЕРЕСТРОЙКЕ И ЛИЧНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СУДЬБЕ ГОРБА ЧЁВА Думаю, что наличие политического честолюбия у Горбачёва не нуждается в доказательствах. В молодом, по коммунистическим стандартам, возрасте через активное экспериментирование в бесперспективной и неидеологической сфере жизни страны — сельском хозяйстве (эксперименты здесь особенно приветствовались, потому что даже «толстокожие» советские вожди чувствовали над собой дамоклов меч «продовольственной проблемы») — Горбачёв вошёл в советскую правящую элиту. Честолюбие, помноженное на абсолютную власть в виде поста генсека ЦК КПСС, позволило Михаилу Горбачёву начать грандиозный эксперимент по превращению до зубов вооруженного колосса на глиняных ногах в современную цивилизованную сверхдержаву. Пока не удалось. Воспитанный на колхозном строе партаппаратчик стал лучшим министром иностранных дел среди всех президентов мира. Хуже обстоит дело с самим сельским хозяйством — здесь не с кем сесть за стол переговоров, некого поразить новым мышлением. Здесь просто нужно сдаться на милость победителя — свободного крестьянина, который затем по гроб жизни будет кормить побеждённого. Но Михаил Горбачёв не любит проигры- 205 вать, и поэтому ему труднее понять отечественных крестьян, чем иракского диктатора. Да, таковы позитивные результаты перестройки — все они имеют оборотную сторону, и на 46 тезисов «за» любой — в том числе и я — легко приведёт 146 «против». Но ведь шесть лет назад не было ни одного «за». 1991 год— год «смены вех». Политику перестройки будет постепенно вытеснять постперестройка. Она уже появилась и может обойтись без Михаила Горбачёва, тем более без генсека ЦК КПСС Горбачёва, что, кстати, по законам новой жизни не будет теперь означать финала его политической карьеры. Но кто бы ни шагнул в постперестройку официальным лидером страны, он должен сделать выбор, на что опереться — на 46 горбачёвских «за» или на 146 «против». История не простит лидеру постперестройки кровь и ошибки так легко, как прощала их первопроходцу Горбачеву. Заслужить «Апологию» в стране, живущей по законам демократии, пусть и молодой, многократно труднее, чем в тоталитарном обществе. Хотя бы потому, что диктаторы чаще всего правят долго, а потому легче «врастают» в историю. Демократические же, но бездарные президенты бесследно уходят в небытие. С помощью такого простого механизма, как президентские выборы. Этот механизм для того и придуман, чтобы избавлять общество от сидящих у него на шее глупцов и снобов. И Горбачёв такой механизм у нас создал. 206
<< | >>
Источник: Виталий Третьяков. НАУКА БЫТЬ РОССИЕЙ. 2007

Еще по теме Апология Горбачёва, или Эпитафия перестройке:

  1. § I. Истоки «перестройки» М. С. Горбачева
  2. АПОЛОГИЯ АРИСТИДА
  3. Евномий АПОЛОГИЯ
  4. АПОЛОГИЯ НА АПОЛОГИЮ
  5. 87. АПОЛОГИЯ ОЛЕГА СВЯТОСЛАВИЧА
  6. РЕФОРМЫ ГОРБАЧЕВА 1985 — середина 1991
  7. 8. ИТОГИ РОССИЙСКОГО ПЕРЕХОДА – ОТ ГОРБАЧЕВА ДО ПУТИНА
  8. 3. Проблема отчуждения и апология капитализма
  9. Противоречия постреформационного периода и апология государственного абсолютизма
  10. 2. СССР на пути кардинального реформирования общества. «Эпоха Горбачева». Крах советской социалистической системы
  11. СОВЕЩАНИЕ У ПРЕЗИДЕНТА М. С. ГОРБАЧЕВА ПЕРЕД ЖЕНЕВОЙ. О ЧЕМ ПЕРЕЖИВАЛ МАРШАЛ С. Ф. АХРОМЕЕВ
  12. Тезисы о перестройке,
  13. КУДА ВЕЛИ «АРХИТЕКТОРЫ ПЕРЕСТРОЙКИ»
  14. 3.2. Перестройка и альтернативные выборы
  15. Курс на перестройку
  16. Перестройка: причины провала.
  17. 2.1. Т.И. Заславская о перестройке и реформах
  18. § 1. Перестройка, ее противоречивый характер и последствия
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История наук - История науки и техники - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -