113. Русский Общевоинский Союз

Мощным ударом по Русской армии стала Генуэзская конференция. Рассматривая ее историю и предысторию, можно увидеть, что это мероприятие, открывшее коммунистам выход на мировую политическую арену, было спровоцировано самими коммунистами.
Европу трясли послевоенные экономические кризисы. Под их влиянием происходили кризисы политические, менялись правительства в Италии, Польше, Греции, Австрии, на волоске висели правительственные кабинеты Англии и Германии. Во многих кругах надежды на улучшение связывались с возвращением в мировую экономическую систему такого огромного рынка сбыта, поставщика сырья и продовольствия, как Россия. Тем более что этот рынок предстояло бы осваивать заново, а значит, те, кто дорвется до лакомого куска первым, получили бы немалые выгоды. Интересы выгоды стали перевешивать интересы морали и нравственности. Уже в 1921 г. торговые соглашения с Совдепией заключили Англия, Германия и Италия, вовсю наводили мосты прибалты. В этих условиях в ноябре 1921 г. прозвучало заявление большевиков о том, что они готовы пойти на уступки в вопросе о возвращении старых долгов России в ответ на получение определенных льгот, признание великими державами советского правительства и заключение ими мира с Совдепией. И Европа на эту приманку клюнула. Состоялась Каннская конференция Верховного Совета Антанты, на которой были приняты решения о созыве общеевропейской конференции по экономическим и финансовым вопросам с участием Советской России, о некотором ослаблении давления на Германию, чтобы не толкнуть ее в объятия большевиков. И “о взаимном признании различных систем собственности и различных политических форм, существующих в настоящее время в разных странах”. 10.04.22 Генуэзская конференция открылась. Ее ход сразу же покатился [585] далеко не в пользу Европы. Чичерин обставлял западных лидеров как детей. Он гораздо лучше умел говорить, строить неожиданные логические ходы и играть на внешних эффектах. В какой-то мере ему мог противостоять только Ллойд-Джордж, тоже опытный демагог и тоже из левых. Ни о каком возвращении старых долгов уже речи не было — большевики сразу выдвинули ответный счет за убытки, нанесенные интервенцией. Они умело создавали сенсацию за сенсацией, быстро завоевав популярность публики, и принялись выбрасывать собственные идеи пропагандистского плана. Газеты в те дни писали: “Британский премьер создал для большевиков всемирную даровую трибуну. Они этой трибуной успешно воспользовались. Своим участием в конференции в качестве равных среди равных большевики достигли политического престижа, который им нужен”. Позиция советской делегации усиливалась спецификой коммунистов — в отличие от Запада, они могли говорить все, что угодно, ведь никакого отношения к конкретным делам их слова не имели. А главное — конференция была проиграна европейскими державами задолго до ее открытия! Самим приглашением большевиков, признанием “различных систем собственности”, “различных политических форм”, они де-факто признали советское правительство законным, согласились закрыть глаза на попрание прав человека в России и на все, что там творили коммунисты. А раз так, то иностранная интервенция и поддержка Антантой антибольшевистской борьбы действительно выступали актом ничем не спровоцированной агрессии! Поэтому позиция Запада оказалась такой слабенькой и уязвимой. Отыскивая компромиссные решения, великие державы пытались “по-человечески” торговаться. Шли на уступки, рассчитывая на ответные шаги. Такой “уступкой” стала и армия Врангеля. Ею решили пожертвовать в угоду интересам общеевропейской политики. Англия и Франция надавили на Белград. Король Александр был вынужден оказать давление на Врангеля. И 22.04 русский главнокомандующий выступил с заявлением: “...Единственная моя цель — сохранение и обеспечение жизни моих старых соратников, дав им возможность, не будучи в тягость приютившим их дружественным странам, обеспечить трудом свое существование до той поры, пока Господь не даст нам возможность снова послужить Родине. В настоящей политической обстановке о каких-либо приготовлениях к вооруженному выступлению говорить не приходится. Все мои усилия направлены лишь к тому, чтобы улучшить материальное благосостояние моих товарищей по оружию. Одновременно начавшаяся в последние дни и ведущаяся по разным мотивам травля моих соратников и меня в Польше, Чехословакии, Болгарии, Сербии и Англии, травля, ведущаяся как частью прессы, так и некоторыми левыми группами, имеет одни общие источники — и материальные, и духовные”. Белым частям в Югославии теперь запрещалось именоваться “армией”. Официально они низводились до уровня обычных эмигрантских организаций. Пошло давление и в Болгарии. Кутепов получил ультимативное требование о том, что его войска больше не могут пользоваться правами боевых частей, должны подчиняться гражданским болгарским властям и разоружиться. Всем желающим вернуться в Россию предлагалась депортация, желающим остаться — перевод на сельскохозяйственные [586] работы. Врангелю въезд в Болгарию запрещался. Кутепов до поры до времени шел на непринципиальные уступки и спускал требования на тормозах. А в Генуе советская делегация нанесла новый удар. 17.05 в подкомиссии, обсуждавшей общеевропейские обязательства о ненападении, большевики потребовали дополнить обязательства мерами против “банд”, нападающих или готовящих нападение из-за рубежа. Назывались части Савинкова, Петлюры, Врангеля, требовалось их разоружение и перевод в более далекие от России страны. При этом в президиум конференции, а в копиях — в газеты, были переданы добытые советской разведкой секретные документы белогвардейцев, относящиеся к их связям с правительственными и военными кругами других государств. Подборка была сделана очень искусно, преподнося документы в нужном для Совдепии свете. Западные газеты писали: “Это самый сильный удар, который большевики нанесли нам под занавес Генуэзской конференции”. Она закончилась полным триумфом коммунистов. Они сделали себе колоссальную рекламу, способствующую усилению “левых” в Европе, увозили с собой Раппальский договор с Германией о возобновлении дипломатических и экономических отношений, решение о созыве новой конференции для урегулирования взаимоотношений между Россией и другими странами, полученное обещание Югославии и Болгарии распустить армию Врангеля. И ухитрились абсолютно ничего не дать взамен! Вслед за Генуей на белогвардейцев обрушился новый удар — в Болгарии. Ситуация там обострялась с каждым днем. Она напоминала 1917 г. в России, с той лишь разницей, что события развивались не в военной, а в послевоенной обстановке. Фигура царя была практически номинальной. У власти находился Болгарский земледельческий союз, примерно соответствующий русским эсерам. Государство стремительно катилось влево. Усиливалась компартия, подпитываемая Коминтерном точно так же, как в России большевиков подпитывала Германия. Правительство Стамболийского делало коммунистам одну уступку за другой — как в свое время правительство Керенского. Вся страна была опутана большевистской агентурой, по данным контрразведки Кутепова, в ее состав входили даже начальник жандармерии Мустанов и софийский градоначальник Трифонов. Подбивая правящую партию земледельцев к первому шагу — антимонархической революции, коммунисты активно готовились к захвату власти. Белогвардейцы были для них костью в горле, которую во что бы ю ни стало требовалось удалить. Имелись и другие силы, пытающиеся, как Корнилов в России, спасти страну. Был создан союз “Народный сговор” во главе с А. Цанковым, А. Грековым и X. Калафовым, опирающийся на офицеров и унтер-офицеров, уволенных из армии после капитуляции Разумеется, союз искал контактов с Кутеповым. И Кутепов на такие контакты шел — он не был ни политиком, ни дипломатом, он был солдатом и видел, что происходит в Болгарии. А коммунисты на этих связях играли. Подготавливая собственный переворот, они, как и в России, пугали страну правым переворотом. Государство было на грани гражданской войны. Штаб Врангеля призывал к осторожности. Был срочно возвращен в строй и направлен в Болгарию лучший дипломат — ген. Шатилов. [587] Его оценка ситуации гласила: “Положение Русской армии в Болгарии в случае вооруженного выступления земледельцев, поддержанных местными большевиками, будет чрезвычайно затруднительным. В этом случае нам необходимо соблюдать полнейший нейтралитет, дабы не вызвать к себе взрыв вражды со стороны болгарского народа и иностранных держав.
Этого же требует наш долг по отношению к принявшей нас стране. При этом положение наше будет значительно облегчено, если болгарская армия окажется на стороне короны. Если же она расколется и в большей своей части окажется на стороне земледельцев, то обстановка для нас сложится значительно тяжелее, но и в этом случае я не вижу оснований отказаться от нашего нейтралитета, так как конец борьбы будет означать возвращение к существующему ныне политическому положению. Только в одном случае обстановка может заставить нас выйти из положения нейтральных зрителей, именно, если выступление будет организовано земледельцами, руководимыми коммунистами, так как успех в борьбе, одержанный левыми партиями при этой группировке сил, имел бы первым последствием расправу с нами”. Миллер подготовил от имени Врангеля приказ русским частям в Болгарии находиться в состоянии полной готовности, но не принимать участия в боевых действиях внутри страны, а в случае чего отступать в Югославию... Только левые группировки Болгарии не собирались начинать активных действий, пока не нейтрализованы белые войска. В прессе и с трибун они до предела раздули опасность правого переворота, подтолкнув правительство к акциям против врангелевцев. Полиция совершила внезапный налет на кутеповскую контрразведку, арестовала ее начальника Самохвалова. При обыске обнаружили ряд документов, признанных компрометирующими — сведения о болгарской армии, состоянии дорог, подвижного состава (каковые действительно собирались), списки агентурной сети контрразведки, схемы каналов связи между Тырново, Софией и Белградом, фигурировали и какие-то приказы Врангеля, которые квалифицировались как подготовка государственного переворота — белое командование признало их подброшенными фальшивками, указав на ряд неувязок и неточностей в них. Одновременно власти произвели налеты с обысками на русскую военную миссию и квартиру Кутепова. Охрана, поднятая по тревоге, ощетинилась винтовками и пулеметами, намереваясь принять бой за своего командира, но Кутепов остановил готовое начаться кровопролитие и приказал конвойцам сдать оружие болгарам. Начальник штаба болгарской армии Топалджиков по телефону вызвал Кутепова в Софию, гарантируя возвращение. Там он был арестован. Узнав о событиях, Врангель направил Стамболийскому гневную телеграмму: “...Болгарское правительство в сознании своего бессилия ищет опоры у тиранов России и в жертву им готово принести Русскую армию. Преследуемые клеветой и злобой, русские воины могут быть вынуждены сомкнуть ряды вокруг своих знамен. Встанет вновь жуткий призрак братоубийства. Бог свидетель, что не мы вызвали его”. Европейские газеты вышли с сенсационными заголовками: “Врангель объявляет войну”, “Ультиматум русского главнокомандующего”. Болгарское правительство обвинило белогвардейцев в создании [588] шпионской организации и участии в подготовке государственного переворота. Левыми организовывались соответствующие митинги и манифестации. Для сглаживания конфликта в Софию прибыл Миллер, заверяя, что телеграмма Врангеля не ультиматум, а лишь указывает на несправедливое отношение к русским, и что “русские контингенты ни при каких условиях не будут участвовать в политической жизни страны” — он привез с собой приказ главнокомандующего об этом. Из Болгарии были высланы генералы Кутепов, Шатилов, Попов, Вязьмитинов, ряд старших офицеров. Чтобы дело действительно не кончилось последним сражением белогвардейцев на чужбине, Кутепов, несмотря на запрещение контактов с войсками, переслал приказ с требованием сохранять спокойствие и дисциплину. Корпус принял ген. Витковский. Болгарское правительство предписало ему разоружить части и переводить их на самообеспечение путем создания рабочих артелей по местам расквартирования... Теперь Русская армия как организованная сила постепенно угасала. Втягивалась в новую жизнь, новую работу или службу, новый быт. Соединения и части, устроенные на общественные работы, вынуждены были со временем расходиться по разным местам в поисках другого заработка. Кто-то находил потерянные семьи, кто-то создавал новые. Кто-то, поднакопив денег, уезжал в другие страны, надеясь устроиться там получше... Процесс такого распада был неизбежен, и Врангель, учитывая это, параллельно со старыми, отмирающими структурами начал другую форму организации армии — в виде воинских союзов. Начало этой работы было положено еще в 21-м, в Константинополе, когда главнокомандующий стал получать много писем и ходатайств от бывших деникинцев и офицеров других белых фронтов о зачислении в армию. Удовлетворить их он не мог по материальным соображениям — надо было как-то прокормить хотя бы имеющиеся войска. И Врангель приказал своим представителям в разных странах начать регистрацию желающих числиться в составе армии. Такая работа продолжалась и в следующие годы. Целью союзов Врангель видел не создание политической организации, а сохранение до лучших времен кадров российской армии, готовых, когда понадобится, вернуться в строй. К возникающим в разных государствах воинским структурам стали примыкать независимые офицерские общества, образовавшиеся там и сям на чужбине, где по идейным соображениям, где по соображениям взаимопомощи и совместного поиска средств к существованию. Присоединился и ряд воинских монархических организаций, начавших появляться еще в 1918—1919 гг. в оппозиции белым правительствам демократического и либерального толка. В основном они ориентировались на великого князя Николая Николаевича, бывшего главнокомандующего российской армии, популярного в войсках, а взгляды Николая Николаевича во многом совпадали со взглядами Врангеля, он также считал недопустимым вовлечение офицерства в политическую грызню, считал несвоевременным выдвижение монархических лозунгов, а кроме того, он признавал Врангеля законным русским главнокомандующим. Несоответствие между приказами о непринадлежности к политическим партиям и собственным монархизмом участники соответствующих организаций [589] обычно извиняли тем, что “русский монархизм — не политическая партия”, а образ мышления. В 1924 г. Врангель приказом № 82 подытожил сделанное: “Дабы связать между собой и армией офицеров, рассеянных по всем странам, оказать им нравственную и, в пределах возможного, материальную поддержку, еще в 21 г. мною предложено военным агентам и военным представителям в разных государствах приступить к образованию воинских союзов и обществ... Ныне, после трех с половиной лет изгнания, армия жива. Она сохранила свою независимость... Признавая своевременным завершить ныне начатую в 1921 г. работу по объединению офицеров за рубежом и считая всех членов главных офицерских союзов в составе армии, приказываю: 1. Объединение и руководство деятельностью всех офицерских союзов и обществ в разных государствах осуществлять через военных представителей и военных агентов в данных государствах. 2. Военным представителям и военным агентам а) предложить господам офицерам, не состоящим в настоящее время в союзах данной страны, но считающим себя в составе армии, записаться в один из союзов; б) предложить через означенные союзы всем господам офицерам, не считающим себя в составе армии, выйти из союзов; тем из господ офицеров, которые состоят в союзах и входят одновременно в состав каких-либо политических организаций, предложить, как чинам армии, выйти из последних; те из господ офицеров, кои нашли бы возможность от этого уклониться, подлежат исключению из союзов... в) указать всем союзам... на мое решительное требование не допускать обсуждения каких-либо вопросов характера политического, предоставив обсуждение “программ”, “тезисов” и “лозунгов” тем, кто видит в этом спасение Родины”. На совещании представителей региональных союзов в Белграде Врангель сказал: “Борьба за Родину не кончена, и вставшая по призыву царя Русская армия ныне в изгнании, в черном труде, как некогда на поле брани, отстаивает честь России. Пока не кончена эта борьба, пока нет верховной русской власти, только смерть может освободить русского воина от выполнения долга. Этот долг для меня — стоящего во главе остатков русской армии — собрать и сохранить русское воинство за рубежом России. Так, окруженный врагами, отбивая знамя, призывает к себе остатки родного полка командир знаменного взвода...” Так образовался РОВС — Русский Общевоинский Союз. А историю Добровольческой армии Корнилова — Вооруженных сил Юга России Деникина — Русской армии Врангеля на этом можно считать завершенной.
<< | >>
Источник: Шамбаров В.Е.. Белогвардейщина. 2002

Еще по теме 113. Русский Общевоинский Союз:

  1. 3. Англо-русский союз 1907 г.
  2. 113. ВОЙНА В СТЕПИ
  3. 1. Вчасний початок досудового слідства (ст. 113 КПК):
  4. 113. Чем различаются эмпирический и теоретический уровни научною познания?
  5. 113. О ПРЕСЛАВНОЙ ПОБЕДЕ над Турками и Татарами бывшей на горе.
  6. § 113. Дополнение (обстоятельство) в разных падежах и с разными предлогами при одном управляющем слове
  7. Тема ЯЗЫЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА ДРЕВНИХ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН. ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ, ИХ ВЛИЯНИЕ НА СКЛАДЫВАНИЕ ХАРАКТЕРА РУССКОГО ЧЕЛОВЕКА (РУССКОЙ МЕНТАЛЬНОСТИ)
  8. 113. Поняття відмови від спадщини. Наслідки відмови.
  9. № 113. Спільна дольова та спільна сумісна власність.
  10. Союз супружеский
- Альтернативная история - Античная история - Архивоведение - Военная история - Всемирная история (учебники) - Деятели России - Деятели Украины - Древняя Русь - Историография, источниковедение и методы исторических исследований - Историческая литература - Историческое краеведение - История Востока - История древнего мира - История Казахстана - История наук - История науки и техники - История России (учебники) - История России в начале XX века - История советской России (1917 - 1941 гг.) - История средних веков - История стран Азии и Африки - История стран Европы и Америки - История стран СНГ - История Украины (учебники) - История Франции - Методика преподавания истории - Научно-популярная история - Новая история России (вторая половина ХVI в. - 1917 г.) - Периодика по историческим дисциплинам - Публицистика - Современная российская история - Этнография и этнология -