<<
>>

Глава XVII О ТОМ, КАК СЛЕДУЕТ ПОНИМАТЬ ЦЕЛЬ ДАННОГО УЧЕНИЯ, ЧТОБЫ ИЗВЛЕЧЬ ИЗ НЕГО ПОЛЬЗУ

\. Поскольку люди слишком склонны к пустым умствованиям, почти наверняка те, кто не знает путей правильного использования этого учения, запутаются во множестве сетей. Важно поэтому кратко коснуться здесь цели библейского учения о том, что всё происходящее совершается по Божьей воле.
Во-первых, необходимо заметить, что божественное провидение определяет как прошлое, так и будущее. Во-вторых, оно сдерживает и направляет всё сущее и происходящее таким образом, что в одних случаях нуждается в промежуточных средствах, а в других обходится без них. В-третьих, божественное провидение действует наперекор любым обстоятельствам. В-четвертых, оно имеет целью открыть людям заботу Бога о роде человеческом и особенно его пристальное попечение о Церкви, находящейся непосредственно перед его взором. Необходимо также добавить, что хотя доброта и милосердие Божье или его суровый суд чаще всего наглядно явлены в направляемых божественным провидением событиях, тем не менее причины проис ходящего порой скрыты от нас. Тогда либо мы начинаем думать, что дела людей вершатся по прихоти судьбы в зависимости от поворота колеса фортуны 151, либо наша плоть побуждает нас возводить хулу на Бога, будто Он играет людьми, швыряя их, словно мячики, туда и сюда. В действительности же, если мы обладаем достаточно спокойным и уравновешенным умом, чтобы хорошо поразмыслить надо всем этим, то в конечном счёте мы вполне ясно увидим следующее: у Бога всегда есть веские основания определять согласно своему плану то, что Он определяет и свершает,— либо для того, чтобы научить верных Ему терпению, исправить их дурные наклонности, умерить их чрезмерные претензии вплоть до самоотречения и пробудить их от лености; либо, напротив, для того, чтобы сокрушить гордых, уничтожить хитрости и уловки и расстроить козни злых. Наконец, хотя причины событий превосходят наше разумение или далеки от него, следует считать несомненным, что все они сокрыты в Боге.
Поэтому нам остаётся только воскликнуть вместе с Давидом: «Много соделал Ты, Господи, Боже мой: о чудесах и помышлениях Твоих о нас — кто уподобится Тебе! — хотел бы я проповедывать и говорить: но они превышают число» (Пс 39/40:6). Хотя в наших бедствиях мы всегда должны помнить о наших прегрешениях, чтобы претерпеваемые горести побуждали нас к покаянию, тем не менее мы видим, что Иисус Христос не устанавливает от Себя закон равного воздаяния по заслугам, но уступает Богу-Отцу власть наказывать человека, как он того заслуживает. Так, Он говорит о слепом от рождения: «Не согрешил ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нём явились дела Божии» (Ин 9:3). Когда ребёнок уже во чреве матери прежде рождения поражается столь тяжким недугом, наши чувства возмущаются против Бога — будто бы Он поступает бесчеловечно по отношению к невинным, поражая их таким образом. А Иисус Христос утверждает, что в таких бедствиях сияет слава Отца, помогая нам сохранить ясность взгляда. Нам же следует соблюдать смирение и не требовать от Бога отчёта, но с таким благоговением относиться к его тайному суду, чтобы его воля была для нас самой справедливой во всём, что Он делает. Когда небо заволакивают тяжёлые и плотные тучи и разражается гроза, когда перед нашим взором лишь тьма, и гром гремит в ушах, и все наши чувства поражены страхом, тогда нам кажется, что всё смешалось и спуталось; однако на небесах всё остаётся мирным и спокойным. Итак, мы должны быть уверены, что когда мирская суета лишает нас способности суждения, тогда Бог, пребывающий вдали от нас, в ясности своей праведности и мудрости знает, каким способом умерить эти волнения и привести их должным порядком к должному концу. В самом деле, то, что многие позволяют себе надзирать над делами Божьими, допытываться о его тайных планах и выискивать в них ошибки, более того — спешить высказать о них своё суждение, как если бы они судили о делах смертного человека,— всё это ужасное и чудовищное безумие. Что может быть извращённее и несообразнее, нежели выказывать смирение в отношении к себе подобным, то есть предпочитать держать своё мнение при себе, чтобы не прослыть дерзким, и в то же время оскорблять непомерной дерзостью суды Божьи, которые нам неведомы и которые мы должны принимать в благоговейном восхищении.
2. Никто не может должным образом и с пользой для себя признать провидение Божье, если он не осознает, что имеет дело со своим Творцом и Создателем всего мира152 и не отнесётся к Нему с подобающим смирением. Вот почему такое множество псов набрасывается сегодня на наше учение со своими ядовитыми укусами или, по крайней мере, лает ему вслед: они желают, чтобы Богу было дозволено лишь то, что они сами в своих головах почитают разумным. Они также изрыгают всевозможные гнусности против нас и думают, что это может послужить им украшением. Так, они обвиняют нас в том, что мы недовольны предписаниями Закона, в котором выражена воля Божья, и говорим, что мир управляется тайным Божьим планом153. Словно то, чему мы учим,— бред, порождённый нашим умом, а не ясное и недвусмысленное учение Св. Духа, чему имеется бесконечное множество свидетельств! Поскольку остатки стыда всё-таки удерживают их от открытой хулы против неба, то они усиленно делают вид, что нападают только на нас. Но если они не желают признать, что всё происходящее в мире направляется непостижимым божественным планом, пусть ответят: для чего тогда в Писании говорится, что суды Божьи — бездна великая (Пс 35/36:7)? Ибо, хотя Моисей заявляет, что воля Божья не удалена от нас и не следует искать её поверх облаков или в пропастях, потому что она открыта нам в Законе [Втор 30:11-14]154, есть и другая, сокрытая воля, срав нимая с великой бездной, о которой говорит св. Павел: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы суды129 Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» (Рим 11:33-34) Конечно, в Законе и в Евангелии тоже есть тайны, намного превосходящие наше разумение. Но Бог просвещает избранных Духом разума, чтобы они могли понять тайны, которые Он пожелал открыть своим Словом, а потому в нём нет никакой бездны. Это путь, по которому можно шагать уверенно, это светильник, не дающий сбиться с дороги, это ясность жизни, короче — это общедоступная школа явленной истины. При этом достойный восхищения образ управления миром с полным правом именуется «бездной великой», и нам следует с тем большим благоговением почитать его, что он сокрыт от нас. Моисей превосходно выразил и первое и второе в немногих словах: «Сокрытое принадлежит Господу, Богу нашему, а открытое нам и сынам нашим до века, чтобы мы исполняли все слова закона сего» (Втор 29:29). Мы видим, что он велит нам не только с усердием размышлять над Божьим Законом, но и возвысить наши чувства до благоговейного поклонения божественному провидению. Эта же возвышенность чувств проповедуется и в Книге Иова, чтобы призвать наш дух к смирению. Ибо автор, возвеличив в меру своих сил дела Божьи и описав устроение мира вверху и внизу, говорит в заключение: «Вот, это части путей Его; и как мало мы слышали о Нём! А гром могущества Его кто может уразуметь?» (Иов 26:14). Следуя этой мысли, в другом месте автор проводит различие между премудростью, пребывающей в Боге, и образом мудрости, установленным Богом для людей. Рассмотрев тайны природы, он говорит, что премудрость ведома одному лишь Богу и сокрыта от очей всего живущего (Иов 28:12 сл.). И тем не менее он тут же добавляет, что премудрость является для того, чтобы её искали, ибо Бог сказал человеку: «Вот, страх Господень есть истинная премудрость» [Иов 28:28]. С этим же соотносятся слова св. Августина: «Поскольку мы не знаем всего того, что Бог предназначил для нас в своём всеблагом порядке, мы поступаем по Закону, когда руководствуемся доброй волей; в других случаях мы ведомы провидением Божьим, поскольку сам Закон неизменен»3. Итак, Бог имеет власть управлять миром, власть нам неведомую, и поэтому верное правило сдержанности и смирения — подчиняться его верховному Правлению. Его волю мы должны почитать как единственный образ всякой праведности и справедливейшую причину всего, что совершается. Я имею в виду не ту абсолютную волю, о которой болтают софисты, отвратительным образом разделяя справедливость и могущество155: будто бы эта воля может творить то или другое вопреки всякой справедливости. Нет, я имею в виду провидение, которое правит миром и от которого происходит только доброе и правое, даже если причины происходящего нам неведомы. 3. Те, кто повинуется закону смирения, не станут воевать с Богом из-за прошлого, из-за перенесённых бедствий и не возложат на Него вину за свои грехи, как это делает Агамемнон у Гомера: «Не я, о ахейцы, виновен; Зевс Эгиох и Судьба»3. Не станут они предаваться отчаянию, как один юноша у древнего поэта: «Бесприютен удел человеческий; судьба людей влечёт и поражает; куда бы я ни направился, моё судно разбивается о скалы, и вместе с моим добром потеряю и жизнь»ь. Они не будут также прикрывать именем Божьим свой позор, подобно молодому человеку у того же поэта, так говорящему о своих любовных похождениях: «Бог меня подтолкнул. Я думаю, боги этого хотели; ведь если бы они этого не хотели, то этого не случилось бы, я знаю»с. Вместо этого они обратятся к Писанию и узнают, что именно угодно Богу, дабы стремиться к этому под водительством Св. Духа. Будучи готовы следовать за Богом туда, куда Он их позовёт, они на деде докажут, что нет ничего полезнее данного учения, на которое недоброжелатели несправедливо возводят обвинения из-за того, что иные люди неверно пользуются им. Иные невежды156 яростно, словно желая смешать небо и землю, отстаивают такое заблуждение: если Бог предопределил момент нашей смерти, то мы не можем его переменить и поэтому напрасны все наши старания соблюдать осторожность. Когда одни люди не отваживаются пускаться в путь, прослышав о его опасности и боясь погибнуть от руки разбойников, другие, заболев, зовут врачей и пользуются услугами аптекарей, третьи ради сохранения здоровья воздерживаются от жирной пищи, четвёртые опасаются жить в обветшалых домах и вообще все люди стараются найти средства для исполнения своих намерений,— тогда невежды говорят, что всё это тщетные попытки «поправить» волю Божью. В противном же случае будто бы окажется, что не всё происходящее случается по желанию и повелению Бога. Ибо это несовместимые вещи — говорить, что жизнь и смерть, здоровье и болезнь, мир и война, богатство и бедность происходят от Бога, и в то же время утверждать, что своими ухищрениями люди могут всё это обрести или потерять в зависимости от собственного желания или противления. Более того, несведущие люди считают, что молитвы верующих не только излишни, но и нечестивы, потому что с их помощью хотят добиться, чтобы Бог пересмотрел свои предвечные замыслы. Короче, они отвергают всякое размышление и заботу о будущем как дело, противное божественному провидению, которое не спрашивало нашего совета, предрешая по своей воле, что должно совершиться. Кроме того, они до такой степени приписывают всё происходящее божественному провидению, что вовсе не принимают во внимание человека, совершающего тот или иной конкретный поступок. Если негодяй убил честного человека, они говорят, что он выполнил Божий план. Если некто совершил кражу или прелюбодеяние, они утверждают, что он осуществил предвиденное Богом, а потому был как бы посланцем его провидения. Если сын оставил отца умирать без всякой помощи, они заявляют, что он-де не мог противостоять Богу, повелевшему, чтобы так произошло. Таким образом, все пороки они превращают в добродетели на том основании, что они якобы служат осуществлению божественных велений. 4. Что касается будущих событий, Соломон без труда согласует человеческие размышления о них с божественным провидением. Высмеивая самомнение тех, кто дерзко берётся за осуществление всего, что только взбредёт ему в голову, не думая о Боге, словно не его рука им правит, Соломон говорит так: «Сердце человека обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его» (Прит 16:9). Тем самым он показывает, что предвечное божественное решение вовсе не препятствует нам заботиться о себе с его доброго согласия и приводить в порядок наши дела. Причина очевидна: Тот, кто положил срок нашей жизни, вложил в нас также заботу о ней и сообщил нам способность к её сохранению. Он дал нам возможность предвидеть опасности, чтобы они не застали нас врасплох, и наделил нас средствами их избегать. Теперь ясно, в чём состоит наш долг. Если Господь поручил нам заботиться о нашей жизни, мы должны её сохранять. Если Он предоставляет нам способность делать это, мы должны ею пользоваться. Если Он предупреждает нас об опасностях, то мы не должны неосмотрительно и безрассудно бросаться им навстречу. Если Он наделяет нас средствами избегать опасностей, то мы не должны ими пренебрегать. Нам возразят, что никакая опасность не может принести вреда, если ей не предназначено навредить. Если же предназначено, то никакими средствами нельзя этого избежать. А что если опасности не являются непобедимыми, поскольку Господь указал нам средства к их преодолению? Посмотри, каким образом тогда согласуется твой довод с порядком божественного провидения. Ты утверждаешь, что нам не нужно остерегаться опасностей, потому что мы и так можем их избежать, если только они не являются непреодолимыми. Господь же, напротив, велит тебе остерегаться, потому что Он хочет, чтобы ты их избежал. Эти одержимые не видят того, что у них перед глазами, того, что способность обдумывать и остерегаться внушил людям Бог, дабы они, оберегая свою жизнь, служили тем самым божественному провидению. А небрежением и беспечностью они, напротив, навлекают на себя несчастья, которые Он хочет им послать. Ибо отчего происходит так, что благоразумный человек, содержащий свои дела в порядке, отвращает уже приблизившееся зло, а безумец гибнет из-за своей дерзости? Что это означает, как не то, что благоразумие и неразумие суть орудия Божьи, посредством которых Он наделяет нас тем или другим? Господь пожелал скрыть от нас все будущие события, чтобы мы шли вперёд, не ведая о том, что должно произойти, и не переставали пользоваться данными нам Богом средствами против опасностей, пока не достигнем цели или пока опасности не одолеют нас. Я говорю поэтому, что мы должны созерцать Божье провидение не сугубо само по себе, но вместе со средствами, приданными ему Богом. Он словно одел в них провидение, чтобы оно явилось нам именно в таком виде. 5. Эти одержимые видят Божье провидение в дурном, искажённом свете применительно к прошлым, уже совершившимся событиям. Мы говорим, что всё зависит от провидения как от своего основания и поэтому ни кража, ни прелюбодеяние, ни убийство не совершаются без вмешательства божественной воли. Они спрашивают: почему же тогда наказывают вора, обокравшего того, кого Бог пожелал покарать бедностью? Почему наказывают убийцу того, кому Бог положил умереть? Короче, если все люди такого рода служат воле Божьей, почему они несут наказание? Но я отрицаю, что они служат божественной воле. Ибо мы вовсе не говорим, что тот, кем движет злое намерение, предаётся служению Богу, поскольку единственное, чего он хочет, так это удовлетворить своё злое желание. Богу служит тот, кто, зная его волю, следует туда, куда она его зовёт. Но где Бог являет нам свою волю, как не в своём слове? Поэтому во всём, что мы собираемся делать, нам надлежит соблюдать волю Божью в том виде, в каком она объявлена нам в его слове. Бог требует от нас лишь того, что установлено в его заповедях. Если же мы совершаем что-либо против его предписаний, это не повиновение, а сопротивление и преступление. На это наши противники возражают, что люди не поступали бы так, если бы Бог того не пожелал. Согласен. Но с какой целью мы так поступаем — разве для того, чтобы угодить Ему? Он не заповедовал нам зла, однако мы совершаем его, не думая о Божьих заповедях и, увлекаемые яростной невоздержанностью, намеренно противоречим Ему. Таким образом мы, совершая зло, служим его справедливому порядку, потому что по бесконечному величию своей мудрости Он умеет надлежащим способом использовать дурные орудия для доброго дела. Посмотрим, насколько негоден и глуп довод наших противников. Они хотят, чтобы преступления оставались безнаказанными и не ставились в вину тем, кто их совершает, потому что они якобы совершаются по Божьему благорасположению. Я же говорю, что воры, убийцы и прочие злодеи суть орудия божественного провидения, которыми Господь пользуется для осуществления своих предрешённых приговоров; но отрицаю, что на этом основании они могут быть оправданы. Разве они вовлекут также и Бога в то беззаконие, какое творят? Или прикроют своё злодейство его праведностью? Они не могут сделать ни того ни другого, и их собственная совесть убеждает их в их виновности, так что они не в состоянии очиститься. Обвинить Бога они не могут, поскольку обнаруживают всё зло в самих себе, в Нём же — никакого зла, одно лишь благое и законное использование их злого умысла. И всё-таки Бог действует через них, скажут нам. Но откуда происходит зловоние лежащей на открытом месте и гниющей падали? Всякий увидит, что это происходит от солнечных лучей, и тем не менее никто не скажет, что вонь — их вина. Так же и здесь: коль скоро материя и причина зла заключены в дурном человеке, почему это должно каким-то образом пятнать Бога, если Он пользуется им по своей воле? Поэтому изгоним вон эту наглость собаки, которая издалека лает на божественную праведность, но не может её укусить. Ь. Если мы знаем, что размышлять над Божьим провидением согласно правилу благочестия — хорошо и свято, этого нам будет достаточно для устранения всяческих причудливых выдумок и мы сможем извлечь превосходнейший и сладчайший плод из того, из чего эти одержимые безумцы извлекают свою погибель. Ибо сердце христианина, знающего наверняка, что ничто не происходит случайно, но всё осуществляется лишь в силу божественного провидения, всегда будет обращено к Богу как к первопричине всего происходящего. При этом он, однако, не перестанет обращать должное внимание и на причины низшего порядка. Кроме того, христианин не сомневается, что Божье провидение печётся о его сохранении и не допускает ничего, что не служило бы его благу и спасению. Имея дело в первую очередь с людьми, а во вторую — с прочими творениями, он убедится, что Божье провидение правит повсюду. Что касается людей, то будь они добрые или злые, их замыслы, желания, силы, возможности и предприятия находятся, как знает христианин, в руках Бога, так что в его воле поразить их там, где Он пожелает, и притеснить их всякий раз, когда Он сочтёт это за благо. Есть много очевидных обетований, свидетельствующих, что божественное провидение особо заботится о верующих и стоит на страже их спасения. Так, сказано: «Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя» (Пс 54/55:23), «ибо Он печётся» о нас (1 Пет 5:7). Или: «Живущий под кровом Всевышнего под сению Всемогущего покоится» (Пс 90/91:1). Или: «Касающийся вас, касается зеницы ока Его» (Зах 2:8). А также: «Я буду тебе щитом и медною стеною, и буду сражаться против врагов твоих» (Иер 15:20)*. И ещё: «Забудет ли женщина грудное дитя своё..? Но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис 49:15). Более того, основная цель библейских рассказов — показать, что Бог так тщательно заботится о своих служителях, что не даёт им споткнуться. Как выше я справедливо осуждал мнение тех, кто воображает, Синодальный перевод: «И сделаю тебя [Иеремию] для этого народа крепкою медною стеною... Я с тобою, чтобы спасать и избавлять тебя». будто Божье провидение носит общий характер и не опускается до заботы о каждой твари, так и здесь я утверждаю, что прежде всего нам надлежит признать особое попечение Бога о нас157. По этой причине Христос, говоря, что даже самая малая птаха не упадёт на землю без воли Божьей, тут же добавляет (и мы не сомневаемся в его словах), что Богу мы дороже малых птиц и потому Он заботится о нас более, чем о них,— вплоть до того, что без его позволения с нашей головы не упадёт ни один волос (Мф 10:29-31). Чего же нам ещё просить, если у нас и волос с головы не упадёт без воли Божьей? Я говорю не только о роде человеческом. Но поскольку Бог избрал Церковь своим жилищем, Он несомненно желает на особых примерах показать свою отеческую заботу о ней. 7. Слуга Божий, опираясь на все эти обетования и соответствующие примеры, присоединит к ним также свидетельства о том, что все люди находятся под властью Бога, когда Он желает либо склонить к нам их сердца, либо обуздать их злобу, чтобы она не причинила нам вреда. Ибо не кто иной, как Господь, даёт милость народу своему — и не только в глазах тех, кто и так был ему другом, но и в глазах египтян (Исх 3:21). Что же до ярости наших врагов, то Господь умеет разрушить её различными способами. В одних случаях Он лишает их разума, чтобы они не могли действовать благоразумно. Так Он поступил с Ахавом: послал ему беса, чтобы тот устами всех его пророков возвестил ложь и тем ввёл его в заблуждение (3 Цар 22:22). Так же Он поступил и с Ровоамом, ослепив его неразумным советом молодых людей и лишив таким образом царства (3 Цар 12:10,15). В других случаях Господь даёт им разум, чтобы видеть и понимать, что надо делать, однако так сокрушает и поражает их сердце, что они не отваживаются предпринять ничего из того что нужно. А иной раз Он позволяет им попытаться осуществить свой злобный замысел, но при этом опережает их неистовство и не даёт им исполнить задуманное. Так, Он до времени разрушил пагубный для Давида совет Ахитофела (2 Цар 17:7,14). Таким же образом для того, чтобы привести к спасению верных Ему, Бог направляет все творения, и даже Сатану, который, как мы видим, не осмеливается ничего предпринять против Иова без божественного дозволения и повеления (Иов 1:12). Зная об этом, мы должны благодарить Бога за доброту в процветании, быть терпеливы в несчастье и с особой уверенностью смотреть в будущее. Если что-либо случится так, как мы желали, мы припишем это Богу независимо от того, почувствуем ли его благодеяние через посредство людей или же других творений, ибо скажем в сердце своём: несомненно, Бог побудил этих людей возлюбить меня и сделал так, что они послужили орудиями его благосклонности. В случае хорошего урожая мы сочтём, что именно Господь повелел небу оросить землю, чтобы она плодоносила. И во всяком другом роде благоденствия мы не усомнимся, что его единственная причина — Божье благословение. Его предостережения не позволяют нам быть неблагодарными. 5. Если же, напротив, с нами приключится какое-либо несчастье, мы тут же обратим наше сердце к Богу, который один может подвигнуть его к терпению и спокойствию. Если бы Иосиф упорно думал о вероломстве и коварстве братьев, он не смог бы испытывать к ним братской привязанности. Но поскольку, забыв о нанесённой обиде, он обратил свои помыслы к Богу, Бог привёл его к спокойствию и кротости, так что он утешился и сказал: «Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни... Итак не вы послали меня сюда, но Бог... Вот, вы умышляли против меня зло; но Бог обратил это в добро» (Быт 45:5,8; 50:20). Если бы Иов думал о посягнувших на него халдеях, в нём возгорелась бы жажда мести. Но он также признал в случившемся дело Бога и утешился прекрасными словами: «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов 1:21). Если бы Давид принял близко к сердцу злобу Семея, преследовавшего его оскорблениями и бросавшего в него камни, то подтолкнул бы своих слуг к мести. Но он понял, что Семей поступает так не без божественного побуждения, и потому успокоил слуг вместо того, чтобы раздувать их гнев: «Пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида» (2 Цар 16:10). И в другом месте Давид так же обуздывает свою скорбь: «Я стал нем, не открываю уст моих; потому что Ты сделал это» (Пс 38/39:10). Нет лучшего средства против гнева и нетерпения, и для нас было бы полезно научиться так размышлять о божественном провидении в подобных случаях, чтобы мы всегда приходили к следующей мысли: Господь этого хотел, значит надо терпеливо это принимать — и не только потому, что противление подлежит осуждению, но и потому, что Он не желает ничего, что не было бы необходимо и спра ведливо. Вывод таков: будучи несправедливо обижены людьми, отбросим прочь размышления об их злобе, которые только бы раздули наш гнев и разожгли в нас стремление отомстить, и обратимся к Богу в уверенности, что именно по его справедливому решению и промышлению было дозволено — то есть повелено — совершиться всему, что предпринимают против нас наши враги. Св. Павел, желая отвратить нас от стремления к мести, благоразумно предостерегает, что надлежит сражаться не против плоти и крови, но против Сатаны, нашего духовного врага, и что именно против него мы должны вооружиться (Эф 6:12). Это предостережение относится ко всякому неистовству и всякой гневной страсти: ведь именно Бог, чтобы упражнять наше терпение, подвигает на брань как Сатану, так и всех нечестивцев и надзирает над ними, словно учитель в искусстве борьбы. Если же претерпеваемые нами бедствия происходят не от людей, а от чего-то другого, вспомним о том, что сказано в Законе: всякое процветание проистекает из источника благословения Бога, а всякое несчастье есть проклятие, происходящее от Него же (Втор 28). Более того, убоимся страшной угрозы: «Если... пойдёте против Меня, то и Я пойду против вас» (Лев 26:23-24). Этими словами Бог пробуждает нас от отупения, ибо мы по своей плотскости полагаем всё происходящее — доброе и злое — случайным и не подвигаемся ни благодеяниями Божьими к служению Господу, ни Его карами — к покаянию. Вот почему Иеремия и Амос так сокрушались, что иудеи не считают добро и зло происходящими по велению Бога (Плач 3:38; Амос 3:6). О том же говорит Исайя: «Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю всё это» (Ис 45:7). 9. Однако при всём том не обращать внимания на причины низшего порядка можно, лишь закрыв глаза. Хотя мы считаем тех, от кого получаем добро, посланцами божественной щедрости, не оставим их без внимания, словно они своим добрым участием не заслужили милостей в наших глазах. Напротив, посчитаем себя в долгу перед ними и охотно в этом признаемся, а также, когда представится удобный случай, постараемся воздать им тем же. Короче, почтим Бога как первоисточник всякого блага, но почтим также и людей как посланцев и подателей божественных благодеяний и будем считать желанием Бога, чтобы мы были им обязаны, ибо через них Он явил Себя как наш Благодетель. Если же мы потерпим какой-либо урон по нашей собственной небрежности или недосмотру, подумаем, что так произошло по воле Божьей, но при этом не перестанем винить самих себя. Если кто-то из наших родственников или друзей, о ком мы должны были заботиться, умрёт без опеки, то будем знать, что он достиг предела земной жизни, которого не мог перейти, но не станем на этом основании преуменьшать собственный грех. Напротив, поскольку мы не исполнили своего долга, поставим его смерть себе в вину. Если совершается обман или причиняется умышленное зло — например, убийство или кража,— мы тем более не должны оправдывать эти преступления, прикрываясь божественным провидением: увидим в них одновременно и суд Божий, и неправедность людей, ибо и то и другое проявляется здесь со всей очевидностью. При рассмотрении событий будущего будем прежде всего опираться на те причины низшего порядка, о которых шла речь ранее. Ибо мы сочтём благословением Божьим, если Бог даст нам человеческие средства для самосохранения и заботы о себе, и тем не менее будем в меру своих способностей обдумывать то, что надлежит делать нам самим, и не устанем просить о помощи тех, кто, с нашей точки зрения, может помочь. Полагая, что именно Бог даёт нам в руки всякие творения, способные оказаться нам полезными, воспользуемся ими как законными средствами его провидения. А поскольку мы не знаем наверняка, каков будет исход наших начинаний (хотя и уповаем на Бога, во всём и всегда соблюдающего наше благо), то по мере нашего разумения будем думать о том, что могло бы принести нам пользу. Однако в этих размышлениях последуем не собственному чувству, но препоручим себя Божьей Премудрости и позволим ей направить нас по верному пути. В конечном же счёте наша уверенность не будет всецело опираться на вспомогательные земные средства, когда они окажутся у нас в руках, и мы не утратим мужества, если их у нас не будет. А наше сознание устремится на одно лишь провидение Божье, и мы не отведём от него взора ради разглядывания предстающих нам земных вещей. Так, Иоав, зная, что исход сражения, в которое он вступал, зависит от благорасположения Бога и находится в его руке, не уклонился от совершения того, что было в его силах, предоставив окончательное решение Богу: «Будем стоять твёрдо за народ наш и за города Бога нашего, а Господь сделает, что Ему угодно» (2 Цар 10:12). Такой образ мыслей избавит нас также от дерзости и самомнения и побудит непрестанно взывать к Богу. С другой стороны, он поддержит в нашем сердце надежду на лучшее, чтобы мы, не сомневаясь, решительно и отважно презирали обступающие нас опасности. Ю. Здесь становится очевидным особенное счастье благочестивых людей. Человеческую жизнь сопровождает и словно осаждает бесчисленное множество бед. Чтобы не ходить далеко, вот пример: поскольку наше тело восприимчиво к тысяче болезней и в самом себе взращивает их причины, то куда бы человек ни направился, он несёт с собою множество видов смерти, так что влачит свою жизнь как бы в постоянном сопровождении смерти. О чём ещё говорить, когда для нас небезопасно даже промёрзнуть или пропотеть? Далее, куда бы мы ни обратились, всё вокруг нас оказывается не просто подозрительным, но открыто угрожает нам, словно желая погубить. Когда мы взойдём в лодку, лишь один шаг отделяет нас от смерти. Сядем на коня — тому достаточно споткнуться, чтобы мы сломали себе шею. Возьмём в руку шпагу — она окажется в руке и у кого-то стоящего за нашей спиной, которому нет ничего проще, чем ранить нас. Взглянем на животных — диких, взбунтовавшихся или необузданных,— все они оснащены для нашего уничтожения. А в прекрасном саду, где всё обещает наслаждение, порой скрывается змея. Дома, в которых мы живём, постоянно подвергаются опасности пожара и потому днём грозят нам нищетой, а ночью гибелью. Наши земельные владения опустошают град, холод, засуха и прочие стихийные бедствия, предвещающие неурожай, а значит голод. Я уже не говорю об отравлениях, грабежах, насилиях, которые угрожают человеческой жизни и дома, и вне его. Разве среди стольких опасностей человек не должен был сделаться более чем жалким? Ведь он, живя, жив лишь наполовину и с превеликим трудом сохраняет свою жизнь в немощах и невзгодах, как если бы к его горлу всегда был приставлен нож. Нам могут возразить, что все эти беды случаются нечасто и не со всеми и никогда не обрушиваются все сразу. Согласен. Но ввиду того, что происшествия с другими людьми предупреждают нас о возможных бедствиях, а также о том, что и наша жизнь может подвергнуться любому из них, мы вынуждены их бояться, как если бы они должны были обязательно произойти. Можно ли представить большее несчастье, чем постоянное пребывание в тревоге и страхе? Однако было бы бесчестьем упрекать Бога в том, что Он оставил человека, благороднейшее из его творений, на произвол судьбы. Моё намерение состоит лишь в том, чтобы показать тот ужас, в котором пребывал бы человек, если бы жил по воле случая. И. Но если в верном Богу сердце воссияет божественное провидение, человек не только освободится от страха и скорби, угнетавших его прежде, но и вообще избавится от сомнений. Ибо с полным основанием страшась судьбы, мы имеем столь же веское основание без колебаний вверять себя Богу. Поэтому для нас великое утешение понимать, что Господь так безраздельно властвует над всем сущим, правит им по своей воле и устрояет его своею мудростью, что всё происходящее совершается не иначе, как по его предопределению. Для нас облегчение узнать, что Бог принял нас под своё покровительство, поручил заботе своих Ангелов, и потому ни вода, ни огонь, ни меч и ничто другое не может причинить нам вреда, если на то не будет божественного позволения. Ибо в псалме сказано: «Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы. Перьями Своими осенит тебя, и под крыльями Его будешь безопасен; щит и ограждение — истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днём, язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень» (Пс 90/91:3-6). Отсюда вера святых в своё прославление: «Господь за меня, не устрашусь: что сделает мне человек?» (Пс 117/118:6). «На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне плоть?» (Пс 55/56:5). «Если ополчится против меня полк, не убоится сердце моё; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться» (Пс 26/27:3) и т.д. Откуда у верующего эта непоколебимая уверенность, как не оттого, что все движения мира, кажущиеся произвольными, он считает действием Бога, а на все Божьи дела уповает как на спасительные для себя? Если Сатана станет нападать на него или ему станут досаждать негодяи, чем тогда укрепится он, как не памятованием о провидении Божьем, без которого ему осталось бы только отчаяние? Когда он уверен, что дьявол и весь сонм нечестивцев удерживаются рукою Божьей словно уздой, так что не могут без божественного повеления замыслить какое- либо зло, а если замыслят, то не смогут даже пальцем шевельнуть для его претворения в жизнь? Когда он знает, что все они не просто в клетке или в кандалах у Бога, но вынуждены повиноваться его узде,— тогда, чтобы утешиться, ему достаточно этого знания. Ибо как один Бог в силах привести их в ярость и обратить её туда, куда Он сочтёт нужным, так в его власти и сдержать их, чтобы они ничего не совершили по своему неистовству. Следуя этому убеждению, св. Павел в одном месте говорит, что его путешествию воспрепятствовал Сатана, а в другом связывает возможность путешествия с божественным соизволением, с тем, позволит ли это Господь (1 Фес 2:18; 1 Кор 16:7). Если бы он просто сказал, что Сатана ему воспрепятствовал, можно было бы подумать, что апостол приписывает Сатане слишком много власти, как если бы тот мог опрокинуть божественные планы. Но св. Павел провозглашает верховным правителем Бога, когда признаёт, что все путешествия зависят от божественной воли, и тем самым показывает, что Сатана ничего не может предпринять, кроме как в силу данного ему позволения. Потому и Давид, говоря о превратностях человеческой жизни, находит прибежище в учении о том, что дни жизни — в руке Божьей (Пс 30/31:16). Давид мог бы сказать в единственном числе — «время» или «срок»,— но он хотел выразить тот смысл, что хотя в человеческом уделе нет ничего прочного и он меняется всякий день, тем не менее, что бы ни случилось, всем правит Бог. По той же причине сказано, что, хотя Рецин и царь Израильский, замышлявшие опустошить Иудею, казались пылающими факелами, на самом деле они были всего-навсего дымящимися головнями, испускающими лишь струйку дыма (Ис 7:4). В этом же смысле фараон, поражавший весь мир военным снаряжением и множеством войска, сравнивается с крокодилом, а его воины — с рыбами (Иез 29:4). Бог говорит, что подцепит на свой крючок и военачальника, и его солдат и к своему удовольствию вытащит их на сушу. В заключение, чтобы не задерживаться далее на этом вопросе, скажу: величайшее несчастье, какое может постигнуть человека, состоит в незнании о божественном провидении, а особое блаженство в знании о нём. 12. Сказанного о божественном провидении было бы достаточно с точки зрения наставления и утешения благочестивых (ибо для удовлетворения любопытства безумцев никогда не бывает сказано достаточно — не стоит и стараться), если бы не определённые места Писания, из которых на первый взгляд следует, что Божий план не твёрд и неизменен, как мы утверждаем, но меняется в зависимости от причин низшего порядка. Во-первых, в Писании несколько раз упоминается о раскаянии Бога. Так, говорится, что Бог раскаялся в том, что создал человека (Быт 6:6), в том, что поставил Саула царём, (1 Цар 15:11), а также в том, что помышлял сделать зло своему народу,'когда видел, что тот стал нетвёрд в вере (Иер 18:8). Во-вторых, мы читаем, что Бог отменял и разрушал решённое прежде. Так, Он возвестил жителям Ниневии через Иону, что через сорок дней их город погибнет, но потом, ввиду их покаяния, смилостивился (Иона 3:4-10). Он возвестил через Исайю смерть Езекии, однако изменил своё решение, тронутый его слезами и молитвами (Ис 38:1-5; 4 Цар 20:1-5). На основании этих мест некоторые заключают, что Бог не постановил в предвечном решении того, что должно случиться с людьми, но всякий день и час велит то, что считает добрым и разумным, сообразуясь с заслугами каждого. Относительно слова «раскаяние» мы должны решительно держаться того убеждения, что раскаяние не подобает Богу, как не подобает Ему незнание, заблуждение или неразумие. Так как никто не ставит себя заведомо и добровольно перед необходимостью раскаяния, мы не признаём, что Бог раскаивается, как не признаём и того, что Он не ведал, что должно произойти, или не мог этого отменить, или что безрассудно поспешил в каком-то своём решении. Всё это настолько далеко от намерения Св. Духа, что, когда упоминают о так называемом раскаянии Бога, Он тут же отрицает, будто Бог может раскаиваться, потому что Он не человек. В одной и той же главе оба утверждения соединяются таким образом, что при их сравнении нетрудно согласиться с тем, что на первый взгляд вызывало резкое несогласие. Сказав о своём раскаянии в поставлении Саула на царство, Бог добавляет: «Не скажет неправды и не раскается Верный Израилев; ибо не человек Он, чтобы раскаяться Ему» (1 Цар 15:29). Эти слова показывают нам, что Бог в Себе не изменяется; а то, что Он делает как новое, было предустановлено Им ранее. Поэтому нельзя сомневаться, что божественное правление человеческими делами постоянно, предвечно и не связано с каким бы то ни было раскаянием. Более того, чтобы божественное постоянство не вызывало сомнений, будем помнить, что даже его противники были вынуждены так свидетельствовать о нём. Валаам, хотел он того или нет, не мог не сказать, что Бог не человек, чтобы лгать, и не сын Адамов, чтобы изменять решения; поэтому всё сказанное Им не может не исполниться (Числ 23:19). 13 Нас спросят: что же тогда означает слово «раскаяние»? Я отвечу: оно имеет тот же смысл, что и все формы выражения, описывающие Бога человеческими средствами. Ибо по причине нашей немощи, не позволяющей достигнуть божественных высот, данное нам описание Бога, чтобы мы могли его понять, должно соответствовать нашей способности восприятия. Этот способ описания состоит в том, что Бог предстаёт нам не таким, каков Он в Себе, а таким, каким мы Его воспринимаем. Хотя Он лишён какого бы то ни было смятения, о Нём говорится как о гневающемся на грешников. Когда мы слышим, что Бог гневается, мы не должны воображать, будто в Нём происходит какое-то волнение. Это выражение, скорее, взято из нашего восприятия, потому что создаёт впечатление разгневанного человека, выносящего своё суждение по всей строгости. Точно так же под словом «раскаяние» мы должны понимать не что иное, как изменение божественных дел, потому что люди, внося изменения в свои дела, тем самым показывают, что их ход им не нравится. А поскольку всякое изменение в человеческих делах есть исправление того, что вызывало неудовольствие, и происходит от раскаяния, постольку изменение, производимое Богом в его делах, и обозначается словом «раскаяние». Однако это не значит, что его план пересматривается, его воля становится иной или его намерение изменяется. Всему, что Он предвечно провидел, одобрил и постановил, Он следует постоянно и неизменно, хотя людям и видится в его делах переменчивость и внезапность. 14. Когда Писание повествует о том, что возвещённая через Иону гибель Ниневии была отложена, а также о том, что жизнь Езекии была продлена после того, как он получил провозвестие о своей смерти, оно тем самым вовсе не утверждает, что Бог отменил свои решения. Те, кто так думает, обманываются этими угрозами. Хотя и высказанные в простой форме, они содержат одно молчаливое условие, как это можно понять из преследуемой ими цели. Ибо для чего Бог послал Иону к жителям Ниневии предсказывать разрушение их города (Иона 3:10)? Для чего возвестил Он через Исайю смерть Езекии (Ис 38:5)130? Он ведь мог погубить их и без предупреждения. Следовательно, Бог имел в виду другую цель, нежели заранее уведомить их о грядущей гибели. Дело в том, что Он хотел не их гибели, а их отвращения от зла, чтобы они не погибли. Поэтому пророчество Ионы о том, что Ниневия через сорок дней должна быть разрушена, возвещалось именно для того, чтобы она не была разрушена. И у Езекии была отнята надежда на более долгую жизнь именно для того, чтобы он получил более долгую жизнь. Кто не увидит теперь, что Бог подобными угрозами желал побудить к раскаянию тех, кому угрожал, чтобы они избежали приговора, который заслужили своими прегрешениями? Если это так, то естественный порядок подводит нас к восполнению молчаливого условия, не высказанного вслух в божественных угрозах. Мы можем подтвердить это сходными примерами. Господь, упрекая царя Авимелеха за то, что тот похитил жену Авраама, говорит: «Вот, ты умрёшь за женщину, которую ты взял; ибо она имеет мужа» (Быт 20:3). На оправдания Авимелеха Он отвечает: «Теперь ты возврати жену мужу: ибо он пророк, и помолится о тебе, и ты будешь жив; а если не возвратишь, то знай, что непременно умрёшь ты и все твои» [Быт 20:7]. Разве не очевидно, что в первом высказывании Господь говорит с большим жаром, чтобы устрашить сердце Авимелеха и побудить его к исполнению долга, а затем Он ясно объясняет своё намерение? И другие подобные места имеют тот же смысл. Из них вовсе не следует, что Бог изменил своё первоначальное решение, отказавшись от того, о чём объявил ранее. Скорее наоборот, Он пролагает путь своему вечному плану и велению, когда приводит к покаянию тех, кого хочет простить, предупреждая их о каре, которая их постигнет, если они будут упорствовать в своих пороках. Бог не изменяет свою волю, или даже слово. И хотя Он не объясняет слово за словом своё намерение, его тем не менее нетрудно понять. Следовательно, сказанное Исайей остаётся нерушимым: «Господь Саваоф определил, и кто может отменить это? рука Его простёрта,— и кто отвратит её?» (Ис 14:27)
<< | >>
Источник: Кальвин Жан.. Наставление в христианской вере.Книга 1-2. 1997

Еще по теме Глава XVII О ТОМ, КАК СЛЕДУЕТ ПОНИМАТЬ ЦЕЛЬ ДАННОГО УЧЕНИЯ, ЧТОБЫ ИЗВЛЕЧЬ ИЗ НЕГО ПОЛЬЗУ:

  1. Глава 33 О              том, что следует понимать под мамоной; об              Иоанне как границе между старым и новым (ср.: Евангелие от Луки, 16:1—17)
  2. Глава 4 Об исключенных Маркионом словах Послания, об «исполнении времен», о том, что следует подразумевать под «элементами», об упоминании Авраама у Маркиона, о бесполезности обрезанья и необрезанья, о сокращении Закона, о том, что следует понимать под «миром», о язвах Христа и др. (Гал. 3:14-15; 4: 3 - 6:17)
  3. Глава I О ЗНАНИИ: ЧТО ОНО СУЩЕСТВУЕТ; ЧТО ПОЗНАВАЕМОЕ УМОМ БОЛЕЕ ДОСТОВЕРНО, ЧЕМ ПОЗНАВАЕМОЕ ЧУВСТВАМИ; ЧТО ЕСТЬ ВЕЩИ, КОТОРЫЕ НЕСПОСОБЕН ПОЗНАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ УМ. О ТОМ, КАКУЮ ПОЛЬЗУ МОЖНО ИЗВЛЕЧЬ ИЗ ЭТОГО НЕПРЕОДОЛИМОГО НЕЗНАНИЯ
  4. Глава III О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ВНИМАТЬ СЛОВАМ БОЖИИМ СО СМИРЕНИЕМ, И О ТОМ, ЧТО ЛИШЬ НЕМНОГИЕ ЗАДУМЫВАЮТСЯ НАД НИМИ, КАК ДОЛЖНО
  5. Глава VIII О ВЛАСТИ ЦЕРКВИ В ТОМ, ЧТО КАСАЕТСЯ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ДОГМАТОВ ВЕРЫ. И О ТОМ, КАК В ПАПСТВЕ ЦЕРКОВЬ БЫЛА ДОВЕДЕНА ДО ПОЛНОГО ИСКАЖЕНИЯ ЧИСТОТЫ УЧЕНИЯ
  6. Глава VII О ТОМ, ЧТО ЗАКОН БЫЛ ДАН НЕ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ДРЕВНИЙ НАРОД ЗАМКНУЛСЯ В СЕБЕ, НО ЧТОБЫ ДО ВРЕМЕНИ ПРИШЕСТВИЯ ИИСУСА ХРИСТА ПИТАТЬ ЕГО НАДЕЖДУ НА СПАСЕНИЕ, КОТОРОЕ ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ПОЛУЧИТЬ ВО ХРИСТЕ723
  7. Глава XVII Основы легкости обучения и учения.
  8. Глава XVII О СВЯТОЙ ВЕЧЕРЕ ИИСУСА ХРИСТА И О ПОЛЬЗЕ, ЕЮ НАМ ДОСТАВЛЯЕМОЙ179
  9. Глава 29 О              запрете заботиться о пище и об одежде, о              том, кого нужно понимать под вором из притчи;о притче про хорошего и дурного управляющих; о              том, что отделение есть дело судьи; о              посылании огня, о суждении по себе (ср.: Евангелие от Луки, 12: 22—59)
  10. Глава XXIII О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ПОМНИТЬ О СМЕРТИ
  11. Глава XIV О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ОСТЕРЕГАТЬСЯ ПОСПЕШНЫХ СУЖДЕНИИ
  12. Глава XXIV О ТОМ, ЧТО НЕ СЛЕДУЕТ С ЛЮБОПЫТСТВОМ ВСМАТРИВАТЬСЯ В ЖИЗНЬ ДРУГИХ
  13. Глава VII О ТОМ, ЧТО БЛАГОДАТЬ СЛЕДУЕТ ОБЕРЕГАТЬ СМИРЕНИЕМ
  14. Глава XI О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ПОДВЕРГАТЬ ТЩАТЕЛЬНОМУ РАССМОТРЕНИЮ ЖЕЛАНИЯ СЕРДЦА И УМЕРЯТЬ ИХ
  15. Глава ХЫП О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ИЗБЕГАТЬ СУЕТНЫХ И МИРСКИХ ЗНАНИИ
  16. Глава их О ТОМ, ЧТО НАДЕЖДУ И ОПОРУ СЛЕДУЕТ ИСКАТЬ ТОЛЬКО В БОГЕ
  17. Глава XIVI О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ УПОВАТЬ НА БОГА, КОГДА ПОДВЕРГАЕМСЯ МЫ ПОНОШЕНИЯМ
  18. Глава IV О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ПРЕБЫВАТЬ ПЕРЕД БОГОМ В ИСТИНЕ И СМИРЕНИИ
  19. Что следует понимать под нарушением трудовой дисциплины?
  20. Глава ХХП О ТОМ, ЧТО СЛЕДУЕТ ПОСТОЯННО ВСПОМИНАТЬ О БЕСЧИСЛЕННЫХ БЛАГОДЕЯНИЯХ БОЖЬИХ