<<
>>

Высшее объяснение эволюции

Я не буду отрицать, что приобрести твердую уверенность в метафизическом главенстве будущего можно только в том случае, если мы сначала научимся жить согласно традиции иян вере общины, которая помогает нам обрести пе пессимистический, а полный надежд взгляд на мир.
Очевидно, что люди, идеализирующие знания, якобы лишенные такого убеждения, скажут, что сознание, настроенное на восприятие надежды, скрытой в реальности, - безнадежно субъективно и не может быть (-объективным». Но, как я уже отмечал, приверженность метафизике прошлого или вечного настоящего в пеменыпей мере есть вопрос веры, чем приверженность метафизике, которую я здесь поддерживаю. Я считаю, следует честно признать, что в основе любых знаний, включая и так называемый - реализм» современного научного материал» ша. неизбежно лежат личные страстные убеждения. Поэтому я хотел бы вы сказать предположение касательно контекста эволюционных явлений о том, что обещание, которым библейская религия стремится наполнить паши сердца н которое должно направлять нашу жизнь и мысли, дает нам такое видение реальности, которое по своей обоснованности оставляет далеко позади традиционные альтернат ивы. Кроме того, я хотел бы добавить, что именно эх* предполагаемая метафизика будущего может лучше всего объяснить три характеристики космоса, которые составляют' сырье биологической -жолюции: случайность, подчинение законам и врем е 11 и о й х а р а ктер. Без сомнения, приверженность системе взглядов, предложенной мной для понимания эволюции, пе лишена риска. По только неся на себе огне чаток определенной религиозной традиции, а не оставаясь непредубежденным и, таким образом, нейтральным и беспристрастным, человек может обрести понимание высшей будущности бытия-’. Мы пг сможем л См. Miichacl Polanyl, Personal г imivled\>e: iimumis a Posl-Oiticfil РЫ/ш>/$г (New York .mil liv:mst«>n, (II.: Harper Torehbouk-, 1 OShI ii The liuil Dimension (Garden С 1ty, N.Y.: Douhlnby Anelmir Books, 19Q7) 0 «о^ащнтс чсПшеческои потребности искал, юцргп.
тгч щ.пнш к mil наш иной (вере) системе влшяцоп. в полной мере испытать на себе онтологическую власть будущего, если прежде не «освоим» особую нарративную историю, в которой спасительное будущее врывается в непредсказуемое настоящее и открывает перед миром невообразимые возможности. Когда Библия пишет о драматиче ском деянии Бога в мире, она выражает опыт многих поколений людей, в этом опыте непредсказуемое и удивительное будущее часто изменяет обычный ход событий, переворачивая все «реалистичные» ожидания. Наше представление о реальности настолько искалечено метафизикой прошлого или метафизикой вечного настоящего, что мы больше не чувствуем инстинктивно справедливость библейских историй, открывающих для нас подлинно новое. Безусловно, принимая во внимания традиционные стандарты рациональности, мы можем засомневаться в логичности погружения в библейские нарративы об обещании и надежде. Но мне кажется, что нам удастся понять суть библейских нарративов и проникнуть в глубь их содержания не тогда, когда мы будем изучать их, к чему нас настойчиво призывает интеллектуальная критика, а когда мы 1! нашей современной жизни посмотрим сквозь них на будущее, которое в состоянии прервать и изменить настоящее таким же удивительным образом, как это происходило, по библейским рассказам, в жизни наших религиозных предшественников. Библейские описания «могущественных деяний Бога», что бы мы пи думали об их историчности, являются по меньшей мере достоверными рассказами о религиозной открытости многих поколений знакам, указывающим на будущую согласованность и устойчивость, которая может одержать верх над беспорядком, неразберихой и заблуэдениями нашего настоящего50'1. В то же время эти библейские рассказы дают нам право надеяться (эго выходит за рамки научных прогнозов, но при этом не противоречит им), что в конце концов космический процесс будет полностью избавлен от той бессодержательности, которую предполагают у него альтернативные метафизические подвиды. Именно на такую ожидаемую, но не полностью актуализированную будущую согласованность и устойчивость указывает метафизика будущего.
И в этой предполагаемой интеграции состоит цель и основание не только наших человеческих надежд, но и надежд космической и биологической эволюции. Я убежден, причина того, что MHOI ие современные ученые выступают против рассмотрения эволюции в рамках метафизики будущего, лежит в устоявшихся взглядах на реальность, согласно которым естественный мир был заложен изначально сверху или определялся прошлым a retro. В первом случае эволюционное развитие дарит нам лишь мимолетные свидетельства или воспоминания о потерянном вечном и совершенном мире, а во втором эволюция считается просто безличным проявлением математической простоты, которая впервые появилась на свет в каком-то отдаленном (и обычно неопределенном) прошлом нашего мира. Если механизм и материализм делает космическое прошлое плавильным тигелем, в котором зарождаются все настоящие и будущие состояния эволюции природы, то религиозная метафизика esse в неменыпей мере склонна скрывать возможное появление чего-то подлинно нового в творении. В обоих случаях, опять повторяюсь, бытие уже фактически полностью дано или извечно сверху, или в скрытой форме в неопределенном космическом прошлом. Ни в одной из позиций нет места для появления подлинной новизны, и обе точки зрения подразумевают, что будущее в своей основе бесплодно. В этих бесцвет ных концепциях будущее - пе что иное, как предсказуемый «результат-» всего того, что происходило во времени или в вечности. В любом из этих метафизических убеждений возможно не познание, а только опознание. Таким образом, моему предположению, что высшим основанием для появления эволюционной новизны может быть приход будущей| в настоящее вряд ли уготована спокойная жизнь в мире традиционных религиозных и научных взглядов. И в то же время я убежден, что многочисленные трудноразрешимые проблемы, которые возникают в ходе размышления об эволюции, просто отпаду!' сами собой как псевдопроблемы, если мы поместим Дарвинову картину мира в рамки богословской метафизики будущего. Почему природа упорядочена и в то же время нсзащищеш от хаоса? Почему случайность, играющая такую роль в эволюции, не мешает возникновению порядка? Почему естественный отбор ст рого подчиняется законам и ири этом открыт неопределенному новому т ворению? J 1очсму мир носит временной характер, что позволяет произойти эволюции? Все эти вопросы не находят ответа, пока мы рассматриваем! их сквозь призму метафизики вечного настоящего или детерминированного прошлого. Но если мы поместим пх в горизонте прихода будущего, тогда эволюция не только обретает научный смысл, по и (iuicoi к-цто) пахо/цп «своего Бь)га>. Я, конечно же, осознаю, что такая перестройка нашего видения реальности не может не вызвать некоторой тревоги, не говоря уже об интеллектуальном замешательстве27. Мысль о том, что именно будущее, которое Эрнст Блох назвал еще-не-бытием, приводит в движение эволюцию, не имеет никакого смысла в рамках неписаной метафизики, лежащей в основе современных представлений о причинно-следственной связи и научном толковании. Если будущее еще не наступило, как оно может иметь метафизический приоритет или помочь нам объяснить природу вещей? Разве будущее - это не своеобразный способ не-бытия, по этой причине неспособный быть основанием для существования природы и ее эволюции? Метафизика будущего и Бога, творящего из будущего, кажется противоречивой в терминах. Однако здесь могло бы быть полезным вспомнить о тех представлениях, о которых я писал в предыдущей главе, о творческих и искупительных потенциальных возможностях, кроющихся, как это ни парадоксально, в смирении Бога, и об «информационном» характере божественного действия, в чем-то схожим с Дао. Я уже не раз подчеркивал, что в богословии можно предположить, что высшая реальность действенна в информационном плане только потому, что она не проявляется в области причинной обусловленности, знакомой науке. Оно невидимо и не может быть названо. Оно снова возвращается к небытию. В даосизме высказываются интуитивные знания о том, что природа информационно оформляется деятельным невмешательством высшей реальности. Вместе с другими христианскими и иудейскими богословами я уже высказывал предположение, что так же и «самоустраненность» любого сильного божественного присутствия и парадоксальная скрытость божественной власти в скромной убеждающей любви позволяет творению появиться на свет и свободно и недетерминированно раскрыться в эволюции. В божественной самоопустошающей кенотической любви полнее всего проявляется это деятельное невмешательство.. В согласии с этими религиозными интуитивными чувствами богословие надежды также приписывает широчайшие возможности тому, что еще не наступило, в данном случае Абсолютному Будущему. Мы даже можем высказать предположение, что область, в которую «самоустраняется» Бог для того, чтобы дать эволюции возможность для сравнительно автономного самосозидания, представляет собой недоступное, но неопределимо богатое возможностями будущее51. Так как Бог - это будущее мира, то мы не можем найти Бога, только тщательно исследуя прошлое и настоящее. По этой причине высшая реальность лежит за пределами любой научной проверки и контроля, ориентированных только на прошлое. Но эмпирическая недосягаемость Бога согласуется с представлением о действенности божественного смирения и бесконечной щедрости божественной будущности52. И опять же, я допускаю, что библейское представление о Боге как о будущем мира может показаться новаторским потому, что наше мышление было полностью сформировано (или скорее деформировано) альтернативным восприятием реальности как фундаментального прошлого или как вечного настоящего. Мы не привыкли представлять себе власть и могущество как нечто, лежащее впереди, а не позади нас или над нами во вневременном пространстве совершенства Платона. И в то же время метафизика будущего не должна быть полностью чуждой всем тем из нас, кто сформировался под влиянием традиций, берущих начало от Авраама. Бесспорным и самым драгоценным вкладом библейской религии в человеческую жизнь и сознание есть созданное ею представление о том, что реальность формируется обетованием. Это представление обращает внимание на будущность. Призывая нас «надеяться на Господа», жить в вере и надежде, библейское видение неминуемо связывает полноту бытия с той областью, которую мы располагаем только «впереди», а не «над намда во вневременных небесах полного совершенства и не позади себя в застывшем мире физической причинной обусловленности прошлого. Кажется, что сейчас и наука почти готова кардинально отойти от характерного для нее понимания причинной обусловленности только как влияния прошлого на настоящее. Последние научные описания самоорганизации, хаоса и сложности в природе часто не могут скрыть неотступного ощущения, что эти случаи имеют предвосхищающий характер. Каким-то образом притягиваясь к неопределенному будущему, эти события не просто представляют собой прогнозируемый результат ряда детерминистских причин. Даже если считать, что хаос имеет физически детерминистский характер (в том смысле, что с точки зрения физики явления хаоса не нарушают строгих законов природы), тем не менее в этих системах на высших информационных уровнях иерархии все же могуг вс тречаться случаи появления новизны, которые невозможно спрогнозировать. Большая часть природных систем открыта неопределенным результатам, при том, что в таких системах не нарушаются законы физики и химии. Сложные физические системы развиваются во времени так, будто они «знают» заранее, к чему это приведет, и как эго происходит, нам еще до конца пе понятно. То состояние, которое эти системы приобретут в будущем, еще не актуализировано в настоящем, и оно незаметно формирует их в каждое лЬ нонспие эволюции, очерчивая их траектории in absentia, если можно гак выразиться. Наша метафизика будущих) составляет соответствующий ([юн для эт их явлений а также и для Дарвиновой эволюции. Метафизическое перемещение трансцендентное гм в будущее, по 1сияр\ де Шарден}'abaiile, не покажется шпереспым тем людям, которые удовлетворены современным положенном дел, или тем, кто стремится восстановить во всей полноте некую прошлую эпоху в истории природы, культуры или религии. Горизонт будущности не так ярок и для и пущих и о сравнению с неимущими. Одна ко, для топМггВбы поддерживать жпзиь и реализовать устремления неимущих и обездоленных, несчастны.' км.чи, anawan Яхве остается только будущее. Основная мысль профетнческон религии цключастс я в том, ч то мечты, иозннкающпе у бедных, вовсе не наивные иллюзии, но ключ к разгадке подлинной природы реальное™. Семена пашен метафизики будущего посеяны па полях бедности. Возможно, та», связи пая пашужизпьс мечтами и надещами обездоленных, то есть в «солидарности с жертвами», и мы можем открыться силе будущего. Усиленное внимание религии к прошлому или романтическая ностальгия по внеисторическому вечному настоящему, с другой стороны, может заставить нас со слишком большой легкостью узаконить ужасающие условия жизни несчастных и таким образом закрыть для нас то будущее, которое отворяют для нас страдания бедных. Таким образом, я бы хотел здесь высказать предположение, что метафизика, вытекающая из таких религиозных взглядов на тревожное, но при этом искупительное будущее, также дает нам логически последовательные рамки для того, чтобы можно было с богословской точки зрения понять факт биологической и космической эволюции. «Власть и сила будущего», которую более остро чувствуют бедные и угнетенные, будущее, в котором мы склонны видеть обновление и свежесть бытия, должно также служить фундаментальным объяснением эволюции природы. Та особая роль, которую божественное будущее играет в становлении нашей религиозной ментальности, дает богословию ключ к пониманию того, как Бог связан с остальной природой. С богословской точки зрения мы можем предположить, что эволюция вообще может произойти только потому, что, по аналогии, будущее, которое мы называем Ботом, обращается ко всей природе. В конечном итоге именно в результате «прихода Бога» ко всей Вселенной из неуловимого будущего эволюция имеет место. Так как приход Бога - это не вмешательство в область человеческой деятельности грубой внешней силы, а участие в этом мире и наполнение его своей энергией, то мы можем допустить, что и на тех уровнях космической и биологической эволюции, которые существовали до появления человека, он тоже не осуществляется силой принуждения. Приход Бота в природу, как и действенное невмешательство Дао, неотделим от уважения к существующей в данный момент автономии мира. Вступление Бога в настоящее и призыв к новому творению могут быть такими трудноуловимыми и приглушенными, что они нройдут незамеченными наукой, ориентированной на временное прошлое, и не будут поняты философским богословием, которое обращает наше внимание на вневременную и уже законченную полноту бытия. Наша метафизика будущего также может дать высшее объяснение случайности, закономерности и временному характеру, которые иногда называют «сырьем» Дарвиновой эволюции. Я думаю, что многие ученые согласятся со мной в том, что эволюция по Дарвину могла произойти только' во Вселенной точно определенного типа, во Вселенной с соот ветствующим уровнем случайности, закономерности и зависимости от времени. Удивительная история развития жизни, рассказанная нам эволюцией, никогда бы не появилась на свет в мире, в котором, например, случайность уничтожила бы всякую закономерность, или подчинение законам не давало бы простора для случайности, или где не существовало бы достаточного времени для адаптационного экспериментирования. Вселенная, в которой в действительности произошла эволюция, представляет собой поразительное смешение случайности, предсказуемости и продолжительности. Дать высшее объяснение, почему Вселенная приобрела эти характерные черты и почему они сочетаются именно так, позволяя совершится эволюции жизни, - законная функция богословия. Случайность Прежде всего давайте взглянем на случайность в природе. Эта черта объясняет события, которые ученые-эволюционисты называют произвольными и случайными. Я выскажу предположение, которое уже делалось и до меня, что богословие может толковать случайность (или отсутствие необходимости) природных явлений, таких, например, как генетические мутации, как свидетельство фундаментальной открытости природы новому творению30. Те же события, кот орые считаются совершенно случайными или абсурдными с точки зрения научного метода, ориентированного на застывшее каузальное прошлое, с богословской точки зрения можно рассматривать как неопределенное обновляющее будущее в современном незавершенном тленном космосе. В авраамических религиях в будущее смотрят' люди для того, чтобы именно понять смысл прошлых и современных событий31. Только наступление кардинально нового и непредсказуемого будущего может дать подлинное объяснение тому, что происходило до этого. Но для того чтобы появилось это будущее, определяющее идентичность всего вокруг, существующий порядок должен уступить ему место. Таким образом, собыгия. которые ученые-эволюционисты называют произвольными и случайными, с точки зрения эсхатологической метафизики являются примерами того, как существующий порядок дает дорогу новым формам. Без проявления случайных событий закономерности природы (например, законы физики или естественного отбора) превратили бы космос в вечную монотонность, закрытую от будущего. В нашей метафизике будущего мир в некотором смысле еще не реальность, и поэтому непознаваем, по крайней мере полностью. Итак, как раз существование в эволюции, которую так красочно описал Гущ, необъяснимых «случайностей» вполне ожидаемо в незавершенной Вселенной, действительный характер которой невозможно адгквал ю понять в настоящем53. Но и религиозная метафизика esse, и материалистическая метафизика прошлого, с другой стороны, не готовы с надеждой ждать познаваемости мира, в настоящий момент недоступной нам. Они настойчиво ищут ясности сейчас, в данный момент, и это упрямство неизбежно приводит к несовершенным теориям объяснения мира. Они проявляют нетерпение, которое напоминает нежелание гностиков мириться с тем, что реальность развивается с соответствующей ей скоростью. Метафизика будущего, со своей стороны, до! 1ускает неизбежную в данной ситуации неопределенность и неоднозначность в каждый момент настоящего. Некоторые собыгия в истории жизни, будь то нейтральные генетические мутации или случайное падение астероидов, делают будущую траекторию эволюции непредсказуемой. Но вместо того чтобы записывать такие случайности в область чистой «абсурдности», не вписывающейся в заведенный порядок, как с го понимают люди в наоноящий момент, метафизика надежды готова ждать более полной познаваемости - даже беско] гечно. Она смотрит в будущее, в котором путаница сокрою шого хаоса обретет форму, полную смысла, хотя, возможно, это будет только в эсхатологическом конце. Сама по себе естественная наука, которая уютно укрылась в нише доэво!люционпой материалистической метафизики, может говорить В будущем только сточки зрения цепочек причинной обусловленности, которые уже имели место, как было определено в ее рамках I кизбеж- ным следствием этого является то, что на ориентацию иаукп влшпрт аналогии и выводы, сделанные на основе предшествующих расчетов. Какие бы прогнозы на будущее ни делала наука, они ограничены тем, что она наблюдала априорно. В результате, если какие-то события значительно отклоняются от привычных моделей физической активности, их относят к статусу «случайных» и часто делают вывод, что весь эволюционный процесс в своей основе лишен смысла. С богословской точки зрения, однако, такие события, даже самые мучительные и трагические, могут согласовываться с незавершенным характером Вселенной, которая, возможно, станет полностью познаваема только тогда, когда до конца раскроется навстречу наступающему будущему. Согласно научному представлению еще со времен Ньютона, в мире должна господствовать необходимость, и мир должен быть лишен внутренней неопределенности. В нем должны главенствовать линейные процессы, которые легко передать при помощи математической аргументации. Если воспринимать природу таким образом, то ее саму и ее эволюцию можно образно свести к «алгоритмическому» процессу, нарисованному в отживших свое механистических размышлениях Д. Деннета. Следовательно, когда происходят новые, непредсказуемые события, их считают глупостью, результатом неточных измерений или научного невежества. Такая Вселенная так жестко скована в своем подобострастии перед вечными законами, что в ней не может случиться ничего такого, чего нельзя было бы спрогнозировать на основе научных знаний о прошлом54. Однако очевидно, что реальные итоги эволюции непредсказуемы. Например, появление жизни и сознания в результате эволюции невозможно было бы предсказать даже при тщательном изучении ранних периодов становления космоса. Поэтому нам следует пойти дальше гносеологических предположений сциентизма, материалистической метафизики и детерминизма для того, чтобы понять, почему в эволюции могут появиться такие новые формы бытия. Мы должны отвеси существенную роль случайности. Случайность - это не маска для скрытой, еще не понятой необходимости. Скорее это путь, по которому космос вырывается из пут полного подчинения заведенному порядку и открывается навстречу будущему. Случайные события - это неотъемлемая часть мира, открытого перед эволюционной новизной. И именно такие события мы можем ожидать в мире, в котором высшее основание и источник побуждает мир обрести независимость, раскрываясь навстречу будущему. Закон А что же мы тогда можем сказать о безжалостной размеренности таких законов природы, как естественный отбор? Разве детерминизм инвариантности, который мы приписываем законам физики, или неумолимое фильтрование ДНК естественным отбором не являются свиде тельством обезличенной Вселенной, управляемой слепой необходимостью и, следовательно, «бесцельной » в том же смысле, о котором говорят дарвинистские ультра-адаптационисты2 Как такая непростительная особенность природы (которую мы видим в «законе» естественного отбора) всегда защищать сильного и уничтожа ть слабого может согласовываться с верой вто, что мы живем во Вселенной, полной высшего смысла, во Вселенной, о которой заботится сострадательный Бог? Не является ли естественный отбор чисто детермииистским, 'алгоритмическим», безжалостным и бессмысленным процессом, как утверждают Р. Докинз и Д. Деннет? И, что важнее всего, разве закоснелость законопослушного детерминизма природы не закрывает от нас новое будущее? Давайте на одно мгновение представим себе, что естественный от бор - такой же неразумный и безличный процесс, как например, закон притяжения. Означает ли эрот элеменг несгибаемой необходимости в естественном отборе или фактически в любом другом единообразном сочетании природных явлений, что природа так строго управляется неразумным детерминизмом, что исключается появление действительно нового и непредсказуемого смыслоносного будущего? Вовсе нет Закономерность па одном уровне иерархической структуры природы необходима для появления новизны и неопределенности на другой. Попробуйте вообразить Вселенную, лишенную пргдеказуемоюхэда с обытш, открытого современной наукой Такой мир был бы полностью лишен порядка и идентичности, было бы невозможно появление чего-либо повощ так как не было бы ничего достаточно определенного. е’мособЛИго трансформироваться. Эволюционная новизна не может шли икнуть и абсолютном хаосе, потому что в таком случае ничто не отличает новое от старого. Если аспект случайности необходим цля того, чтобы природа открылась навстречу новому творению, не менее справедливо и то. что для того чтобы мир оставался стабильным и долговечным и мог иметь будущее, нужна некоторая степень закономерности и предсказуемости, вроде той, что мы видим в законах физики или естественного отбора. Мир, открытый навстречу будущему, не обладай он при этом надежностью «необходимости», было бы так же трудно представить себе, как и мир, лишенный случайности. Закономерность и прогнозируемость природы необходимы для того, чтобы естественные процессы не прерывались и не приобретали бы крайней неустойчивости4. Время И наконец, факт существования необратимого времени, третьего необходимого условия эволюции, также может получить соответствующее объяснение в рамках богословской метафизики будущего. В конечном итоге именно наступлегше будущего позволяет каяедому моменту настоящего отступать в зафиксированное прошлое, чтобы на его месте появились друг ие новые моменты. В этом смысле прошлое, па единственном осповапнн которого наука стремится объяснять настоящее, само по себе продета вляет собой «остаток» открытости природы перед будущностью, которын уже прошел. Будущее, в таком случае, это дар, и его стабильность как зафиксированная фактичность обязана своим существованием «верности» всегда нового будущего. Без последовательного неуклонного прихода будущего не было бы перехода настоящего в прошлое и, следовательно не было бы временной последовательности моментов, н которых может произойти эволюция, не было бы зафиксированного прошлого которое каузально вступает в настоящее. Суммируя все вышесказанное, следует сказать, что синтез случай- nwrn. закономерности и временного характера, которые составляют основу биологической эволюции, в действительности характерен для реет бытия Природы. Все во Вселенной, включая и наше собственное существование, участвует в случайности, то есть в событиях, которые не являются изначально необходимыми: в закономерной «необходимости», прогнозируемые модели которой организуют событии в узнаваемые и " См. W' illl|:и ( РлппгЫ.чтц. Ibu’tinlи I'batltifiy J Salim’, ed. lol I’clcrs (l.oui?villc, Ky.. WcMminMcr/ John Knox Press, 72-122. позшваемые обстоятельства; и во времени, последовательность моментов которого создает возможности для постоянного появления новых типов бытия и для творческой трансформации современных форм порядка. Когда мы ищем высшее объяснение эволюции, мы должны объяснить космическое смешение случайности, прогнозируемости и временного характера, которые делают эволюцию возможной и о которых наука не задает вопросов, будучи ограниченной своим методом исследования. Я считаю, что метафизика будущего на основе библейского видения космоса и обещания Абсолютного Будущего закладывает наиболее приемлемый метафизический фундамент из этих трех аспектов нашего мира. Не подменяя собой специфику научной работы, такой взгляд на реальность дает нам высшее объяснение эволюции.
<< | >>
Источник: Хот Джои. Бог после Дарвина. Богословие эволюции. 2011

Еще по теме Высшее объяснение эволюции:

  1. ЭВОЛЮЦИЯ ДУХОВНОГО ОПЫТА
  2. Современные модели объяснения политики
  3. 2.2. Дарвинизм о движущих силах эволюции
  4. 2.6. Креационно-сальтационный преформизм - версия для объяснения вопроса развития жизни на Земле
  5. I V Высшее должностное лицо при короле и герметический философ
  6. ЛУИ Д’ЭСТИССАК Наместник Пуату и Сентонжа Высшее должностное лицо при короле и герметический философ
  7. 5.3 Эволюционный подход к объяснению динамики культуры
  8. ЭВОЛЮЦИЯ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ ИСКУССТВА И ФИЛОСОФИИ Ю. Н. Давыдов
  9. Высшее объяснение эволюции
  10. Эволюция и божественный кенозис
  11. Глава 10 КОСМИЧЕСКАЯ ЭВОЛЮЦИЯ И БОЖЕСТВЕННОЕ ДЕЯНИЕ
  12. СОТВОРЕНИЕ МИРА, ЭВОЛЮЦИЯ И ИСТОРИЧЕСКИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА
  13. 5.1. История Права в призме духовной эволюции России и Запада
  14. Эволюция и история
  15. Критические замечания: Парсонс об эволюции
  16. § 1. Природа как фактор социальной и экономической эволюции
  17. КРАТКОЕ ОПИСАНИЕ ЭВОЛЮЦИИ ЗЕМЛИ
  18. Эволюция биосферы
  19. 2. Эволюция полевых форм материи