<<
>>

XXVIII. Исполненные любови к Богу слова отца показывают здесь, какое изменение произошло в нем, как он, вконец очистившись, соединился с Богом, и из какого каким стал, К концу он, богословствуя, говорит (еще) и об ангелах

О, как безмерно благоутробие Твое, Спасителю! Как Ты удостоил меня соделаться членом Твоим, (меня) нечистого, погибшего и блудного? И как облек меня в светлейшую одежду, блистающую сиянием бессмертия и содевающую светом все мои члены? Ибо пречистое и Божественное тело Твое все блистает огнем Божества Твоего, растворившись и неизреченно смешавшись [с Ним].
Итак, Ты и мне даровал его, Боже мой, ибо нечистая и тленная сия храмина (тела моего) соединилась с пречистым Твоим телом, и кровь моя смешалась с кровию Твоею; знаю, что я соединился и с Божеством Твоим, и соделался телом Твоим чистейшим, членом Твоим блистающим, членом, поистине святым, членом светлым, прозрачным и сияющим. Я вижу красоту (Твою), вижу сияние, (как) в зеркале, вижу свет благодати Твоей и изумляюсь неизреченному [чуду] света, прихожу в исступление, замечая себя самого, из какого каким — о, чудо — я стал, и страшусь, и стыжусь себя самого* и как бы Тебя Самого почитаю и боюсь, и совершенно недоумеваю в заботе о том, где бы мне сесть, и к кому приблизиться, и где склонить эти члены Твои, для каких дел и деяний мне употребить их — эти страшные и Божественные (члены). Дай мне, о Творче, и Создателю, и Боже мой, и говорить и делать то, о чем говорю я. Ибо если я не исполняю на деле того, о чем говорю, то я стал медью, громко и всуе звенящей (1 Кор. 13,1) и не чувствующей звука ударов. Но не попусти и не оставь, и не дай, Спасителю мой, заблуждаться мне жалкому, нищему и странному, должному Тебе десять тысяч талантов (Мф. 18, 24). Но как некогда, так и ныне, Слове, соделай: ибо тогда от наследия и всей земли отеческой, от отца, братьев, матери, своих и чужих, и всех других сродников и друзей Ты отделил меня, Спасе, грешника и худшего всех их, воспринял в пречистые Твои объятия — явившегося неблагодарным за Твои благодеяния; так и ныне помилуй меня, Милости- ве, так и даже более умилосердись ко мне, о Боже мой, и охраняй меня, и обуздывай (неправые) движения духа моего, и сделай меня способным долготерпеливо переносить всякое искушение и печаль житейскую, и что я сам себе причиняю (своим) худым мудрованием, чем искушает меня завистливый бесовский род, и что делом и словом причиняют мне немощные из этих братий моих.
Увы и горе мне! так как члены мои губят меня, и чрез них же опять я страдаю, влеком бывая ногами — я, которому главою предназначено быть. Ходя босыми ногами, я исколол их тернием и сильно страдаю, не вынося боли. Одна из ног моих идет вперед, другая, напротив, обращается назад; они тащат и влачат меня туда и сюда, я спотыкаюсь и падаю вниз. Итак, я не могу (уже) следовать за всеми. Худо — лежать, но и ходить так еще хуже, нежели лежать, ибо (это) поистине ужасно, так как превосходит всякие иные несчастия. Дай мне, Господи, сокрушение и плач и сподоби во мраке сей жизни, в этом мире — юдоли скорби, поработать Тебе и добре послужить и святые заповеди Твои сохранить. Благодарю Тебя, что Ты дал мне жить, и знать Тебя, и поклоняться (Тебе), Боже мой. Ибо это есть жизнь, (чтобы) знать Тебя, единого Бога, Создателя и Творца всех, нерожденного, несозданного, единого, безначального, и Сына Твоего, от Тебя рожденного (Ин. 17, 3), и исходящего (от Тебя) Всесвятого Духа всехвальную Троичную Единицу, Которой поклоняться и благочестно служить — превосходнее всякой иной славы, назвал ли бы ты земную (славу) или небесную. Ибо что есть слова ангелов, архангелов, господств, херувимов и серафимов и всех прочих небесных воинств, (что есть слава их), или свет бессмертия, или радость, или сияние жизни невещественной, как не единый свет Святой Троицы, нераздельно трояко разделяе мый, который един в трех лицах и недоведомо познаваем, поскольку Он хочет. Ибо невозможно, чтобы тварь так знала Творца всего, как Он Сам Себя знает по естеству; по благодати же видят Его и разумеют все ангелы и всякая тварная природа, не постигая, но разумея, поскольку Свет этот пожелает быть познанным или явиться слепым, а также и видящим, конечно49. Ибо и глаз без света не видит, но зрение он получает от света, так как он им произведен. Назовешь ли ты телесное или бестелесное, найдешь, что все Бог сотворил, что на небесах (о чем бы ты ни услышал), что на земле и что в безднах. И для всего этого единою жизнью и славой, единым желанием и единым царством, богатством, радостью, венцом, победой, миром и всяким иным благолепием является познание Начала и Причины, от Которой все произведено и произошло.
Она есть составление вышнего и нижнего. Она — упорядочение всего умопостигаемого, Она — уяснение всего видимого. Ее имели крепким стоянием ангелы, обогатившиеся еще большим познанием и страхом, когда они увидели падение сатаны и прельщенных с ним самомнением. Ибо которые только забыли Ее, те и пали, поработившись превозношением; те же, которые, напротив, имели Ее в разуме, возвысились страхом и любовью, прилепившись ко Владыке своему. Поэтому познание власти (Господней) умножило (в них) также и любовь, так как они увидели еще более блистательный и яснейший свет Святой Троицы; а это опять отражало всякую иную мысль и делало неизменными тех, которые, получив вначале изменяемую природу, пребывают на высоте небожителей. XXX. Благодарение Богу за дары, которых святой отец удостоился от Него, и о том, что достоинство священства и игуменства страшно даже для ангелов Я не могу, Владыко, говорить, хотя бы и хотел. Ибо что вообще скажу я, будучи нечист и в помыслах, и в действиях, и во всех представлениях? Однако уязвленный душою и горя внутри, я хотя нечто желаю сказать Тебе, о Боже мой. Ибо я вижу всего себя, и Ты, как Бог мой, ведаешь, что я от (самого) рождения осквернил все телесные и душевные члены свои, будучи весь грехом. Усматривая милость и человеколюбие и многие Твои благодеяния, которые Ты соделал на мне, я становлюсь безгласным и едва не мертвею, и постоянно тужу и печалюсь, несчастный, так как я недостоин всех (Твоих) благ. Когда же, придя в себя, я восхощу, Христе, помыслить в уме о множестве грехов своих и о том, что я не сделал в жизни ни одного доброго (дела), но вместо наказания и праведного Твоего гнева, который я должен был бы понести, как много раз огорчивший Тебя, Ты, напротив, удостоил меня ныне столь великих благ; то прихожу в отчаяние и боюсь суда Твоего, так как (доныне) я повседневно грехи (к грехам) прилагаю; и трепещу, чтобы великого милосердия и человеколюбия Твоего Ты не обратил (мне) в ярость большего наказания, так как, благодетельствуемый (Тобою), я тем более являюсь неблагодарным к Тебе, будучи злым рабом у Тебя — благого Владыки.
Поэтому всему прочему, что служило к терпению, доставляя мне надежду жизни вечной, я много (раз) радовался, как Тебе одному ведомо, уповая чрез то на благость и милосердие Твое. Ибо для того Ты, Христе мой, и взял меня от всего мира и отделил от всех сродников и друзей, чтобы помиловать и спасти меня. Уверяемый в этом Твоею благодатию, я имел ненасытную радость и твердую надежду. О двух же этих последних, которым Ты, Царю мой, благоволил быть во мне, я не знаю, что мне сказать. Они и душу мою и ум лишают слова, и останавливают действия и всякие мысли, и даже отягощают величием славы Твоей, едва не убеждая меня, Спасителю мой, [так] упраздниться, чтобы ничего не говорить, ничего не делать, ничего из этих (вещей) не касаться. И я сам недоумеваю, удивляюсь и печалюсь, как я, несчастный, согласился служить и литургисать при таких неизреченных (таинствах), на которые ангелы трепещут взирать без страха, (чего) убоялись пророки, услыша о непостижимом (деле) славы и вместе домостроительства, (о чем) апостолы, мученики и множество учителей вопиют и взывают, что они недостойны открыто проповедовать (о том) всем находящимся в мире. Как же я, погибший и блудный, как я, презренный, удостоился стать игуменом братий, священнодействователем Божественных таинств и служителем пречистой Троицы? Ибо, когда полагается хлеб и вливается вино в знаменование плоти и крови Твоей, Слове, тогда там бываешь Ты Сам — Бог мой и Слово, и они поистине делаются телом Твоим и кровию, наитием Духа и силою Вышнего; и мы дерзаем касаться Бога, неприступного, лучше же — обитающего в свете неприступном — не только для этой тленной человеческой природы, но и всем умным воинствам ангелов. Итак, это неизреченное, это сверхъестественное дело и предприятие, для совершения которого я поставлен, внушает мне также созерцать пред очами смерть. Поэтому, оставив радости, я объят бываю трепетом, так как знаю, что ни мне, ни кому-либо другому невозможно литургисать достойно и проводит!» в теле жизнь как бы ангельскую, лучше же сверхангельскую, дабы как показало это слово и содержит (Божественная) истина, и по достоинству стать ближайшим (к Богу самих) ангелов, как прикасающемуся руками и вкушающему устами Того, Которому они предстоят со страхом и трепетом50. * А какая душа понесет суд над братиями, над которыми я поставлен быть пастырем? Какой ум будет в состоянии неосужденно испы тывать мысли каждого (из них) в отдельности и все свои (обязанности) нести без опущения, избавляя себя [в то же время] от осуждения их? Я не думаю, чтобы это каким-либо образом возможно было для людей. Итак, я убеждаюсь и хочу лучше быть учеником, служа воле одного и слушая слов его, (чтобы) за одно это и отчет отдать, чем служить нравам и волям многих, испытывать их мысли, исследовать намерения и еще глубже исследовать их действия и помыслы, потому что и меня ожидает суд, и я должен дать ответ за грехи тех, пасти которых по неизреченным судьбам Божиим из всех избран я один. Ибо каждый будет судиться и даст, конечно, отчет в том, что он сам сделал доброго или злого. Я же один за каждого воздал ответ. И как я хочу спастись или быть помилованным, когда я даже для спасения своей жалкой души не могу показать никакого дела? Ибо вполне будь уверен, что я не имею, что сказать, так как никогда не сделал ни малою, ни великого дела, чрез которое могу избавиться от вечного огня. Но, о человеколюбивый и благоутробный Спасителю, дай мне, смиренному, Божественную силу, так чтобы я разумно чрез слово пас тех братий, которых Ты дал мне, наставляя (их) на пажити Божественных Твоих законов, и возводил бы в обители горнего царствия спасенными, целыми, невредимыми, блистающими красотою добродетелей и достойными поклонниками страшного престола Твоего. И меня также, недостойного, восприими от мира, хотя и покрытою многими греховными язвами, но, однако, вместе с тем и служителя, и непотребного раба Твоего, и к ликам избранных, имиже веси судьбами, вместе с учениками моими сопричти, дабы мы все вместе видели славу Твою Божественную и наслаждались неизреченными благами Твоими, Христе. Ибо Ты — наслаждение, утеха и слава горячо любящих Тебя во веки веков. Аминь.
<< | >>
Источник: Д. Ю. Дорофеев. Книга ангелов: Антология. 2001

Еще по теме XXVIII. Исполненные любови к Богу слова отца показывают здесь, какое изменение произошло в нем, как он, вконец очистившись, соединился с Богом, и из какого каким стал, К концу он, богословствуя, говорит (еще) и об ангелах:

  1. XXVIII. Исполненные любови к Богу слова отца показывают здесь, какое изменение произошло в нем, как он, вконец очистившись, соединился с Богом, и из какого каким стал, К концу он, богословствуя, говорит (еще) и об ангелах