<<
>>

Глава 10 Повторение и краткое изложение ангельского благочиния

1. Итак, мы показали, что самый старший порядок приближенных к Богу умов, священноначальствуемый совершенноначальным озарением, непосредственно к нему простираясь, очищается, просвещается и совершенствуется сокровеннейшим и яснейшим светом Богоначалия; сокровеннейшим — как более разумным и более простым и единотворящим, а яснейшим — как перводанным, первоявленным и более цельным, в него как в чистый порядок полнее изливаемым, затем им соответственно второй чин, а вторым третий, третьим же наша священная иерархия в божественной гармонии и соразмерности по тому же закону благоупорядочного чиноначалия священноначально возводится к преначальному Началу и Завершению всякого порядка. 2. Все умы суть выразители61 и вестники (ангелы) тех, кто им предшествует, старшие — Бога, их движущего, а прочие соответственно — умов, движимых Богом. Ибо всеобщая пресущественная Гармония до такой степени предусмотрела священный порядок и упорядоченное возведение каждого из словесных и разумных существ, что и для каждой иерархии установила святопристойные чины, и каждую иерархию мы видим разъятой на первые, средние и последние силы, и каждый, собственно говоря, чин Она разделила на те же самые боговдохновенные согласия. Потому и говорят богословы, что божественнейшие серафимы62 друг другу взывают (см Ис. 6,3), ясно тем, как я полагаю, показывая, что первые преподают вторым богословские знания. 3. Я могу, пожалуй, с полным основанием добавить, что и сам по себе каждый небесный и человеческий ум имеет собственные и первые, и средние63, и последние чины и силы, соответственно проявляющиеся для своих уже упомянутых восхождений к священноначальным озарениям по мере каждого, благодаря которым каждый — насколько ему дозволено и доступно — причащается пречистому очищению, преисполненному свету и предсовершен- ному совершенству. Ибо нет ничего самого-по-себе-совершенного или вообще не нуждающегося в совершенстве, кроме истинно Са- мосовершенного и Предсовершенного. Глава 11 Почему все небесные сущности называются общим именем — небесные силы 1. Определив их, стоит подумать, по какой причине все ангельские сущности вместе мы обыкновенно называем небесными силами (см. Пс. 23, 10; 79, 5; 102, 21; 148, 2; Дан. 3, 61). Ведь нельзя же сказать, как об ангелах, что порядок святых сил есть самый последний из всех, что хотя порядки высших сущностей причастны святопристойному озарению низших, последние же озарению первых — никогда, и что якобы поэтому все божественные умы называются небесными силами, а серафимами, престолами и господствами — нет. В самом деле, последние сущности не причастны свойствам высших полностью. Однако и ангелы, и еще прежде их архангелы, и начала, и власти, полагаемые богословием после сил, часто вместе с остальными святыми сущностями называются нами обобщенно небесными силами. 2. Мы же говорим, что, используя имя небесных сил для всех вообще сущностей, мы не вносим какого-либо смешения в свойства каждого порядка, но поскольку все небесные умы в соответствии с надмирным своим значением разделяются на три: на сущность, силу64 и действие (энергию), — то когда мы, невзирая на различия, называем небесными сущностями или небесными силами все или некоторые из них, следует понимать, что мы тех, о ком идет речь, представляем иносказательно, по сущности или силе каждого из них, ибо высшие свойства уже достаточно определенных нами святых сил отнюдь не приписываем также и меньшим сущностям в нарушение несмешиваемого чиноначалия ангельских порядков. Ведь согласно принципу, много раз нами прямо изложенному, высочайшие порядки в избытке обладают священными свойствами65 также и низших, но последние высшей целостности старших не имеют, так как им через первых лишь частично, по мере их, передаются первоначальные озарения.
Глава 14 Что означает сообщаемое преданием число ангелов И то, как я полагаю, достойно внимания разума, почему предание Речений говорит об ангелах, что их «тысячи тысяч» и «тьмы тем» (Дан. 7, 10; Откр. 5, И), самые предельные из известных нам чисел повторяя и умножая их друг на друга и с их помощью ясно показывая, что чины небесных сущностей для нас неисчислимы. Ибо многочисленны блаженные воинства надмирных умов, которые превосходят слабую66 и ограниченную меру наших вещественных чисел, и осознанно их число определяет лишь свойственное им надмирное небесное разумение и знание, преблаженно им даруемое богоначальной и всеведущей премудростью Творца пресущест- венно сущей началом всего, и причиной, все осуществляющей, и всесодержащей силой, и всеохватывающим завершением. Глава 15 Что означают зримые отображения ангельских сил, что подобие огню, что человеческий вид, что глаза, что ноздри, что уши, что уста, что осязание, что веки, что брови, что цветущий возраст, что зубы, что плечи, что локти и руки, что сердце, что грудь и хребет, что ноги, что крылья, что нагота, что платье, что блистающая одежда и что священническая, что поясы, что жезлы, что копья, что секира, что землемерные верви, что ветры, что облака, что медь, что электрум, что их сонмы, что шум, что цвета различных каменьев, что образ льва, тельца и орла, что кони, что различия конских мастей, что реки, что колесницы, что колеса и что радость ангелов, о которой в Писании идет речь 1. Давай же, если угодно, доставляя, наконец, нашему умственному оку отдых от подобающего ангелам напряжения, которое требуется для редкостных и возвышенных созерцаний, снизойдя к разде ленной и многочастной широте разнообразных ангельских изображений, имеющих много видов, от них как от образов вновь путел* анализа возвратимся к простоте небесных умов. Но прежде да будет тебе известно, что когда разъяснения священно запечатленных образов обнаруживают, что одни и те же порядки небесных сущностей порой священноначальствуемы, и что одни и те же, как было сказано, имеют и первые, и средние, и последние силы, — то при таком способе толкования не привносится никакого неуместного смысла ведь если бы мы говорили, что некоторые чины священноначальст- вуются первыми, затем над ними же священноначальствуя, и первые, в свою очередь, священноначальствуя над последними, ими же самими и священноначальствуются, — это было бы воистину нелепо и исполнено великой путаницы; если же мы говорим, что они священно- начальствуют, но уже не над теми, кем священноначальствуются, и священноначальствуются не теми же самыми, над кем священнона- чальствуют, но каждый сам священноначальствуется первыми, а свя- щенноначальствует над последними, то не без основания67, пожалуй, можно сказать, что священнозданные изображения в Речениях могут иногда подобающим образом и правильно прилагаться и к первым, и к средним, и к последним силам. В самом деле, к вершине обратясь устремляться, и вокруг себя неуклонно собирать свои охранительные силы, и быть причастным их промыслительной мощи в приобщающем излиянии на низших — это воистину подобает всем небесным сущностям, хотя одним в высшей степени и всецело, как уже много раз было сказано, а другим лишь отчасти и в более слабой степени. 2. Однако следует обратиться к Слову и при первом разъяснении образов исследовать, почему богословие, почти всем, оказывается, предпочитает священноописание огня. В самом деле, ты обнаружишь, что оно изображает не только огненные колеса (см. Иез. 10,2,6-7; Дан. 7,9), но и огненных животных (см. Иез. 1,13-14), и мужей, как огонь блистающих (см. Мф. 28, 3), и груды огненного угля вокруг самих небесных сущностей полагает (см. Иез. 1,13; 10, 2), и реки, с нестерпимым шумом пылающие огнем (см. Дан. 7, 9). Но и престолы, говорит богословие, огненны (см. Дан. 7, 9; Откр. 4, 5), и то, что сами высочайшие серафимы суть сожигатели68, оно раскрывает в самом их имени и наделяет их свойством и действием огня, и вообще, и горе и долу избирательно предпочитает созидание огненных образов. Так вот, уподобление огню обнаруживает, я полагаю, высшую степень богоподобия небесных умов. Ибо священные богословы пресущественную и неизобразимую Сущность часто описывают в виде огня (см. Исх.3,2; 14,24; 19,18; Втор. 4,11—12, 24; Пс. 77,14; 103, 4; Ис. 4, 5; 29, 6; 30,30; Иез. 1, 27-28; 8, 2; Дан. 10, 6; Евр. 12, 29), как имеющего многие видимые отображения, если можно так выразиться, богоначального своеобразия. Ведь чувственный огонь есть, так сказать, во всем, и через все не смешиваясь проходит, и ото всего обособлен, и, будучи совершенно явным, вместе с тем как бы и сокровен, незаметен сам по себе, если нет подходящего вещества, в котором он мог бы проявить свое действие, неуловим и невидим, обладает властью надо всем и изменяет то, в чем оказывается для своего воздействия, передает себя всему, тем или иным образом к нему приближающемуся, возобновляется от воспламеняющего жара, все освещает ясными озарениями, необорим, несмешан, избирателен, неизменен, устремлен ввысь, быстр, возвышен, не перенося никакого принижения к земле, находится в непрестанном и однообразном движении и движет других, всеобъемлющ, необъятен, не нуждается ни в чем другом, тайно взращивая самого себя и являя свое величие воспринимающим его веществам, деятелен, могущ, всему присущ невидимо, будучи в небрежении, кажется несуществующим, трением же, как неким исканием, естественно и просто внезапно выявляется и вновь непостижимым образом улетает и, всем себя щедро раздавая, не уменьшается. И еще многие можно обнаружить особые свойства огня — словно бы чувственные отображения богоначального действия. Потому-то знающие это богомудрые толкователи и создают изображения небесных сущностей из огня, тем самым раскрывая их богоподобие и, в меру возможного, богоподражание. 3. Но и человеческий образ (см. Иез. 1, 10; Откр. 4, 7) им приписывают, потому что человек обладает разумом и способностью устремлять свои взоры вверх, а также из-за прямизны и правильности его внешнего вида и свойственного его природе первенства и предводительства, и из-за того, что хотя он по своим чувствам69 словно бы наименьший, если сравнить их с прочими способностями неразумных животных, но властвует надо всеми (см. Быт. 1,26-28) по силе и обилию ума, и превосходству разумного знания, и по природной не- порабощенности и непокорности души. Можно, как я полагаю, и в каждой из множества наших телесных частей отыскать подобающие отображения небесных сил, утверждая, что зрительные способности выражают чистейшую устремленность ввысь, к божественным све- там, и еще нежное, мягкое, беспрепятственное, быстрое, чистое и бесстрастно открытое приятие божественных озарений; различительные силы обоняния означают восприимчивость, в меру возможного, к превышающему разум распространению благоухания и способность искусно различать не таковое и полностью его избегать; силы слуха — причастность к богоначальному вдохновению и разумное приятие его; а вкусовые — насыщение духовной пищей и приятие божественных питающих потоков70 (см. Быт. 18, 8; 19,3; Пс. 64, 10-11); осязательные же — способность четко распознавать подходящее и наносящее вред; веки и брови — хранение богосозерцательных размышлений; цветущий и юный возраст есть образ вечно цветущей жизненной силы; зубы означают способность разделять то питающее их совершенство, которое им дается (ибо каждая разумная сущность даруемое ей от высшей божественной сущности единое разумение промыс- лительной силой71 разделяет и множит для соответственного возведения меньшей сущности); плечи же, локти и, опять-таки, руки — творческое, энергичное и деятельное начало; а сердце72 есть символ богоподобной жизни, свою жизненную силу на управляемое Промыслом благодатно рассеивающей; грудь, в свою очередь, являет неутомимость и способность охранять присущее словно бы находящемуся в ней сердцу распространение жизни; хребет же — то, что содержит в себе все животворные силы; ноги — подвижность, скорость и способность к вечному стремительному движению к божественному. Потому богословие и изобразило ноги святых умов окрыленными73 (см. Ис. 6, 2; Иез. 1, 7). Ибо крыло указывает на возносящую ввысь быстроту, близость к небу, направленность их пути к вершине и, благодаря устремлению вверх, удаленность от всего книзу тяготеющего, а легкость крыл — на полное отсутствие приземленности и всецело чистое и ничем не отягченное восхождение к высоте; нагота же и необутость означают вольность, легкость, необре- мененность и свободу от всякого внешнего прибавления и уподобление, в меру возможного, божественной простоте. 4. Но поскольку простая и «многоразличная премудрость»74 (Еф. 3, 10) и непокрытых, опять-таки, одевает, и некие орудия (см. Иез. 9, 1) дает им носить, то и мы, по мере наших сил, давай раскроем смысл священных покровов и орудий небесных умов. Ведь светлая и огненная одежда {см. Лк. 24, 4; Откр. 9, 17; 15, 6), я полагаю, своим подобием огню означает их богоподобие и способность просвещать согласно их небесной участи, где свет75, умопостигаемо все озаряющий, или разумно озаряемое, а священническая одежда (см. Иез. 9, 2; 10, 6; Откр. 1, 13) — способность приводить к божественным мистическим созерцаниям и освящение всей жизни; пояса (см. Иез. 9, 2; Дан. 10, 5; Откр. 15, 6) же означают хранение их плодотворных сил и их свойство собираться воедино, сосредотачиваясь обособленно в себе самом и вокруг самого себя оборачиваясь в строгом порядке и в неизменном тождестве; 5. жезлы (см. Суд. 6, 21; Пс. 2, 9; 44, 7; Зах. 11, 10) — еще и царственность, владычественность и прямое свершение всего; копья же (см. 2 Мак. 5, 2) и секиры (см. Иез. 9, 2) — отделение с ними несходного и быстроту, действенность и предприимчивость их различающих сил; а землемерные и зодческие орудия (см. Иез. 40, 3, 5; 47, 3; Амос. 7,7; Зах. 2,551; Откр. 21,15) — их искусство закладывать основания, строить и завершать работу и все остальное, что касается их возводящего и обращающего низших промысла. Иногда изображаемые орудия святых ангелов (см. Откр. 20,1) суть символы Божьего суда (см. Чис. 22,23; 2 Цар. 24,16-17; Иер. 24; Откр. 20) над нами, ибо одни показывают исправительное наказание или карающее правосудие, а другие — избавление от напасти, или конец наказания, или восстановление прежнего благополучия, или прибавление иных даров, малых или великих, воспринимаемых чувством или постигаемых умом, и прозорливый ум нисколько не затруднится сопоставить соответственным образом видимое с невидимым. 6. А то, что они называются ветрами76 (см. 2 Цар. 22,11; Пс. 17,11; 103,3; Иез. 1,4; 3,14; Дан. 7,2; Зах. 6,5), показывает их быстрое и на все почти мгновенно77 распространяющееся действие и способность перемещаться сверху7* вниз и снизу снова ввысь, поднимая низших до все большей высоты и побуждая высших к приобщающему и про- мыслительному воздействию на меньших. Но можно, пожалуй, сказать, что название воздушного духа, которое дается ветру, также выражает и богоподобие небесных умов. Ведь и он несет в себе подобие и образ богоначального действия (как нами более подробно показано в «Символическом богословии»79 при толковании четырех стихий), из-за своей природной животворной подвижности и быстроты и неудержимости перемещения, и потому, что тайна начал и завершений их движения для нас неведома и невидима. Ибо «не знаешь, — говорит Господь, откуда приходит и куда уходит» (Ин. 3,8). Но и в видимость облака (см. Иез. 1,4; 10,3; Деян. 1,9; Откр. 10,1) богословие их облекает, обозначая тем самым, что священные умы надмирно исполняются80 сокровенного света, неявно принимая первоначальное явление света и щедро, уже во вторичном явлении посылая его на низших соразмерно им, и еще, что им присуща способность оплодотворять, рождать, взращивать и совершенствовать, поскольку они порождают умственный дождь, побуждающий обильными потоками приемлющее81 его чрево к дающим жизнь родам. 7. Если же богословие приписывает небесным сущностям вид и меди (см. Иез. 1, 7, 40,3; Дан. 10, 6), и электрума (см. Иез. 1,4, 27; 8, 2), и многоцветных камней (Иез. 1, 26; 10,1,9; Откр. 4, 6), то потому, что электрум как златовидный и вместе с тем сребровидный дает незамутненное, как у золота, неистощимое, неумаляемое и чистое свечение и ясный, как у серебра, подобный свету небесный отблеск; у меди же, согласно уже высказанным соображениям, надлежит подчеркнуть ее сходство с огнем или сходство с золотом; а многоцветные разновидности каменьев раскрывают, надо думать, либо как белые — подобие свету, либо как красные — огню, либо как желтые — золоту, либо как зеленые — нежный цветущий возраст, и для каждого вида ты обнаружишь мистическое толкование запечатленных образов. Но поскольку об этом, в меру наших сил, я полагаю, сказано достаточно, следует перейти к священному разъяснению отраженного в Священном Писании звероподобия небесных умов. 8. Образ льва (см. Иез. 1, 10; Откр. 4, 7), надо полагать, раскрывает их главенство, и силу, и неукротимость, и то, что они, по мере сил, уподобляются сокровенности неизъяснимого Богоначалия утаиванием и мистически неявным сокрытием умственных следов82 (ср. Пс. 76, 20) на пути, возводящем к Нему по божественном озарении; образ тельца (см. Иез. 1,10; Откр. 4, 7) силу и цветущую мощь, расширяющую борозды ума для принятия небесных плодородных дождей, а рога — способность защищать и непобедимость; орла (см. Иез. 1, 10; Откр. 4, 7) — царственность, высоту парения и скорость полета и зоркость83, бдительность, проворство и искусность при добывании придающей силы пищи и способность, устремив могучие взоры ввысь, к обильному, пресветлому лучу богоначального солнечного света, взирать прямо, неколебимо и неуклонно; а образ коней (см. 4 Цар. 2, И; 6, 17; Иоил. 2, 4; Зах. 1, 8; 6, 2-3; Откр. 6, 2; 19,11,14) означает послушание и повиновение, белых — ясность и особую родственность божественному свету, вороных — сокровенность, рыжих — огненность и дерзновенность, а пегих черно-белой масти — ту переходную силу, которой связываются крайности и ради обращения либо опеки соединяются высшие с низшими и низшие с высшими. Но если бы мы не заботились о соразмерности сочинения, то поочередно все свойства упомянутых животных и все их телесные формы с полным основанием путем неподобных подобий связали бы с небесными силами: гневное их начало — с разумным мужеством, последний отголосок которого гнев, затем вожделение — с божественной любовью, все, коротко говоря, чувства неразумных животных и множество их телесных частей к невещественным помыслам небесных сущностей и единовидным силам возводя. Благоразумным же не только этого, но даже разъяснения хотя бы одного странного образа довольно для сходного истолкования подобных изображений. 9. Надо также рассмотреть, чтЪ в связи с небесными сущностями сообщается о реках (см. Иез. 47,1; Откр. 22, 1), колесах (см. Иез. 1, 15; 10, 6; Дан. 7, 9) и колесницах (см. Зах. 6, 1). Ведь огненные реки (см. Дан. 7,10) означают богоначальные потоки, дарующие им обильное и неоскудеваемое течение и питающие животворным плодородием, колесницы — сопряженную общность равночинных сущностей, крылатые же колеса, необратимо и неуклонно движущиеся вперед, означают их способность осуществлять движение по прямой и верной стезе, когда всякая их духовная колея надмирно направляется на один и тот же неуклонный прямой путь. Можно и согласно другому мистическому смыслу объяснить изображение разумных колес. Ведь им, как говорит богослов, дано название галгал (см. Иез. 10, 13): в еврейском языке оно означает «вращения» и «откровения». Ибо огненным и богоподобным колесам присущи вращения, поскольку они непрестанно движутся вокруг одного и того же Блага, и откровения, поскольку они раскрывают тайны, возводя самых ничтожных, и, нисходя, переносят озарения высших на низших. Нам остается сказать слово для объяснения радости (см. Лк. 15,7, 10) небесных порядков. Ведь они совершенно невосприимчивы к нашему исполненному страстью84 наслаждению, но сорадуются Богу, как говорит Писание, в обретении погибших, предаваясь богоподобной праздности85, и благообразному, чуждому зависти веселью при попечении и спасении обращаемых к Богу, и тому несказанному наслаждению86, которому часто бывали причастны и святые87 мужи, когда свыше на них нисходили божественные озарения. Пусть мною о священных изображениях будет сказано столько, — хотя этого и недостаточно для тщательного их разъяснения, однако сказанное способствует, как я полагаю, тому, чтобы мы не останавливались смиренно на образных впечатлениях. Если же ты возразишь, что мы упомянули не обо всех по порядку встречающихся в Речениях ангельских силах, действиях или образах, ответим, что воистину мы не достигли надмирного знания о них и, скорее, сами нуждаемся в ином просветителе и наставнике, а сказанному равносильно то, что мы вниманием обошли, позаботившись о соразмерности сочинения и превышающую нас тайну молчанием почтив.
<< | >>
Источник: Д. Ю. Дорофеев. Книга ангелов: Антология. 2001 {original}

Еще по теме Глава 10 Повторение и краткое изложение ангельского благочиния:

  1. Глава 2 Краткое изложение содержания книги
  2. ГЛАВА 2 КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ИСТОРИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ НАУКИ О РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (Исторические предпосылки психолингвистики)
  3. Краткое изложение теории функциональных систем
  4. Краткое изложение основных положений доклада[69]
  5. И. И. Богута. История философии в кратком изложении.-М.: Мысль, - 590, [1] с., 1995
  6. Теперь нам следует кратко рассмотреть вопрос о церковной дисциплине, изложение которого мы до этого момента откладывали
  7. § XXI Краткое повторение и подтверждение предшествующей главы. Замечание о системах Кедворта и Грю
  8. ИТАК, МАМА, ЧТО ВЫБЕРЕШЬ ТЫ? НАШ МАЛЫШ В ПЕРВЫЙ ГОД (конспект для тех, кто любит краткое изложение)
  9. ФАКРАСИСА ПРОТОСТРАТОРА КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ДИСПУТА СВЯТЕЙШЕГО ФЕССАЛОНИКИЙСКОГО КИР ГРИГОРИЯ И ГРИГОРЫ ФИЛОСОФА, КОТОРЫЙ СОСТОЯЛСЯ В ПАЛАТАХ ПЕРЕД ЛИЦОМ ИМПЕРАТОРА
  10. Глава VIII О целом теле ангельского царства, Великая тайна
  11. Логика изложения темы в учебникеи логика изложения учителя
  12. Глава VIII О чудесах, которыми Бог при посредстве услуг ангельских благоволил сопровождать Свои обетования для подкрепления веры благочестивых
  13. Глава IV ИТОГОВОЕ ПОВТОРЕНИЕ