<<
>>

Заключение. Новгород в памяти России


Со второй половины XVIII в. Новгород являлся мощным культурным мифом. Ключевые символы этого мифа — Марфа-посадница, вечевой колокол и, в меньшей степени, Вадим Храбрый. Два других популярных новгородских символа — канонизированный князь Александр Невский и Софийский собор — пробуждают в памяти образы народного сопротивления иностранным захватчикам и отличающую православие форму совместного участия в гражданских делах.
Несмот
ря на тонкие различия, все эти символы подкрепляют друг друга, неразрывно связывая образ города с исконно русской моделью процветания и независимости, которая была насильственно подавлена, но не была забыта. Неудивительно, что эти символы возродились в 1990-е годы: с XVIII в. они стояли у истоков всех российских либеральных общественных движений. Сегодня писатели и историки обращаются к далекому прошлому Новгорода по тем же причинам, что и их предки. Это прошлое позволяет более предметно взглянуть на нынешние политические дебаты[613].
Обращаясь к истокам самых стойких альтернативных культурных мифов России, легко понять, почему современные писатели и реформаторы заинтересовались Новгородом. Более интригующий вопрос: почему они не делали этого чаще? Имея столь богатую символическую родословную, новгородский миф мог бы рассчитывать на внимание со стороны любой политической группы, ищущей быстрого признания. Тем не менее для постсоветских интеллектуалов этот миф обладает гораздо меньшим мобилизующим воздействием, чем для предыдущих поколений[614].
Этому есть несколько причин. Во-первых, сегодня российская интеллигенция гораздо более многочисленна и фрагментарна, чем в XVIII в., когда Герцен и Огарев могли фактически вдвоем формировать взгляды целого поколения. Во-вторых, сегодняшние элиты имеют доступ через Интернет к беспрецедентному разнообразию информации. В сочетании с резким переносом внимания общественности с национальных на местные периодические издания и утратой влияния национальных СМИ задача формирования и передачи последовательных идей в масштабе страны становится более сложной. В-тре- тьих, нигилистический подход к российской истории, безусловно, возымел свое действие. Литературный критик и историк Александр Горянин отмечает, что, следуя примеру своих западных коллег, современный российский интеллектуал не видит ничего достойного в русской истории, будь она прошлая или нынешняя[615]. Порой даже
образованные люди знают о Новгороде только из произведений декабристов, а их самих — лишь в качестве предшественников большевиков. Посткоммунистический развал национальных учебных программ и проблемы с распространением учебников делают маловероятным в обозримом будущем согласованное толкование о прошлом России.
Наконец, среди интеллигенции существует слишком большое уважение ко всему, что исходит из Москвы. Как отмечает Лисичкин, не только средний москвич глубоко убежден в неотъемлемом превосходстве своего города, но и многие провинциалы воспринимают его так[616]. Есть одно место, где нельзя избежать действия новгородского мифа, — сам Великий Новгород. Здесь, в городе, который академик Д.С. Лихачев называл большим лекторием, символы прошлого всегда готовы к тому, чтобы ими воспользовалась политическая элита[617].
При всем своеобразии истории Новгорода нельзя тем не менее приписать сохранение его мифологии какой-либо институциональной, исторической или этнической преемственности. На протяжении столетий в регионе слишком многое изменилось. Более правильно было бы сказать, что с крахом коммунизма и расцветом регионализма в постсоветской России те местные символы, которые были наиболее целесообразным средством решения новых проблем бесформенности и децентрализации, утвердились заново. В результате новгородский миф возродился так же, как и во время шведской оккупации XVII в., великих реформ Александра II, краха монархии в 1917 г. и даже немецкой оккупации во время Второй мировой войны[618]. Теперь, когда мы лучше понимаем значение этих символов, необходимо рассмотреть их влияние на преобразования современного Новгорода.

Men possess thoughts, but symbols possess men.
Max Lerner, Ideas for the Ice Age*
<< | >>
Источник: Петро Н.Н. Взлет демократии: новгородская модель ускоренных социальных изменений: Монография. 2004 {original}

Еще по теме Заключение. Новгород в памяти России:

  1. Новгород в памяти России
  2. «самая острая проблема современной россии» вместо заключени
  3. Новгород.
  4. Новгород.
  5. 2.1. Новгород.
  6. Образ Новгорода в XX столетии
  7. Новгород и Москва
  8. Новгород: вечное послание свободы
  9. НОВГОРОД ДОМОНГОЛЬСКИХ ВРЕМЕН
  10. ЧУЖАЯ СЛАВА НОВГОРОДА-ИЛЬМЕНСКОГО
  11. 16. Государственный строй Новгорода и Пскова.
  12. ЦЕРКОВЬ и республиканские ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В НОВГОРОДЕ
  13. ПЕРИОД второй 1. ПРАВО НАСЛЕДСТВА (в xiv и xv вв.) в НОВГОРОДЕ и ПСКОВЕ
  14. В чем состоят различия между Новгородом и Псковом?
  15. Критика Новгорода как демократической модели
  16. 18. Суд и процесс в Новгороде и Пскове.
  17. §4. Виды памяти