<<
>>

Региональная политическая элита: “новый способ делать политик



Правила управления Италией менялись с 1970 года. В чем же состоит влияние этих институциональных изменений на итальянскую политику?
Монтескье как-то заметил, что лидеры формируют институты, а институты потом формируют лидеров.
Как уже отмечалось, взаимосвязь между институциональными изменениями и политической элитой составляет важную часть итальянского опыта.
Еще до учреждения новых структур скептики предсказывали, что региональные советы будут укомплектованы падшими партийными “звездами”, то есть вышедшими на пенсию активистами. Утописты, напротив, пророчествовали о зарождении нового слоя граждан-политиков. В действительности же не оправдалось ни одно из этих ожиданий. С самого начала в новые советы вошли хорошо подготовленные, динамичные, амбициозные лолитики-профессионалы22.
Средний возраст депутатов на момент избрания составлял 45 лет; около четверти века этот “стандартный” депутат занимался партийной деятельностью. В целом же региональные депутаты на несколько лет моложе членов национального парламента, хотя в других отношениях их образы весьма схожи. По крайней мере 20% региональных депутатов в период 1970—85 годов ухо
дили потом в национальный парламент23. Для итальянской политической лестницы работа депутата от региона стала важнейшим этапом в переходе от любительства к профессионализму.
Новая региональная политическая элита по большей части состоит из мужчин. (Женщины составляют менее 5% региональных депутатов; как и во всей итальянской политике, в региональном совете доминирует мужское начало.) Социальное происхождение советников более скромно, чем у членов национального парламента, но значительно солиднее по сравнению с членами городских советов. За небольшим исключением, региональные законодатели имеют прочные корни в своих регионах24. 35—40% советников происходят из семей рабочих или крестьян, но лишь 15—20% из них занимались когда-либо подобной деятельностью. Более половины из отцов депутатов в своем образовании не вышли за рамки средней школы, и лишь 10-15% закончили университеты. Что же касается самих народных избранников, то здесь подавляющее большинство (в 1989 году — 77%) имеет университетское образование — цифра, близкая к показателю национального парламента и в два раза превышающая тот же показатель у городских депутатов.
Региональные советники — это политики с большим опытом работы в системе местного самоуправления и в партийных сферах. Три четверти из них уже занимали выборные должности, а четыре пятых находились на руководящих постах в своих политических партиях. Городской совет остается важной стартовой площадкой для регионального совета, две трети региональных депутатов прежде работали на городском уровне. В последние два/тать лет регион прочно вытеснил провинцию из итальян- ской политической иерархии. В период с 1970 по 1989 год число ^гюдей, занимавших ранее посты в провинциальной власти, упало среди региональных советников с 45 до 20%, а число провинциальных партийных лидеров — с 82 до 65%. Напротив, число депутатов, занимавших (или же занимающих) ответственные посты в региональных партийных структурах, выросло с 26% в 1970 году до 59% в 1989 году. Эти изменения отражают постепенную регионализацию итальянской политической системы, а также свидетельствуют о становлении регионального политического cursus honorum*.              ¦
Путь к занятию высшей должности {лат.) - Прим. ред.

Диаграмма 2.1 Политическая деполяризация, 1970—1989


Региональные советники (%)              Региональные советники (%)              Региональные советники (%) Региональные сове

крайне
левые

левые

центр

правые


крайне
правые

Региональный советник постепенно начал рассматривать свою деятельность как полноценную работу — это также показатель возрастающего институционализма25. Число лиц, продолжающих заниматься какой-либо иной деятельностью, снизилось с 69% в 1970 году до 45% в 1989-м. Региональный совет стал признанной ареной местной политики26. Первым тестом для любого политического начинания является то, насколь^ ко оно способно привлечь внимание серьезных политиков, итальянские региональные правительства преодолели этот важный барьер.
Но что еще важнее — новые региона пкныр власти трансформировали политическую культуру местной элиты. Наиболее поразительная метаморфоза региональной политики, проявившаяся в наших беседах 1979—1989 годов с представителями новых органов власти и лидерами общин, заключалась в очевидной идеологической деполяризации и явной склонности наших собеседников к более прагматичному подходу к общественной жизни.
^^йебдоныеская деполяризации происходила в первую очередь в результате конвергенции взглядов по целому ряду спорных вопросов, свидетельствуя о явной тенденции к умеренности и терпимости среди коммунистов и прочих левых политиков. Так, доля левых (коммунистов, социалистов и представителей мелких партий), согласных с тем, что “капитализм опасен для Италии”, резко падала, начиная с 97% в 1970 году до 76% в 1976 году, 54% в 1981—82 годах и, наконец, до 28% в 1989 году27. С другой стороны, по целому ряду сходных вопросов христианские демократы и политики правоцентристских партий тоже демонстрировали ^олыпую гибкость. Доля центристов и правых, согласных с тем, чтГГ'Чфифсоювы^ Италии имеют слишком много власти”, менялась в такой пропорции: с 67% в 1970 году, 74% в 1976 году, 86% в 1981-82 годах и вновь 65% в 1989 году. В итоге пропасть между левыми и правыми партиями в период между 1970 и 1989 годами значительно сузилась (см. Таблицу 2.2).
Последствия этих изменений обобщены в Диаграмме 2.1, которая отражает разброс мнений политиков по вопросам о капитализме, профсоюзах, распределению доходов в обществе, разводах и забастовках в общественном секторе. В 1970 году распределение происходило по классической биполярной схеме со
значительным отрывом крайне левого фланга. Шестью годами позже схема оставалась по-прежнему биполярной, но дистанция между крайними позициями сократилась. В 1981—82 годах центр гравитации сдвинулся вправо, поэтому разброс, пусть и не слишком широкий, оставался значительным. К 1989 году маятник вновь качнулся к центру, а распределение оказалось архе- типически “нормальным”28.
Таблица 2.3 обнаруживает ту же картину, но в несколько иной форме. Здесь показано резкое падение числа депутатов, приверженных крайним взглядам, будь то справа или слева. JUSjih экстремистов падаете 4'1% в 1970 году до 14% в 1989 году. Таким образом, первые два десятилетия существования новых институтов свидетельствуют о плавной, но мощной центростремительной тенденции в региональной политике.
По мере сокращения идеологических дистанций расцветает и межпартийная взаимотерпимость. В каждом опросе мы просили политиков высказывать свою симпатию или антипатию к различным политическим партиям, оценивая эти предпочтения по шкале от 0 (полная антипатия) до 100 (полная симпатия). Эволюция симпатий отражена в Диаграмме 2.2. Обнаруживается стойкая тенденция к большему взаимопониманию между членами всех политических партий. К примеру, индекс симпатий, выражаемых по отношению к Итальянской коммунистической партии со стороны некоммунистов, вырос с 26% в 1970 году до 44% в 1989-м, в то время как симпатии к христианским демократам, проявляемые депутатами от иных партий, возросли с 28% в 1970-м до 39% в 1989 году. Лишь неофашистское Итальянское социальное движение и, в меньшей степени, крайне левая “Пролетарская демократия” по-прежнему подвергаются всеобщему остракизму, хотя даже это неприятие в конце 80-х годов было менее острым, нежели в начале 70-х годов.
Разумеется, все эти показатели не слишком высоки — но от политика в условиях многопартийной системы трудно ожвдать пылкой любви к политическим оппонентам. Симпатии по отношению к иным партиям (это касается даже относительно хорошо воспринимаемой Итальянской социалистической партии) балансируют на уровне 50 на 50. Тем не менее в первые два десятилетия регионального эксперимента “высоковольтное” напряжение, традиционно отличающее итальянский политический опыт, пошло на убыль, уступив место взаимному уважению.

Таблица 2.2
Вопросы индекса “левый - правый” В распределении доходов рабочие всегда оказываются в проигрыше. Профсоюзы в Игалии имеют слишком много власти. Признание “права на развод” в Италии является символом прогресса. В общественном секторе (к примеру, на транспорте) право на забастовку должно быть ограничено. Капитализм опасен для Италии.
Примечание: Респонденты “полностью соглашались”, “более или менее согла- шались”, “более или менее не соглашались” или же “полностью не соглашались” с каждым из этих утверждений.
Таблица 2.3
Деполяризация среди региональных советников, 1970-1989
Проценты
1970              1976              1981-1982              1989
Экстремисты              42              31              21              14
Умеренные              58              69              79              86
(100) (100) (100) (100) (Общее число)              (72)              (154)              (151)              (161)
Примечание: экстремизм и умеренность измерялись в соответствии с вопросами индекса “левый — правый ". Показатели четырех “внешних” категорий Диаграммы 2.1 (по две слева и справа) фиксируют “экстремизм”, в то время как показатели пяти средних категорий означают “умеренность”. Вопросы индекса оставались неизменными на протяжении всех четырех “волн” интервью.
Ослабление непримиримости внутри региональных элит не просто отражает широкие изменения, происходившие в итальянском обществе. Проведенные нами параллельные обзоры общественного мнения свидетельствуют о том, что в конце 70-х годов, когда межпартийные отношения внутри региональных элит значительно потеплели, среди рядовых итальянских избирателей враждебность к политическим оппонентам все еще нарастала.

Диаграмма 2.2
Симпатии к политическим оппонентам среди региональных советников, 1970-1989

Симпатии к политическим оппонентам среди региональных советников, 1970-1989

Лишь в 80-е годы спад начался и здесь. Очевидно, процесс деполяризации итальянской политики был инициирован именно элитой, хотя это предположение нуждается в дополнительных доказательствах. В период становления новых органов власти только что избранные представители различных партий относились друг к другу более враждебно, нежели их избиратели. Спустя двадцать лет ситуация изменилась коренным образом, и межпартийные отношения стали значительно более открытыми и мягкими29.

Итак, важнейшим последствием всех этих тенденций явилось то, что процесс достижения согласия по практическим вопросам в региональной политике стал гораздо мягче. Идеологический стиль ведения политики в последние двадцать лет явно отступал. Местные лидеры больше не желают видеть мир в черно-белых тонах.
Таблица 2.4 показывает, как политическая культура региональных советников трансформировалась между 1970 и 1989 годами. Доля согласных с тем, что “в современных социально-экономических отношениях технические соображения должны брать верх над политическими”, поднялась с 28% в 1970 году до 63% в 1989-м. Доля утверждающих, что “компромиссы с политическими оппонентами опасны, поскольку ведут к измене собственной партии”, снизилась с 50% в 1970 году до 29% в 1989-м.
Таблица 2.4
Тенденции в политической культуре элиты, 1970—1989
Утверждения, с которыми              Процент              соглашающихся
советники соглашались              1970              1976              1981—82              1989

В современных социально-экономических отношениях технические соображения должны брать верх над политическими

28

43

64

63

Компромиссы с политическими оппонентами опасны, поскольку ведут к измене собственной партии

50

35

34

29

В основном в политическом противоборстве нужно избегать крайних позиций, поскольку верное решение обычно лежит посередине

57

72

70

70

В конечном счете лояльность к согражданам важнее лояльности к собственной партии

68

72

84

94

(Среднее число)

(77)

(158)

(154)

(171)


С 57% в 1970 году до 70% в 1989-м возросла и доля тех, кто убежден, что “в основном в политическом противоборстве нужно избегать крайних позиций, так как верное решение обычно
лежит посередине”. Наконец, доля согласных с тем, что “в конечном счете лояльность к согражданам важнее лояльности к собственной партии”, увеличилась с 68% в 1970 году до 94% в 1989 году. Идея приоритета лояльности гражданской над политической за эти годы стала общепринятой. Более пристальное изучение показывает, что основной сдвиг в политической куль- , туре элиты произошел в начале 80-х годов.
Вызревание на протяжении десятилетия новой региональной "политики привело к тому, что идеологическая непреклонность была окончательно вытеснена ценностями компромисса и технической экспертизы. Оценивая свои собственные регионы по "Пятибалльной шкале, начинающейся “идеологизацией” и заканчивающейся “прагматизмом”, региональные советники значительно изменили свои взгляды. Доля тех, кто считал свой регион явно “идеологизированным”, устойчиво падала с 26% в 1970 году, 21% в 1976-м, 14% в 1981-82 годах до 10% в 1989 году. Прагматизм перестал быть эпитетом, превратившись в способ существования.
Сопоставление собеседований, проведенных с советниками в 1970, 1976 и 1981-82 годах, обнаруживает интересные особенности в их подходах к специфическим региональным проблемам — к таким, например, как социальная сфера или экономическое развитие30. Если брать за основу первый вариант наших интервью, можно заметить, что региональные советники позднего периода оказались более склонны строить свой анализ не столько исходя из конечных целей социального развития, сколько в терминах применяемых практических средств. Они стали считать себя скорее “ответственными за”, нежели “откликающимися на”, видели в себе не велеречивых трибунов народных чаяний, но компетентных выразителей общественного интереса._Еегио- нальные лидеры стали менее теоретичными и склонными к утопизму, постепенно отказываясь от защиты интересов отдельных региональныхТрупп за счет всех прочих. Практические вопросы администрирования, законотворчества, финансов вышли на первый план. Советники теперь больше рассуждали об эффективности почтовой службы, строительстве дорог, проблемах образования, а не о “капитализме” и “социализме”, “свободе” и “эксплуатации”.
Эти тенденции, несомненно, отражали появившееся у лидеров новое видение институциональных приоритетов. Говоря о наиболее важных вопросах, стоящих перед региональными
правительствами, об их надеждах на будущее, советники 80-х годов почти не уделяли внимания справедливости, равенству, социальным реформам, как то было в 70-е годы. Их теперь интересовали административные, политические, процедурные реформы. Самостоятельность в законотворчестве и административная эффективность (или же неэффективность) все чаще оказывались в центре их дискуссий, в то время как свойственная предшествующему периоду мессианская озабоченность “радикальным социальным обновлением” практически угасла.
Входя под своды региональных собраний в первый раз, новые законодатели разделяли теорию, согласно которой политика предсталяет собой некую “нулевую сумму” неразрешимых конфликтов. Этот взгляд, коренящийся в социальных и идейных борениях итальянского прошлого, предрасполагал к резкости и недоверию. Но в первое же десятилетие регионального эксперимента картина серьезно изменилась. Диаграмма 2.3 свидетельствует, что за это время уверенность советников в неразрешимости конфликтов весьма ослабла, в то время как их доверие к консенсусу решительно возросло.
Региональная политика в основном тяготеет к умеренности. По прошествии двадцати лет большинство советников говорили о том, что они вполне могут доверять своим коллегам и даже политическим противникам. Две трети их твердо настаивали на том, что идейные оппоненты могут достичь согласия в практических проблемах региона; три четверти отвечали, что работа местных советов отмечена в основном сотрудничеством, а не конфликтом. Такого же мнения придерживалось и большинство лидеров местных общин, с которыми нам удалось побеседовать.
Сказанное, разумеется, не означает, что всеединодушны буквально во всем. По целому ряду вопросов с 1977 года, противостояние только нарастало — в первую очередь речь идет о проблеме перерас!1^дёЖнй]Гвласти и ресурсов между центром и регионами, где региональные лидеры впервые получили возможность иметь собственное мнение. Что ж, региональная политика не лишена противоречий, да и самое качественное управление не избавлено от конфликтов (об этом будет сказано в Главе 4). Тем не менее, вопреки устоявшимся традициям итальянской политики, региональные советы отличает сегодня скорее “открытая”, нежели “закрытая” модель политической вовлеченности. Плюрализм партийной политики в регионах совсем не похож на

“поляризованный плюрализм”, с давних пор утвердившийся в Италии31. Региональные вожди научились не соглашаться, не впадая при этом в абсолютную несговорчивость. Они способны теперь уважать своих оппонентов.




Выводы очевидны. Два десятилетия регионального эксперимента завершились серьезными переменами в политическом климате и культуре, выразившимися в мощном“сдоиге от идейного конфликта к сотрудаич^ству, от экстремизма к терпимостй, от догматизма к толерантности, от абстрактного теоретизирования к практической деятельности, от радикальных “социальных реформ” к “доброму управлению”. '"              “              ”
Кое-кто из регионалистов скорбит об утрате былого “идейного задора”, и мы даже сочувствуем им, поскольку отказ от “идеализма” ради сухой “компетентности” может закончиться бесплодной, невдохновляющей и безответственной технократией32. И тем не менее в итальянском контексте отмеченные тенденции следует считать позитивными. Как бы то ни было, после того, как региональные политики занялись обустройством новых институтов, “идейные распри” сильно смягчйлись.
ПпчрмуЬтпгтитртргьгяя культура региональных эли? столь разительно трансформировалась за последние двадцать лет? Ответ на этот вопрос далеко не прост. Среди прочих гипотез выделим три наиболее примечательные33:
Электоральные перемены. Возможно, наиболее несговорчивые депутаты предшествующего созыва не смогли пережить предстоящие перемены и уступили места людям умеренным, более устраивающим избирателей. Если так, то изменились только составы советов, но не умы советников. Можно проверить это предположение, сравнив советников, избранных в 1975 и 1980 годах, с ушедшими в те же самые годы.
Национальная политика. Возможно, отмеченные нами сдвиги в умонастроениях региональных советников отражают общенациональные процессы деполяризации, когда не только регионалы, но все итальянские политики стали в 70—80-е годы чуть более прагматичными и центристски ориентированными. Но, как уже отмечалось выше, такая интерпретация ставится под сомнение тем фактом, что среди рядовых итальянцев в тот же период поляризация мнений не ослабла, но, напротив, усилилась. Мы не располагаем достаточными данными на общенациональном уровне, но имеем возможность пролить свет на эту гипотезу на уровне местном. Для этого нужно сопоставить взгляды “новоиспеченных” советников образца 1975 и 1980 годов с первоначальными взглядами их предшественников. Действительно ли каждая последующая волна народных избранников становилась
более терпимой только потому, что общенациональный фон делался все более мягким?
Институциональная социализация. Возможно, само по себе вовлечение новых советников в работу региональных властей склоняло их от идеологического догматизма к прагматике. Кстати, эта гипотеза — единственная из трех названных — позволяет считать, что институциональная реформа действительно повлияла на региональную политику и создала поле, в рамках которогоНо- литические лидеры научились понимать друг друга при решении практических вопросов своего региона. Самым сильным подтверждением этой гипотезы является прямое сравнение взглядов уходящих советников в 1975 и 1980 годах с их же собственными взглядами пятилетней давности.
ипросы, проведенные нами в 1970, 1976 и 1981-82 годах, помогают внести ясность в эти альтернативные интерпретации, хотя и не решают при этом всех вопросов34. Наше исследование, несмотря на всю его дотошность, не было все же полностью контролируемым научным экспериментом. Хотя мы имеем возможность сравнивать взгляды советников “до” и “после”, говорить о наличии каких-то “контрольных групп” политиков все-таки не приходится. И тем не менее у нас есть основания для следующих заключений35: Электоральные перемены не внесли какого-либо значимого вклада в “умиротворение” региональных советников. На самом деле вновь избранные были не более умеренными, чем те, кою они заменили; более того, в некоторых отношениях новички были даже менее терпимыми, нежели их предшественники. Электоральная смена должна была скорее прервать линию умеренности, а не усилить ее. Умеренность не может быть навязана извне. Тенденции общенациональной политики также внесли весьма скромный вклад в это дело. Пришедшие в советы “новобранцы” оказывались большими центристами, чем их предшественники в момент избрания, но меньшими центристами, чем те же предшественники после поражения. Впрочем, хотя национальная политика мало влияла на регионы в период 1970—76 годов, наши данные свидетельствуют о том, что в последующее пятилетие общенациональная деполяризация усилилась и ее влияние на региональную политику стало более внятным. Институциональная социализация, или обременение себя. новыми индивидуальными обязательствами, является фактором
/>достаточно мощным и способна объяснить многое. Наиболее ярко институциональные эффекты ощущались в первые годы реформы, когда региональные лидеры только-только знакомились друг с другом и со своими общими проблемами. Советники, исповедовавшие идеологический экстремизм в период своего избрания, становились значительно более терпимыми пятью или десятью годами позже. Но эта склонность к умеренности проявляла себя в основном через смену людей. Представители “от- цов-основателей” новой региональной системы, волею судеб пережившие три легислатуры (примерно треть первоначального состава), оставались в рядах крайних экстремистов и догматиков, но во время нашей третьей волны интервью эти люди показывали себя в качестве наиболее терпимых и умеренных. Самыми неистовыми были обычно люди с наибольшим парламентским стажем, но, чем больше они вживались в жизнь нового института, тем более поддавались его умиротворяющему влиянию.
Наиболее очевидным выводом из всего вышесказанного следует признать то, что новые региональные институты поощря- ли среди своих членов толерантность и прагматизм. В Италии 70—8и-х годов Политические перемены шли Как внутри самих региональных советов, так и за их пределами, но при этом более глубокими и скорыми были внутренние, а не внешние изменения. Итальянская политика традиционно характеризовалась идеологическим догматизмом и жестким противоборством36. Политические будни новых региональных правительств помогли уйти от этого. Годы, проведенные в совместном преодоленшГпоВсе^ дневных и земных забот, привили региональным советникам добродетели терпения, практичности, здравомыслия. Исполняя надежды оптимистов, региональная реформа породила “новый способ делать политику”.
<< | >>
Источник: Роберт Патнэм. Чтобы демократия сработала. 1996

Еще по теме Региональная политическая элита: “новый способ делать политик:

  1. Региональная политическая элита
  2. Политические факторы в региональной политике
  3. О понятиях «правящая элита» и «политическая элита»
  4. Политическая элита
  5. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЛИДЕРЫ (УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ ЭЛИТА)
  6. 19.4. Локально#x2011;региональные конфликты и способы их урегулирования
  7. КОРПОРАТИВНАЯ ЭЛИТА И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ
  8. Девятиярова Анастасия Игоревна. РЕАЛИЗАЦИЯ РЕГИОНАЛЬНЫМИ ПАРЛАМЕНТАМИ РФ ФУНКЦИИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА (НА ПРИМЕРЕ РЕГИОНОВ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук., 2014
  9. Два подхода к региональной политике
  10. 4.1. Основы региональной политики
  11. Исторический очерк региональной политики в России
  12. РЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
  13. РЕГИОНАЛЬНАЯ И МУНИЦИПАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
  14. Глава 4. СОВРЕМЕННАЯ РЕГИОНАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА
  15. § 1. «Свобода есть право делать все, что дозволено законами» (политические взгляды Шарля Монтескьё)
  16. Общественно-политические процессы. Региональные национализмы
  17. I. Карл Ясперс—идеолог (ішомноіі воины 1. Ясперс и «новый способ мышления»