<<
>>

Культурный аудит

Учитывать роль символов в развитии демократии, кажется, очень просто, но на деле это означает радикальный отход от существующей практики и системы обучения специалистов. Вместо того чтобы рассматривать новые институты как плацдарм на вражеской территории,

задача которого — подавить сопротивление традиционной культуры, эту культуру, и даже многие популярные институты старого режима, следует рассматривать как потенциальных союзников демократии. Большое внимание следует уделять сохранению символической непрерывности, уменьшающей политическую дезориентацию населения.

Включение символов в это уравнение также означает, что аналитики должны более четко различать стадии демократизации и применять для каждой свои инструменты. Наша дискуссия показывает, что символы должны играть ведущую роль при движении общества от перехода к демократии к демократической консолидации, поскольку эффективно устраняют центральное препятствие для согласия — бесформенность. Когда демократическая консолидация уже достаточно утвердилась, главное внимание необходимо уделять укреплению институтов. Проблема с подходом Вашингтонского консенсуса в том, что он концентрируется на создании институтов до получения достаточной символической поддержки для них, т.е. ставит телегу впереди лошади.

Как мы уже видели, ключом к быстрой демократической консолидации является способность элиты выдвинуть символы, позволяющие людям как можно скорее поверить в легитимность новых институтов по сравнению со старыми. Доверие к новым институтам исходит не из самих институтов, так как они еще не успели заработать положительную репутацию у населения. Поэтому легитимизация должна произойти еще до того, как эти новые институты будут созданы и начнут действовать. Процесс установления доверия к новым институтам, по сути, представляет собой прививание этого доверия на этапе, когда сами они его еще не успели завоевать.

Этот парадокс подчеркивает критический недостаток нынешних стратегий развития, ставящих на первое место институциональное строительство, — неспособность понять, что не товары и услуги, производимые данным институтом, успокаивают людей, опасающихся за свое будущее, а их собственная вера в пока еще не выполненное обещание этого института. На самой ранней своей стадии демократизация опирается на такую веру, и лучшим средством для этого является соответствующий символ, связанный со знакомым мифом. К сожалению, из тех крупных сумм, что тратятся на создание новых институтов, лишь небольшая доля расходуется на то, чтобы гарантировать наличие культурной среды, в которой эти институты могли бы действовать. Это все равно что строить здание, не убедившись, что

грунт выдержит его. Наилучшей последовательностью для стимулирования быстрого демократического развития является создание более восприимчивой среды перед строительством новых институтов.

Обсуждение в предыдущих главах региональных мифов показало, что гораздо легче создать восприимчивую культурную среду для реформ на местном уровне, чем на общенациональном. Поскольку политика на местном уровне представляет собой передовую линию борьбы с бесформенностью, именно сюда должна быть направлена львиная доля ресурсов в рамках поддержки демократии. Стратегии помощи развитию демократии, строящиеся на мифах и использующие ключевые символы успеха региона, не только ускорят создание восприимчивой культурной среды, но и помогут быстрее адаптировать реформаторские инициативы к местным потребностям.

Как реализовать символический подход к развитию демократии? Представим себе, что основные элементы перехода к демократии уже выполнены. Старый режим отвергнут, и новое политическое руководство, видимо, приверженное принципам демократии, встало на его место и ищет поддержки у себя в стране и за рубежом. Первой задачей такого режима в этой ситуации является трансформация доброй воли народа в стабильную базу политической поддержки, позволяющую проводить новую политику. Быстрее всего это можно осуществить, связав повестку дня нового режима со знакомыми и пользующимися уважением культурными символами.

В качестве первого шага новые представители власти должны четко определить политические задачи своей администрации, описав характер преобразований, которые они хотят осуществить, и разъяснив, какие новые политические меры и институты для этого необходимы. Эта задача не слишком отличается от того, чем обычно занимается аппарат, осуществляющий политическое (или стратегическое) планирование. Когда стратегические задачи и приоритеты политики определены, на сцену выходит еще одна группа. Она должна состоять из экспертов по региональной культуре — историков культуры и литературы, антропологов, этнографов. Их задачей является выделение ключевых демократических мифов в местной культуре и тех символов, которые можно было бы связать с политикой новой власти. В ходе изучения различных вариантов символики необходимо проводить публичные слушания о связи прошлого и настоящего, чтобы оценить реакцию общества на предлагаемые символические ассоциации. Когда соответствующие символы увязаны с конкретной политикой и ин

тегрированы в комплексном политическом контексте, можно говорить о том, что правительство установило последовательный имидж, и вся деятельность по связям с общественностью должна укладываться в его рамки.

При правильном проведении такой культурный аудит поможет демократизации в ряде аспектов[815]. Во-первых, он будет способствовать здоровому консерватизму новой политической элиты, которая, с учетом недавней победы над старой элитой, готова к радикальным переменам. Эксперты по культуре, привлеченные властями, должны быть способны указать на неуместность политических инициатив, не вписывающихся в рамки ключевых региональных символов, или на то, что какие-то символы диссонируют с общей политической программой. Продолжение такой политики или использование таких символов могут вызвать столь же двусмысленную реакцию общества.

Во-вторых, этот подход поможет сплотить одними узами государственных служащих и остальных граждан. Поскольку определенная доля местничества лежит в основе как гражданской гордости, так и гражданской активности, усилия власти по популяризации методов, которые хорошо работали в прошлом, одновременно делают государственных служащих более эрудированными управленцами, а местных жителей — более хорошими гражданами. Подключение к этому резервуару общественной поддержки также помогает новым элитам признать ценность институтов, доставшихся от старого режима, которые до сих пор пользуются значительным доверием общества, даже если идеология старого режима дискредитирована.

Эти институты можно разделить на три категории. Первая — те, кому легко удается примирить новую политику и архетипы. Сюда вхо

дят многие поставщики базовых услуг, такие, как почта и пенсионная служба. Эти институты сохраняют свой социальный статус и полезность даже во время самых бурных политических преобразований, поэтому со стороны власти было бы разумно начать перекодирование символов, связанных именно с этими институтами, так как это стоит властям очень мало, зато полезность для создания положительного политического капитала весьма велика.

Вторая категория — институты, которые скорее мешают, чем помогают демократической консолидации, поскольку сопротивляются быстрому перекодированию и активно не приемлют новую общественную программу (в России примером может служить Коммунистическая партия). Хотя может показаться, что такие институты — удобная мишень для нового режима, массированное использование ресурсов для их перекодирования неоправданно, особенно если перекодирование продолжается в других, более полезных для общества областях.

Наконец, третья категория — это институты, которые пока не существуют, но которые необходимо создать для консолидирования демократии. Здесь необходимо приложить все усилия для адаптации культурных архетипов к потребностям общества. Хорошим примером института, к которому мог бы быть применен такой подход, является система судов присяжных, воссоздаваемая сегодня по всей России. То обстоятельство, что дореволюционная Россия была одной из первых стран Европы, установивших у себя развитую систему судов присяжных, можно было бы использовать для подкрепления этого нововведения.

В целом можно сказать, что региональные власти могут ускорить процесс социальных изменений путем: 1) сознательного связывания успешных символов прошлого с текущей политикой; 2) продвижения символов и архетипов через СМИ, таким образом создавая более глубокий и восприимчивый культурный контекст для реформ; 3) оказания приоритетной поддержки тем институтам, которые действуют в соответствии с перекодированными архетипами. Сознательно связывая символы с политическими инициативами, местные власти получают контроль над содержанием и оперированием символами (в рамках их интерпретации населением) и легко могут определить источники напряженности, кооптируя их или приспосабливаясь к ним и таким образом обеспечивая более активную поддержку новой политики.

Есть еще одно значительное преимущество в проведении культурного аудита. Вместо оказания помощи в соответствии с задачами, поставленными западными донорами, что, как мы видели, только усиливает зависимость элит от зарубежной поддержки и увеличивает дистанцию между властью и населением, теперь можно адаптировать помощь к местным культурным традициям, таким образом укрепляя узы, связывающие новую элиту и население, и обеспечивая более благоприятный культурный контекст для новой политики властей.

С учетом этих преимуществ считаю, что львиная доля средств в поддержку демократического развития на ранней стадии должна выделяться не на институциональное строительство, а на перекодирование символов. Если символы будут поставлены на службу демократическому развитию, то освободятся ресурсы, которые в противном случае власти должны будут истратить на преодоление шока от нарушения культурной преемственности. Это позволит им более быстро создавать новые институты, повысит удовлетворенность населения процессом изменений и облегчит принятие новых ценностей и институтов. В конечном счете чем лучше соответствуют друг другу местные символы и новая политика, тем ниже уровень сопротивления населения такой политике, и тем больше кумулятивный эффект и стабильность социальных изменений.

Если символы не будут использованы на ранней, самой критической стадии перехода к демократии, последствия будут самыми тяжелыми. Повышение удовлетворенности населения реформами несет с собой политические преимущества, а ее снижение — политические издержки. Как выражается Стиглиц: «Когда есть ощущение, что реформы навязаны извне, они становятся предметом политических дебатов, и это снижает их устойчивость»[816]. Новые власти, если они не способны увязать свою политику с традиционным контекстом, будут вынуждены тратить все больше и больше ресурсов на оправдание тех изменений, которые они проводят, а не на саму их реализацию.

Подготовка специалистов для нового типа развития

Но зачем вообще нужна помощь Запада в таком основанном на символах развитии? Ведь ясно, что местные ученые гораздо лучше сумеют выявить и интерпретировать ключевые символы своей соб

ственной культуры. В общем и целом это так, однако есть некоторые важные причины для привлечения специалистов со стороны к процессу перекодирования символов.

Поскольку задачей символического развития является стимулирование поддержки населением социальных и институциональных изменений, необходимых для демократической консолидации, возникает логическое разделение труда. Местные ученые идеально подходят для определения ключевых символов из прошлого, лучше всего соответствующих проводимой сегодня политике, в то время как западные лучше всего смогут определить те характеристики символов, которые соответствуют западным институтам и восприятию. Комбинация этих подходов позволит понять особенности местных обычаев и моделей поведения, которые могут не учесть местные специалисты, и в то же время показать реформаторам на месте, как вписать их усилия в культурный и институциональный контекст, находящий понимание и поддержку на Западе.

Главное, чтобы в рамках такого сотрудничества участвующие в культурном аудите западные эксперты придерживались принципа, который управляет всем процессом символического развития, т.е. чтобы они работали в русле местной культурной традиции, а не вне его. Это поможет снять опасения, связанные как с этноцентризмом, так и с культурным империализмом. Основываясь на собственном опыте, могу сказать, что в рамках такого конструктивного диалога критические замечания в отношении национальных традиций обычно воспринимаются как полезные, поскольку очевидно, что эти замечания подразумевают уважение к местной традиции. Тот факт, что прошлое уже не рассматривается как «прошедшее, неуместное и устаревшее», значительно облегчает задачу критического пересмотра этого прошлого, столь важного для проведения реформ[817]. Наконец, важно, что, поощряя западных экспертов в поиске решений, соответствующих конкретной культурной традиции, мы значительно ограничиваем возможности западных финансовых и правительственных организаций постоянно «опекать» этот процесс и стимулируем

гораздо более здоровый взгляд на демократическое развитие как партнерство.

Поскольку такой взгляд все еще весьма далек от нормы, ясно, что развитие с использованием символов потребует подготовки, значительно отличающейся от той, которую сегодня получают специалисты по международному развитию. В дополнение к основной программе, сосредоточенной на вопросах экономики и институционального строительства, сюда должны быть включены курсы, привлекающие внимание к символическим ресурсам, которые содержатся в недрах каждой культуры. Это могут быть семинары, на которых рассматривалось бы использование мифов и символов в поддержку социальных изменений (как в теории общественных движений) и исследовалась их роль в качестве гарантов социальной стабильности. Такие исследования позволили бы обучающимся анализировать сопоставимые функции различных символов и мифов в разнообразных социальных контекстах с акцентом на их потенциал по преобразованию общественного дискурса и в то же время поднимать вопросы об их применимости в различных ситуациях.

Целью такой подготовки должно стать развитие способности студентов выявлять ключевые демократические символы в данной культуре, охарактеризовать преимущества их использования для установления социального согласия, определять ключевые области политики, где они могут быть применены. Кроме того, они также должны научиться определять, в каких условиях можно использовать символы для поддержки демократического развития, а в каких — нет. Как я уже отмечал раньше, предварительные данные моего анализа говорят о том, что символы и мифы наиболее эффективны для поддержки тех обществ, которые движутся от демократического перехода к ранним стадиям демократической консолидации. Когда режим уже более или менее сформировался и беспокойство, связанное с бесформенностью, спадает, люди начинают больше доверять своим институтам и те начинают играть роль основных гарантов дальнейшего демократического развития.

Поэтому в рамках такого обучения я бы сосредоточил максимум внимания на том, как взаимодействуют символы и институты. И те и другие имеют большое значение для демократического развития, поскольку представляют собой различные инструменты, применяемые на различных его стадиях. Без символов, создающих благоприятный культурный контекст, институты, возможно, не смогут установить

связь с местной традицией, обеспечивающей ощущение их легитимности. Но без дальнейшей институционализации существует опасность, что символы будут использованы для придания легитимности конкретному лидеру, а не самому демократическому процессу, в результате чего смена лидера снова вызовет чувство незащищенности и бесформенности. Аналитиков и практиков, работающих в сфере демократического развития, необходимо учить определению признаков, указывающих на то, что акцент должен смещаться от использования символов к строительству институтов.

Это напрямую связано с другой знакомой аналитикам проблемой — обеспечением правильной последовательности мер по содействию развитию демократии[818]. Эта проблема возникает из-за того, что институты рассматриваются как исключительные движущие силы изменений, а культура отметается как препятствие для них. Пока мы не включим в подготовку специалистов по вопросам международного развития темы культуры и региональных исследований, призывы к выстраиванию правильной последовательности при оказании помощи не принесут результатов.

То, что я предлагаю, обобщено в таблице на с. 292. Это гораздо больше, чем просто обучение аналитиков чувствительности к культурной среде. Такая чувствительность широко пропагандировалась в 1970-е годах но сегодня в основном считается ошибочной[819]. Некоторые западные аналитики даже пришли к выводу, что культурный подход потерпел неудачу, потому что был слишком чувствительным и обходил традиционные ценности, которые препятствовали изменениям.

Вместе с тем вряд ли можно говорить о недостатке лидеров стран третьего мира, готовых перечеркнуть местные традиции во имя демократического развития. Так или иначе, все они пришли к выводу, лаконично выраженному президентом Мозамбика Саморой Маше- лом: «Мы должны убить племя, чтобы построить государство»[820]. Если, как утверждает Лоренс Б. Харрисон, изжило себя объяснение недо-

Таблица

Две парадигмы развития

Парадигма культурной адаптации

Парадигма культурной конгруэнтности

Быстрые социальные изменения невозможны. Ранняя социализация человека в детстве и сопротивление изменениям со стороны культуры делают пересмотр традиционных ценностей слишком болезненным. Модернизация предполагает отказ от традиционной культуры. Высоко централизованное управление лучше подходит для модернизации, поскольку может использовать силу государства для преодоления сопротивления традиционных культурных анклавов общества. Отказ от традиционной культуры является болезненным, однако необходим для модернизации. Поэтому развитие должно концентрироваться на механизмах и стратегиях возможно более быстрого перехода от традиции к современности.

Предпосылка: традиционная культура — враг

Решение: изменение психологии людей и создание новых институтов

Быстрые социальные изменения возможны. При использовании символов для обеспечения преемственности традиционные ценности могут быть перекодированы и сопротивление переменам снижено. Модернизация предполагает адаптацию традиционной культуры к потребностям сегодняшнего дня. Децентрализованное управление на местном уровне лучше подходит для модернизации, поскольку может быстрее адаптироваться к местным потребностям и обычаям. Болезненность модернизации — главное препятствие для ее успеха. Развитие должно концентрироваться на механизмах и стратегиях перехода от традиции к современности.

Предпосылка: традиционная культура — союзник

Решение: строить консенсус, заново определяя ключевые символы

развитости наследием колониализма, то точно так же изжила себя и идея, что государства могут добиться быстрых темпов развития путем полной перестройки своих ценностей и институтов[821].

Тем не менее мысль о том, что культуры могут быть настолько патологичными, что их ценности попросту должны быть заменены другими, остается основным уроком, который многие современные аналитики предлагают нам извлечь из неудач в развитии стран третьего мира. Само выживание наций, настаивают они, требует замены ценностей местной культуры западными — уважением к труду, этическим нормам и институтам[822]. К сожалению, тот факт, что эти позитивные западные ценности связаны с историческим наследием колониализма, эксплуатации и расизма, порой создает огромное сопротивление культурным изменениям, приходящим с Запада. В результате предложения, которые звучат вполне доброжелательно и, без сомнения, делаются из лучших побуждений, становятся спорными, когда их рассматривают как предложения культурных преобразований в западном стиле[823].

Культуры, корни которых уходят в глубь тысячелетий, пережили все попытки изменить их. Такое долголетие предполагает очень высокий уровень приспособляемости к меняющимся обстоятельствам, который должны научиться использовать современные аналитики. Однако, чтобы сделать это, мы должны видеть в местной культуре союзника демократизации. Вместо того чтобы плыть против течения в потоке культуры, аналитики и практики должны изучать водовороты и течения в этом потоке, чтобы помочь политическим лидерам продолжить курс демократической консолидации с минимальным сопротивлением. Как показывает пример Новгорода, даже самая неблагоприятная культурная среда содержит в себе достаточные ресурсы для демократизации. Достаточно лишь найти их.

<< | >>
Источник: Петро Н.Н. Взлет демократии: новгородская модель ускоренных социальных изменений: Монография. 2004

Еще по теме Культурный аудит:

  1. § 4. Порядок проведения аудита и правовая форма организации отношений по аудиту 4.1. Планирование аудита
  2. § 1. Аудит: понятие, сущность, виды 1.1. Понятие аудита и аудиторской деятельности и их сущность
  3. 1. Понятие и цели экологического аудита Под экологическим аудитом понимается проверка и оценка состояния деятельности юридических лиц и граждан-предпринимателей по обеспечению рационального природопользования и охраны окружающей среды от вредных воздействий, включая состояние очистного и технологического оборудования, их соответствие требованиям законодательства РФ, проводимые для выявления прошлых и существующих экологически значимых проблем, подготовки рекомендаций по совершенствованию такой
  4. Аудит бюджета
  5. Российская культурно-историческая школа как основание культурной психологии
  6. Экологический аудит
  7. 1.2. Виды аудита
  8. § 6. Аудит
  9. § 6. Этнософия М. Херсковица и концепция культурного релятивизма как основа требования уважения культурных различий и политики мультикультурализма
  10. 4.2. Проведение аудита
  11. 2. Виды экологического аудита и порядок его проведения
  12. Анализ культурных институций вместо описання культурных черт
  13. § 2. Форми та зміст аудиторських послуг. Види аудиту