<<
>>

Гражданское сообщество: проверяя теорию


Возможно ли определить степень соответствия социальной и политической жизни итальянских регионов намеченному нами идеалу гражданского сообщества? Главная наша трудность — отсутствие детального этнографического материала по сотням тысяч общин.
Что может считаться твердым доказательством расцвета общественной солидарности и гражданского участия? Мы попробуем представить здесь четыре индикатора “гражданственности” региональной жизни — два, напрямую соотносимые с предложенной Токвилем теорией гражданского сообщества, и еще два, касающиеся скорее политического поведения.
Первым ключевым индикатором гражданских традиций является распространение ассоциаций. К счастью, существующий* перечеш* всех ассоциаций Италии, как местных, так и общенациональных, позволяет нам с точностью установить число ^любительских футбольных клубов, хоровых обществ, туристических союзов, кружков любителей птиц, литературных салонов, охотничьих ассоциаций в каждой общине и в каждом регионе35. Основные сферы интересов этих ассоциаций приведены в Таблице 4.1.

Таблица 4.1.
Местные ассоциации в Италии: сферы деятельности

Сфера деятельности

Процент ассоциаций

Спортивные клубы

73

Иные ассоциации

27

Из них:


Клубы досуга и развлечений

42

Культурные и научные объединения

21

Музыкальные и театральные общества

19

Технические или экономические кружки

4

Оздоровительные группы

4

Прочие

10

Источник: Le Associazioni Italiane, ed. Alberto Mortara (Milan: Franco Angeli, 1985). P.57.


Если не брать в расчет профсоюзы, наиболее распространенными ассоциациями в Италии являются спортивные клубы, хотя и другие культурные и развлекательные общества также достаточно распространены. Наши данные говорят о том, что по расцвету ассоциаций некоторые итальянские регионы могут поспорить даже с излюбленной Токвилем Америкой, в то время как обитатели иных регионов полностью подпадают под категорию “аморальной семейственности”, обнаруженной Бэнфилдом в Монтеграно. В двадцати регионах Италии плотность спортивных клубов варьирует от одного клуба на каждые 377 жителей в Валле-д’Аоста и 549 в Трентино-Альто-Адидже до одного клуба на каждые 1847 жителей в Пуглии. По другим ассоциациям цифры выглядят так: от 1050 жителей на одну ассоциацию в Трен- тино-Альто-Адидже и 2117 в Лигурии до 13000 граждан на одно объединение в Сардинии.
Таков первый показатель соответствия регионов идеалу гражданского сообщества36.
Токвиль также подчеркивал свойственную современному об- Ществу связь между гражданской жизнью, ассоциациями и ме- стными газетами: ^П^огда прочная, постоянная зависимость не связывает более людей между собой, нельзя добиться того, чтобы
многие из них действовали сообща, не убедив каждого из них, что это добровольное объединение всех сил необходимо и отвечает личному интересу любого из его участников. Самый удобный и привычный способ достижения этой цели — публикация в прессе; только газета способна заставить тысячу читателей одновременно задуматься над одной и той же мыслью... Следовательно, едва ли существует такая демократическая ассоциация, которая может обойтись без своей газеты”37.
В современном мире уже иные средства массовой информации выполняют функцию городских глашатаев, но в сегодняшней Италии именно газеты остаются главным связующим звеном общины. Читатели газет более информированы и, тем самым, лучше вооружены в ситуации того или иного гражданского выбора. Кроме того, чтение газет само по себе свидетельствует о заинтересованном отношении человека к делам общины.
Чтение газет в Италии распространено довольно неравномерно38. В 1975 году доля семей, в которых хотя бы один человек ежедневно читал газету, составляла 80% в Лигурии и 35% в Молизе. Именно в этом показателе мы усматриваем второй кри- терий соответствия социальной жизни идеалам гражданского сообщества.
Привычной для нас мерой политической активности является участие в выборах. Итальянские выборы, однако, не способны служить критерием гражданской активности по нескольким причинам: до самого недавнего времени итальянские законы требовали от всех граждан обязательного участия во всеобщих выборах, и хотя явные санкции по этому поводу отсутствовали, многих избирателей к урнам влекли мотивы, весьма далекие от подлинно “гражданских”; партийные организации явно заинтересованы в выборах, а раз так, то активность избирателей определяется не столько “гражданским духом” обывателей, сколько могуществом и авторитетом партийных структур; в тех частях полуострова, где распространены отношения “патрон - клиент”, голосование на выборах тесно связано с немедленным предоставлением персональных патронажных выгод, что едва ли служит признаком “гражданственности”.
Другое дело - ранее не применявшаяся в стране процедура общенационального референдума, которая стала активно применяться для разрешения острых общественных вопросов начиная
с 1974 года. Некоторые из таких опросов, подобно референдуму 1974 года по проблеме легализации разводов, затрагивали самые сокровенные религиозные чувства итальянцев. Другие, типа референдума 1985 года о введении “скбльзящей шкалы” при заключении коллективных соглашений, касались карманов слишком многих избирателей и углубляли классовое расслоение. Третьи же, такие, как голосование 1981 года о введении законов против терроризма или же голосование 1987 года об использовании атомной энергии, также возводили новые политические водоразделы.
Степень участия в этих референдумах была значительно ниже степени участия во всеобщих выборах, в первую очередь потому, что тут полностью исключались упомянутые выше “негражданские” мотивации. В последние десятилетия на выборы являлось около 90% избирателей, в то время как явка на референдумы плавно снижалась с 86% на первом референдуме 1974 года до 64% на последнем референдуме 1987 года. Как отмечает ведущий исследователь итальянских референдумов, “те, кто привык “обменивать” свой голос на что-то стоящее, просто в данном случае не нриходйШГК- урнам, посколькутшкаких материальных выгбдГв отличие от выборов, это дело не сулило”*9. Оснивным и1ЪТйвом голосующего на референдуме оказывается озабочен- ность общественными проблемами, и по этой причине референ1 думы дают нам относительно “чистый” показатель гражданской вовлеченности.
Региональные отличия на этом поприще глубоки и стабильны. Усредненная явка на пять ключевых референдумов 1974-1987 годов лежит между 89% в Эмилии-Романье и 60% в Калабрии. Более того, региональные отличия по этой части повторяют друг друга по всему спектру вопросов, будь то разводы (1974), финансирование политических партий (1978), терроризм и общественная безопасность (1981), “скользящая шкала” заработной платы (1985), проблемы ядерной энергетики (1987). Короче говоря, граждане некоторых итальянских регионов предпочитают быть вовлеченными в процедуру публичного выбора по широчайшему спектру социальных вопросов, в то время как их соотечественники из других областей остаются в стороне от этих дел. Поэтому в качестве третьего индикатора гражданской вовлеченности мы берем суммарную явку'шГпять упомянутых референдумов40 (см. Таблицу 4:2).—                           

Таблица 4.2
Индекс участия в референдумах, 1974—1987

Год

Тема референдума

Итоговый показатель

1974

Легализация разводов

0,990

1978

Финансирование политических партий

0,988

1981

Терроризм и безопасность

0,996

1985

“Скользящая шкала” зарплаты

0,991

1987

Ядерная энергетика

0,976


Но хотя само по себе участие в выборах не является совершенным показателем гражданской мотивации, в итальянских голосованиях есть все же особенность, представляющая важную информацию о региональной политической практике. Каждый избиратель на общенациональных выборах отдает предпочтение единственному партийному списку, и места в парламенте распределяются между партиями по пропорциональной системе. Кроме того, избиратели, если они того пожелают, имеют право выделить из партсписка какого-то одного, наиболее симпатичного кандидата. В масштабах страны правом такого преимущественного голосования пользуется меньшинство избирателей, но в тех областях, где партийные вывески в основном прикрывают связи типа “патрон — клиент”, эти голоса жестко оспариваются соперничающими фракциями. Здесь названное голосование становится элементом патронажной системы.
Таблица 4.3
Индекс “преимущественного голосования”, 1953—1979

Год выборов

Итоговый показатель

1953

0,971

1958

0,982

1963

0,984

1972

0,982
/>1976
0,970

1979

0,978





Исследователи итальянской политики давно признали в подобной практике признаки персонализма и клиентелы, и мы вскоре представим дополнительные тому подтверждения41. По этой причине “преимущественное голосование” можно рассматривать как индикатор отсутствия гражданского сообщества. Региональные различия в использовании такого способа волеизъявления стабильны вот уже десятки лет и простираются от 17% в Эмилии-Романье и Ломбардии до 50% в Кампании и Калабрии. Таблица 4.3 обобщает совокупный индекс “преимущественного голосования” в ходе шести всеобщих выборов 1953—1979 годов, и именно это является четвертым критерием нашей оценки “гражданственности” регионов42.
<< | >>
Источник: Роберт Патнэм. Чтобы демократия сработала. 1996

Еще по теме Гражданское сообщество: проверяя теорию:

  1. Социальная и политическая жизньв гражданском сообществе
  2. Гражданское сообщество: некоторые теоретические размышлени
  3. Глава 5. Отыскивая корни гражданского сообщества
  4. Глава 5. Отыскивая корни гражданского сообщества
  5. Европейское сообщество и новая карта Европы Возникновение Сообщества
  6. 29. Энтимема. Восстановить в полный силлогизм, и проверить умозаключение.
  7. Задание 29: Энтимема. Восстановить в полный простой категорический силлогизм, и проверить его.
  8. 1. Как построить общую теорию здоровья?
  9. 2. Решающий эксперимент, опровергающий корпускулярную теорию света
  10. ВКЛАД В ТЕОРИЮ РЕФЕРЕНТНО-ГРУППОВОГО ПОВЕДЕНИЯ
  11. 6.11. А. А. Малиновский и его вклад в тектологию и теорию систем
  12. Второй закон термодинамики опровергает теорию эволюции
  13. 2. Теорию положительной теоретической метафизики можно изложить непротиворечиво.
  14. Коллектив авторов. Введение в политическую теорию для бакалавров. Стандарт третьего поколения: учебное пособие, 2010
  15. Модель «серендипити», или «нежданно-негаданно» (Непредвиденный, аномальный и стратегический исходный факт заставляет основать теорию)
  16. УСТОЙЧИВОСТЬ И СТРУКТУРА СООБЩЕСТВА