<<
>>

Эпилог

Марксизм был величайшей фантазией, связавшей нашу эпоху с XIX веком. В марксизме содержится мечта о «лучшем будущем» — обществе совершенного единства людей, в котором будут исполнены все интересы и желания индивидов и согласованы все ценности.
Марксизм заимствовал у Гегеля теорию протнзоречивости прогресса и либеральноэволюционистскую веру в то, что в «конечном счете» история неизбежно идет к лучшему, а рост человеческого господства над природой означает также увеличение нашей свободы. Успех марксизма в значительной степени объясняется тем, что он связал мессианские фантазии с реальным общественным делом — борьбой рабочего класса против эксплуатации и нищеты. Эти надежды, фантазия и вера были связаны в теоретическую целостность под абсурдным названием «научного социализма», заимствованным у Прудона.

Название было абсурдно потому, что научными могут быть только техники достижения целей, но не акты их формулировки. В подобном названии, однако, скрывался не только культ науки, который Маркс делил со своей эпохой. В нем скрывалась и типично религиозная вера в то, что человеческое знание, воля и практика должны совпасть в не- ком совершенном единстве и стать неразличимыми. Отсюда вытекало, что акты установления социальных целей и познавательные и практические процедуры, направленные на их достижение, должны стать одним и тем же. Естественным следствием такого отождествления было убеждение: успех определенного социального движения является одновременно доказательством того, что это движение обладает «истиной» в научном смысле слова. Грубо говоря, тот, кто оказывается сильнее в социальной борьбе, в результате победы имеет в своих руках «науку». Эта идея в значительной степени ответственна за все антинаучные и ан- тиинтеллектуальные функции марксизма в его особой форме государственной идеологии.

Конечно, нельзя утверждать, что весь марксизм может быть определен как фантазия или утопия. Необходимо проводить различие между марксизмом как истолкованием прошлой истории и марксизмом как политической идеологией. Никто не будет спорить с тем, что так называемый исторический материализм был и пока остается значимым введением в нашу интеллектуальную историю и значительно обогатил наше знание о прошлой истории. Но, как уже говорилось, если исторический материализм понимать в строгом смысле слова, он оказывается бессмыслицей, а если в диалектическом — просто банальностью. Однако материалистическое понимание истории стало банальностью благодаря усилиям Маркса. Марксизм способствовал лучшему пониманию явлений культуры и экономики прошлых эпох. Но главные положения исторического материализма высказывались Марксом в крайне догматической форме, которая противоречила правилам рационального мышления. Если снабдить данную теорию всеми возможными оговорками и ограничениями, которые являются правилами рационального мышления, то исторический материализм не сыграл бы значительной роли в нашей интеллектуальной жение, чего религиозные мифологии, как правило, не делают.

В этой, а также в ранее опубликованных книгах, я попытался дать ответ на вопрос: в чем состоит специфика преемственности между марксистской доктриной и ее практическим воплощением в жизнь в идеологии и практике ленинизма-сталинизма и всего мирового коммунистического движения? Нельзя утверждать, что марксизм был действующей причиной ленинизма-сталинизма как официальной государственной идеологии.

С другой стороны, ни ленинизм, ни — тем более — сталинизм не был «деформацией» марксизма, как нас до сих пор пытается убедить руководство КПСС и ее многочисленные идеологи. Наряду со всеми .другими интерпретациями наследства Маркса и Энгельса ленинизм-сталинизм является одной из его возможных интерпретаций. Она довольно неплохо обоснована, хотя была и остается примитивной и убогой. Марксизм как мировоззрение образует совокупность ценностей, которые нельзя реализовать в одинаковой степени. В результате действия многих социально-исторических обстоятельств одни ценности воплощались за счет других.

Основоположник марксизма указывал, что вся идея коммунизма может быть сведена к одному-единственному требованию — уничтожению частной собственности. Государство будущего должно выработать и использовать централизованное управление средствами производства, а ликвидация капитала означает одновременно ликвидацию наемного труда. Ленин и другие вожди большевистской партии истолковали эти положения Маркса таким образом, что экспроприация буржуазии и огосударствление фабрик, заводов и земли тождественно всеобщему освобождению человечества. Ленинская интерпретация идей Маркса тем самым не может рассматриваться как совершенно чуждая и абсолютная противоположная «духу и букве» марксизма.

В реальной действительности оказалось, что на основе огосударствления средств производства возникает чудовищная система угнетения, эксплуатации и лжи под вывеской «социализм». Такая система не была следствием марксизма, она была его выкидышем, который, правда, встал на ноги и зашагал по всему миру под знаменем ленинизма. Экономическая и политическая система СССР возникла в результате действия многих исторических обстоятельств и случайностей. Наследие Маркса было лишь одним из многих факторов, принимавших участие в создании данной системы. Однако нет достаточных оснований утверждать, что реальный социализм целиком фальсифицировал марксизм. Сегодняшние споры, направленные на доказательство нехитрой мысли о том, что «Маркс имел в виду совсем не то», бесплодны с интеллектуальной и практической точек зрения. Намерения Маркса нельзя признать решающими при обсуждении исторических судеб его доктрины. В истории мысли можно обнаружить довольно много аргументов в пользу свободы и демократии. Среди них не может быть назван решающим аргумент типа: «Если ближе присмотреться к сочинениям Маркса, то выяснится, что ок не отвергал свободу и демократию столь решительно, как может показаться на первый взгляд» Хотя подобный ход мысли до сих пор не сдал позиций в среде официальных идеологов.

Маркс воспринял и заимствовал романтический идеал социального единства. Ленин, Сталин и другие отечественные и зарубежные марк систы реализовали этот идеал посредством деспотической системы управления — единственно возможным способом в индустриальном обществе. Идеализированный образ греческого полиса, введенный в оборот Вин- кельманом и тиражированный в немецкой классической философии, послужил основанием Марксового проекта будущего социального устройства. Маркс полагал, что весь мир может стать разновидностью афинской агоры — при условии, что капиталисты будут ликвидированы, мотивы поведения людей неким непостижимым образом утратят свой эгоистический характер, интересы индивидов совпадут в совершенной гармонии. Для этого требуется только одно — лишить людей частной собственности на землю и все остальные орудия производства. На каких основаниях базируется такое пророчество и почему надо полагать, что борьба интересов прекратит свое существование после огосударствления средств производства? — всего этого марксизм не объясняет.

Свои романтические мечтания Маркс связал с социалистической надеждой на абсолютное удовлетворение всех человеческих потребностей в коммунизме — будущем Государстве Солнца. В утопическом социализме лозунг «Каждому по потребностям» имел ограниченный смысл: люди не должны страдать от холода, голода, бесконечно сражаться с недостатком элементарных средств существования. Однако Маркс, а вслед за ним Ленин и множество других марксистов полагали, что при социализме недостаток вообще исчезнет. Для этого нужно только осуществить революцию. Надежды Ленина можно было понимать таким образом, что при социализме все человеческие потребности будут удовлетворены. Каждый человек будет носить волшебный перстень на руке и любое желание будет моментально исполнено. Но поскольку такую надежду трудно воспринимать всерьез, то марксисты, обсуждавшие проблему потребностей, обычно подчеркивали: коммунизм должен состоять в том, что при данном социальном устройстве будут удовлетворены не все желания и капризы человека, а только его «действительные» или «истинные» потребности.

Разумеется, предпосылки такого хода мысли можно обнаружить уже у Маркса. Но характерно, что в годы «застоя» среди официальных идеологов вновь стала «чрезвычайно актуальной» тема «разумных потребностей». И хотя на эту тему написана масса макулатуры, проблема не решена до сих пор. Кто должен определять, какие потребности заслуживают имени «истинных» и «разумных» и по каким правилам их выделять из «неистинных» и «неразумных»? В отношении потребностей каждый сам себе судья, как давным-давно подчеркнул Достоевский. В данном отношении все человеческие потребности в равной степени «истинны», «разумны» и «действительны». Но тогда всякая иерархия потребностей не имеет смысла. Если же «истинность», «разумность» и «действительность» потребностей устанавливает государство, то тогда наибольшая свобода в истории человечества должна состоять во введении всеобщей карточной системы на все блага без исключения.

Впрочем, для большинства моих современников давно стало ясно: социализм никогда не был и не будет «удовлетворением всех потребностей» в буквальном значении слова. Социализм был и остается несправедливой организацией всеобщего недостатка. Как определить «справедливость»? С помощью каких социальных и политических механизмов она должна измеряться в каждом конкретном случае? Ответа на данные стоянии ни объяснять, ни изменять мир. Он все более становится просто вспомогательным средством для лозунгов и идеологий, которые служат для организации самых различных интересов. Как правило, данные интересы не имеют ничего общего с интересами того класса, с которым идентифицировался марксизм в период своего возникновения.

После падения I Интернационала прошло сто двадцать лет. Шансы создания нового Интернационала, который был бы в состоянии защищать интересы угнетенных людей во всем мире, сегодня практически нулевые. Марксизм дал философское выражение стремления людей и классов к самообожествлению. Подобно всем остальным индивидуальным и коллективным иллюзиям он в действительности оказался лишь фарсовой стороной невежества, несчастий и невзгод человечества в XX в.

<< | >>
Источник: Макаренко В.П.. Марксизм идея и власть. Ростов н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та. - 476 с.. 1992 {original}

Еще по теме Эпилог:

  1. Эпилог
  2. Эпилог
  3. ЭПИЛОГ
  4. эпилог
  5. Эпилог
  6. эпилог
  7. Эпилог
  8. Эпилог
  9. ЭПИЛОГ
  10. Эпилог
  11. эпилог
  12. Эпилог
  13. ЭПИЛОГ
  14. Эпилог