<<
>>

От демократического перехода к демократической консолидации


«Второй переход, — утверждает О’Доннел, — отражает переход от демократически выбранной власти к институционализированному демократическому режиму»[26]. На этом этапе, по широко цитируемому определению Хуана Линца, «никто из главных политических деятелей, партий или заинтересованных групп, сил или институтов не считает, что существует альтернатива демократическому процессу прихода к власти...
Проще говоря, демократические нормы становятся единственным правилом игры»[27]. Это определение ставит демократическую консолидацию в зависимость от социального согласия, благодаря которому демократия становится «рутинной и глубоко интер- нализованной в социальной, институциональной и даже психологической сфере, а также политических расчетах на достижение успеха»[28].
В то время как ученые, разделяющие подход Роберта Даля, Лэрри Даймонда, Хуана Линца и Альфреда Степана, настаивают на необходимости глубоких изменений в политической культуре как предпосылке возникновения консолидации, Филипе Шмиттер рассматривает такие изменения скорее как результат, а не причину конкретных структурных изменений в управлении[29]. Ричард Гунтер и его коллеги даже настаивают на том, что для демократической консолидации важнее отсутствие фундаментальных разногласий между основными политическими группами, чем поддержка абстрактных демократических ценностей[30].
Желание найти определение демократической консолидации, охватывающее одновременно сферы политической культуры, структуры и поведения, порождает все новые критерии демократии. Марк Гасиоровски и Тимоти Пауэр определяют консолидированные демократии как такие, которые проводят вторые общенациональные выборы главы исполнительной власти, проходят через «однозначное изменение партийного характера исполнительной власти» и «просто
выживают в течение определенного периода времени» — двенадцати лет — срока, соответствующего трем созывам законодательного собрания[31]. Для Лэрри Даймонда характеристика демократии как либеральной применима только к тем режимам, которые к минимальным показателям добавляют отсутствие закрытых сфер во власти, горизонтальную подотчетность, ограничивающую исполнительную власть, и широкий спектр политического и гражданского плюрализма[32]. Ричард Гунтер перечисляет следующие пять признаков, которые позволяют отличить переходную демократию от консолидированной: 1) поочередный приход к власти бывших политических конкурентов; 2) постоянная широкая поддержка и стабильность демократии в периоды экономических трудностей; 3) успешная победа над горсткой стратегически выбранных мятежников и их наказание; 4) стабильность режима перед лицом радикальной реструктуризации партийной системы; 5) отсутствие политически значимой антисистемной партии или общественного движения[33].
Напротив, Артуро Валензуэла, О’Доннел и Шмиттер смещают акцент в области консолидации с определения того, что необходимо создать, на то, что нужно устранить после перехода к демократии.
Для Валензуэлы лишь четыре препятствия действительно стоят на пути демократической консолидации. Это недемократические «опекающие органы власти», которые контролируют решения избранного правительства, закрытые сферы политики, электоральные системы с вопиющими предрассудками, которые сводят к минимуму влияние определенных сегментов общественного мнения, а также убеждение политических и иных деятелей, информированной общественности в том, что выборный процесс — не единственное средство смены власти[34]. Иными словами, первая группа аналитиков видят в демократическом переходе редко открывающееся окно, которое может быстро захлопнуться, если не предпринять шагов для обеспечения консолидации, вторая же группа считает такой подход началом естественной
эволюции, рано или поздно приводящей каждую страну к ее собственной форме консолидации. Последнее предполагает, что, коль скоро начался переход, «стране суждено оставаться демократической практически по умолчанию»[35].
Это разногласие имеет огромное значение в связи с западной помощью демократическому развитию. Для первой группы аналитиков императивом является скорейшее создание новых демократических институтов в западном стиле. Вторая группа не рассматривает помощь Запада как имеющую столь существенное значение. Можно даже говорить о том, что они считают необходимым как можно более медленное создание демократических институтов, чтобы эти институты впитали в себя все элементы традиционной культуры, что обеспечит поддержку населения. Вкратце спор идет о том, каким путем лучше всего добиваться демократической консолидации — эволюционным или революционным.
Несмотря на значимость данного разногласия, теоретики демократизации пока вполне удовлетворяются расходящимися и даже противоречащими друг другу точками зрения. Так, в одном весьма уважаемом труде по демократической консолидации одна группа авторов называют Испанию, Грецию, Италию и Португалию консолидированными демократиями, а буквально через несколько страниц другой коллектив описывает те же страны как оставляющие «всеобъемлющее ощущение политического отчуждения и цинизма, глубокого недоверия к элитам и ограниченной легитимности партий...»[36]. Аналогичные противоречия видятся и между широко распространенным мнением, что «демократия... состоит в смещении укоренившихся элит, подрыве власти сильных и наделении ею слабых», и явно противоречащим ему взглядом, что согласие элит есть «необходимая предпосылка консолидированной демократии»[37].
Серьезные проблемы с дефинициями возникают и среди самих сторонников эволюционного развития демократии. Многие из этих аналитиков склоняются к тому, чтобы определять демократическую
консолидацию по принципу долговечности, что порождает вопрос о том, почему именно этот критерий автоматически делает режим демократическим[38]. В этой же связи определение поведенческого измерения демократической консолидации просто как отсутствия значимых антисистемных деятелей и расценивание в качестве демократических всех сил, которые «политически достаточно лояльны», устанавливают планку на слитком низком уровне[39]. Ведь нежелание оппозиции бросать вызов политической системе может быть результатом временной слабости или сознательного решения дождаться появления лучших возможностей для свержения нового режима.
Эти противоречия привели к тому, что некоторые аналитики называют демократическую консолидацию «сборной солянкой, не имеющей ключевого смысла, объединяющего все случаи употребления этого понятия», термином, настолько безнадежно скомпрометировавшим себя, что лучше полностью от него отказаться[40]. Однако те, кто следовал таким советам, так и не нашли ничего лучшего. Пытаясь провести грань между молодыми и зрелыми демократиями, они предлагают новую терминологию вокруг того же водораздела, будь то «умеренное государство» Бекера, «либеральное государство» Даймонда или критерии «среднего ряда» Гунтера.
<< | >>
Источник: Петро Н.Н. Взлет демократии: новгородская модель ускоренных социальных изменений: Монография. 2004

Еще по теме От демократического перехода к демократической консолидации:

  1. Глава 3 Как мы пропустили демократическую консолидацию в Новгороде
  2. Как символы способствовали демократической консолидации Новгорода
  3. От авторитарного правления к демократическому переходу
  4. Борьба СССР, других социалистических государств и немецкого народа за единую демократическую миролюбивую Германию. Образование Германской Демократической Республики
  5. 4.3. Демократический транзит
  6. ДЕМОКРАТИЧЕСКИЙ МОМЕНТ
  7. 4. Демократическое государство
  8. Революционно-демократическое движение в Риме
  9. Демократический элитизм и плюралистические теории
  10. Что могут сделать символы для демократического развития
  11. В. БРАНДТ. ПРОГРАММНЫЕ ОСНОВЫ ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА
  12. Демократические реформы в Риме
  13. Демократическая партия
  14. ОБРАЗОВАНИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
  15. ПОДЪЕМ РАБОЧЕГО И ДЕМОКРАТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ
  16. Демократический фасад