<<
>>

О ЗДРАВОМ СМЫСЛЕ, ИЛИ ИСКУССТВО ВЫЖИВАНИЯ

«Золотым» называет Э. ван дер Звеерде послевоенный период отечественных историко-философских исследований, анализу которых посвящена почти треть его фундаментального труда (см.: 34, с. 333-623). Звеерде считает работы по истории философии наиболее важной в количественном и качественном отношении отраслью нашего философского знания.
Благодаря автономности и относительной независимости историко-философские труды, полагает он, стали не только предпосылкой для культивирования и взращивания философских дисциплин, но и стартовой площадкой для будущего подъема философской культуры.

Несмотря на шумные скандалы, обращенные главным образом против историков философии, и на зловещие мероприятия ЦК партии, из-за которых марксистско-ленинская философия превратилась в жесткую идеологическую суперструктуру, принудительно диктующую методологию для любой отрасли научного знания, историко-философская наука продолжала сохранять автономию, и не только потому, что обслуживала фундамент марксистско- ленинской философии.

Она сохраняла собственный относительно независимый предмет и потому, что без истории идей нельзя было понять ни гражданскую, ни экономическую, ни политическую историю; нельзя было разобраться и в хитросплетениях многообразного наличного бытия. Поэтому «премьер» марксистско-ленинской философии Г.Ф. Александров «застолбил» эту ее позицию еще в 1937 г., (см.: 3) и повторил ее в 1946 г., издав учебное пособие по истории европейской философии (см.: 2).

Эта относительная свобода, впрочем, подвергалась, как и все остальное, существенным ограничениям в ряде отношений. Как и прежде, необходимо было соблюдать постулат о зависимости философских учений от базиса общественно-экономических формаций, а потому периоды развития философии жестко подчинять «пя- тичленке». Затем необходимо было строго придерживаться тезиса о «революционном перевороте» в философии, совершенном классиками марксизма: не с вершины истории философии можно понять марксизм, а, наоборот, лишь с точки зрения марксизма можно понять и объяснить всю прошлую философию: сторонников защитника этой идеи Я. Белецкого среди руководящих инстанций было слишком много. Необходимо было строго придерживаться и так называемого «основного вопроса философии» - изначальной борьбы между материализмом и идеализмом. Казалось бы, - полный догматизм и застой. Шаг влево, шаг вправо - скандал с оргвыводами. Какое уж «золотое начало»! Но... жив курилка!

В послевоенные годы полного застоя в историко-философских исследованиях не произошло. В высших учебных заведениях оставались «старики» (А.Ф. Лосев, В.Ф. Асмус, К. Бакрадзе, М.А. Лифшиц, Б.Э. Быховский, М.А. Дынник и др.). МИФЛИйские студенты и молодежь, вернувшаяся с войны, вошли в философское сообщество с дерзкой надеждой на перемены (З.А. Каменский,

В.В. Соколов, И.С. Нарский, А.В. Гулыга, С.Н. Григорян, В.В. Бродов, М.Ф. Овсянников, В.А.

Карпушин, А.Г. Арзаканян, А.С. Богомолов, В.М. Богуславский, Ю.К. Мельвиль, Б.В. Мееровский, А.Д. Сухов, А.Н. Чанышев, Н.Г. Сенин и др.). Вскоре к ним присоединилось первое послевоенное поколение, окончившее вузы в конце 40-х - 50-е годы (В.Г. Буров, P.M. Габитова, В.Н. Кузнецов, Г.М. Тавризян, Н.И. Лапин, П.П. Гайденко, Ю.Н. Давыдов, Э.Ю. Соловьев, В.В. Лазарев, М.А. Киссель, Ю.М. Бородай, Д.В. Джохадзе, Н.В. Мотрошилова, М.К. Мамардашвили, Е.А. Фролова, Г. Плимак, A.M. Каримский, B.C. Костюченко, А.Ф. Зотов и многие другие). Все они объединяются ныне понятием «шестидесятники». Их принято поносить, брань, как правило, связана со злобой дня: в Советском Союзе не было ничего достойного, а потому плюнуть на них так приятно (см., например: 23).

В советский период власть предержащие внимательно следили за чистотой марксистско-ленинской философии. Рабочим инструментом были не только цензура и недреманное начальство всех уровней: за долгие годы у пишущей братии взрасла и внутренняя цензура. Печатные тексты появлялись на свет в дистиллированном виде, и часто в работах по истории философии, обладающей, как указывалось, относительной независимостью, печатное слово и даже фигура умолчания подчас имели потаенный смысл.

Несколько лет назад С.Г. Кара-Мурза в Интернете привел слова А.В. Гулыги: «У нас есть серьезные философы - в небольшом числе кантианцы (к ним он относил Ю. Бородая и себя), есть гегельянцы (Ильенков и др.), экзистенциалисты (П. Гайденко и Э. Соловьев), есть немало позитивистов и один платоник (А.Ф. Лосев)». На недоуменный вопрос собеседницы, известной в то время писательницы И. Грековой (И.С. Вентцель - профессора математики Военно-воздушной академии): «А как же быть в таком случае с марксистами», - Гулыга ответил: «А они все - марксисты».

Не следует думать, что эти люди притворялись марксистами. По крайней мере о них я знаю, что они ценили существенные принципы учения Маркса, это не мешало им осваивать с любовью наследие иных великих умов. Но их теснили и нависали над ними агрессивные защитники официального марксизма. И не только им нужно было остерегаться.

Академик Ф.В. Константинов, одно время - директор Института философии, неприятно удивился, когда узнал, что его сотрудники пишут «эзоповым языком», и публично призывал их отка- заться от этого пагубного пристрастия. Двоемыслие достойно осуждения. Но в Советской России, когда не только печатное, но и устное слово и даже безмолвие таили (не только при Сталине) опасность для судьбы человека, когда дерзких ожидали (при Хрущёве и в период застоя) партийное и административное взыскания, изгнание с работы, а то и лишение права на профессию, двоемыслие широко практиковалось, и тайная мысль, легко распознаваясь, оставалась недоказуемой. Эта потаенность до сих пор остается за семью печатями даже для самых добросовестных зарубежных исследователей русской философии советского времени.

Исключением был, пожалуй, только Институт научной информации по общественным наукам АН СССР (ИНИОН), который был создан в 1969 г. Он не подчинялся цензуре и внешней экспертизе. В.А. Виноградов - создатель и многолетний хранитель ИНИОНа, был директором института более 30 лет. И в сумерках застоя, и в баталиях перестройки, будучи академиком, т.е. имея высокий социальный статус, он хитроумно использовал так называемый «высший эшелон» власти в качестве заслона от властных посягательств чиновников «среднего звена», от которых зависела не только судьба отдельных лиц, не только начальства, но подчас и всего института: он согласовывал планы работы института на самом «верху» и тем самым ставил средние властные структуры перед фактом, оставляя «с носом» их начальственные порывы.

Издания ИНИОНа, которые, по мнению руководства, могли повредить «чистоте» той или иной науки, хотя и проходили под грифом ДСП («Для служебного пользования»), тем не менее имели широкую известность. При реферировании или в аналитических обзорах содержание книг и статей не подвергалось изъятиям либо искажениям. Поэтому «птенцы гнезда» МГУ и другие молодые специалисты, сотрудничая в ИНИОНе, обучались там аутентичной и объективной работе с текстами, так что и ныне многие доктора наук среднего возраста, имеющие высокий авторитет в стране и известность за рубежом, до сих пор высказывают благодарность обучавшим их сотрудникам - JI.A. Бобровой, И.Л. Галинской, ушедшим из жизни Л.В. Воробьеву, А.И. Панченко, И.А. Беседину и др.

Большое значение, пожалуй, даже, большее, чем двоемыслие, потому что побуждало к активности, имело личностное общение. В любом обучении огромное значение имеют личность, способности и мастерство Учителя, что известно со времен Сократа. Эмоциональное общение резко стимулирует мотивацию и результатив- ность обучения (внедряемое ныне дистанционное обучение имеет в этом плане существенный изъян).

В нашем случае была важна и отвага Учителя в непосредственном общении со студентами на лекциях и особенно на семинарах: устное Его Слово, поддерживающее свободное духовное общение, обладало магическим воздействием на последующую жизнь и на профессионализм, оно оказывало влияние и на личность. Среди Учителей, чьи труды и личное воздействие повлияли на духовный климат нашего недавнего прошлого, следует назвать Б.С. Чернышева, М.А. Лифшица, А.Ф. Лосева, Э.В. Ильенкова, В.Ф. Асмуса, В.В. Соколова, Ю.К. Мельвиля, А.С. Богомолова, М.К. Мамардашвили, В.А. Смирнова, Г.П. Щедровицкого и др. Мы обратимся далее к характеристике некоторых из них.

<< | >>
Источник: Андреева И.С.. Философы России второй половины XX века. Портреты. Монография / РАН. ИНИОН. Центр гуманитарных науч.-информ. исслед. Отдел философии. - М. - 312 с. (Сер.: Проблемы философии).. 2009 {original}

Еще по теме О ЗДРАВОМ СМЫСЛЕ, ИЛИ ИСКУССТВО ВЫЖИВАНИЯ:

  1. Д. ПРИСТЛИ РАЗБОР«ИССЛЕДОВАНИЯ О ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ДУХЕ НА ОСНОВЕ ЗДРАВОГО СМЫСЛА» Д-РА РИДА, «ОПЫТА О ПРИРОДЕ И НЕИЗМЕННОСТИ ИСТИНЫ» Д-РА ВИТТИ И «ОБРАЩЕНИЯ К ЗДРАВОМУ СМЫСЛУ ДЛЯ ЗАЩИТЫ РЕЛИГИИ» Д-РА ОСВАЛЬДА
  2. Проблема здравого смысла
  3. ИСТОРИЯ И ЗДРАВЫЙ смысл
  4. &) Sensus communis (здравый смысл)
  5. ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ О ШКОЛЬНЫХ УСПЕХАХ
  6. ЗАЩИТА ЗДРАВОГО СМЫСЛА 4
  7. РАЗУМ И ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ
  8. Общее знание против здравого смысла
  9. Здравый смысл и коммунизм 190
  10. § 2. Философия здравого смысла Т. Рида о своеобразии вкусов камчадалов и эскимосов
  11. 5.6. ИСКУССТВО КАК МЕХАНИЗМ ТРАНСЛЯЦИИ СМЫСЛОВ
  12. Глава 5 « В ИСКУССТВЕ» ИЛИ «РУССКОЕ ИСКУССТВО»?
  13. Ш.30. Соловьев Вл. С. Общий смысл искусства