<<

ПОСЛЕСЛОВИЕ


Поскольку цель этой серии книг совершенно практическая, а не академическая, вполне правомерно, вероятно, надеяться, что упоминание о некоторых ловушках поможет улучшить отношения между иудеями и народами, исповедующими другую веру.
Большая часть из них связана с христи-анско- иудейскими столкновениями, поскольку часто именно те, кто принадлежат к христианскому вероисповеданию, проявляют особый интерес к этой религии и, возможно, делают наибольшее число предположений и допущений.
Первая ловушка состоит в предположении, что иудаизм и христианство в основе своей одно и то же. Это особенно опасно для тех христиан, которые усвоили, хотя и вполне обоснованно, что корни их веры лежат именно здесь. Конечно, эта точка зрения все-таки лучше, чем та, которая выражается в восклицаниях типа «У них даже псалмы наши!», тем не менее она может привести к неспособности увидеть очень реальные и важные различия. Следствием этого может быть «наслоенный монолог», а не диалог.
Иногда это выражается в удивлении,, с которым воспринимают новость о том, что иудей чувствует себя не в состоянии принять участие в событиях, связанных с употреблением христианской терминологии или символики. Фразы типа «He понимаю,
почему нет, если мы все верим в одного и того же Бога», вероятно, направлены в большей степени на иудеев, чем на представителей любых других религиозных групп. Необходимо учитывать способность ключевого христианского символа — креста — вызвать обвинения в Богоубийстве, крестовые походы и более поздние попытки обращения в христианство. Нежелание петь гимны и читать молитвы, обращенные к Иисусу как к Христу, Сыну Божьему и Страдающему Рабу, теперь должны быть понятны. Тот факт, что христиане могут смотреть на иудейскую символику и читать иудейские богословские тексты и не чувствовать себя обиженными, как иудеи, еще больше увеличивает их недоумение от отказа иудеев участвовать в христианских церемониях. Напрашивается вывод, что евреи отличаются сверхчувствительностью или попросту неловки.
Примечателен тот факт, что в день годовщины освобождения из Освенцима в религиозную службу по радио, в другое время отличающуюся восприимчивостью и тактичностью, был включен миссионерский гимн, куда входят следующие строки: «И да будет свет там, где евангельский день не проливает свой чудный луч». Можно утверждать, конечно, что эту службу слушают в основном христиане, но даже для них в то время, когда виновность христианства в факте Холокоста была в процессе всестороннего изучения, в этих строках могло прозвучать нечто загробное. Позднее теледиктор объявил, что в Освенциме зачитывались христианские имена (имеются в виду фамилии. — Прим. пер.) жертв. То обстоятельство, что 90% этих людей не носили христианские имена, в то время как их убийцы как раз носили, и что молчаливые, но осведомленные мировые державы включали в себя и христианских ру
ководителей, делает эту фразу особенно неудачной.
В обоих случаях не было далее отдаленного намерения причинить обиду, и о выборе слов сожалели бы, если бы те, кто отвечал за него, обратили на это внимание.
Второй ловушкой, тесно связанной с первой, является тенденция христиан предполагать, что христианство — это «иудаизм плюс Иисус» или же, наоборот, что иудаизм — это «христианство минус Иисус». В определенном смысле первое определение вполне точно. Для людей еврейского происхождения, которые приходят к вере в Иисуса как в уникальное откровение Бога, их новой религией действительно станет христианство. Однако то, что вера в Иисуса Христа делает с их иудаизмом, значительно глубже, чем своего рода дополнение по желанию верующего. Искупление, например, которое по сути является ключом к иудаизму, в христианстве понимается совсем по-другому. Еще более важным обстоятельством является то, что иудаизм определенно не может быть охарактеризован как христианство без Иисуса. Хороню, что многие недавние библейские исследования подчеркивают еврейство Иисуса, но религия, которая получила развитие на основе Его учения, имеет совершенно иной фокус (а именно Самого Иисуса Христа), чем иудаизм, чей фокус — Тора.
Третья тенденция часто следует исходя из второй. Она заключается во взгляде на иудаизм в негативном свете, как на не только сосредоточенном на Законе, но угнетающе приверженном к букве Закона. Причина этого мнения заключается в том, что очень часто христиане черпают свои представления о фарисейском иудаизме не из раввинистической литературы, а из Нового Завета. Едва ли можно ожидать, что вы захотите получить точное представление о

христианстве от того, кто сознательно хочет отвратить вас от него, или же, если кто-то хочет получить благожелательную оценку ислама, очевидно, не остановит свой выбор на Салмане Рушди.
То, что христиане называют Ветхим Заветом, составляет источник еще двух затруднений. Во-первых, в попытке подчеркнуть новизну и превосходство христианского учения, в тех качествах, которые воспринимаются как хорошие и позитивные, а именно любовь и всепрощение, иудаизму отказывают, считая, что они отсутствуют в иудейских священных писаниях. Церковные чтения о какой-нибудь кровавой битве или о необъяснимом законе только усиливают это впечатление.
Во-вторых, сам «древний возраст» иудаизма придает убедительность требованию о том, что эту религию нужно заменить (тот факт, что религия Нового Завета почти такая же старая, часто оставляется без внимания). И только недавно в некоторых важных церковных заявлениях прозвучали слова об отзыве этого требования. А раньше многие христиане часто говорили о том, что иудеи когда-то делали, а не о том, что они делают сейчас. То есть не только был составлен новый договор для тех, кто предпочел заключить его, но и старый договор некоторым образом умер. Или, в качестве альтернативы, должен бы умереть, а этих застигнутых мраком иудеев нужно просветить.
Некоторые христиане усматривают необходимым следствием своей веры свидетельствование другим. Многие из них считают евреев очевидным объектом для этого, поскольку, полагают они, существует общая отправная точка и хороший новозаветный прецедент для такой деятельности. Это логичная позиция. Действительно, для многих (хотя и не для евреев) единственно возможное убеждение заключа-

ется в том, что не может быть многих путей к Богу. Этот явно миссионерский подход, я думаю, вызывает меньшее беспокойство, чем его разновидность, а именно, очевидное стремление понять иудейскую веру и в то же время сохранившееся на каком-то уровне чувство антипатии к ней. Естественно, речь не идет о том, что недопустимо вообще какое-либо суждение о вере или практике. Иудеи высказывают свое мнение по различным аспектам христианства и других религий. Речь идет, скорее, о предположении, что иудаизм — это ветхозаветная религия, которая остановилась в своем развитии. Наоборот, корни веры, уходя в древнееврейскую Библию, разрастались до сегодняшнего дня, как это видно из всех предыдущих глав данного издания, особенно в том, что касается толковательной и эволюционной задачи раввинистических писаний, к которым иудей или, по крайней мере, его или ее учитель обращается за руководством в иудейской философии и практике. Тора — это не просто Ветхий Завет, а если бы была, она могла бы быть намного хуже.
Co всем вышесказанным связана другая опасность: христиане узнают что-то о каком-то одном виде иудаизма, будь то ультраортодоксальный или либеральный иудаизм, и предполагают, что любой отход в иудейской практике от того, что они узнали, указывает на менее почтенного представителя этой религии. Странно, что такие предположения делают те, чья религия допускает так много различных возможностей для выражения своей веры и практики без обязательного оспаривания чьей-то искренности.
И наконец, несколько слов об антииудаизме, антисемитизме и антисионизме, которые, совершенно очевидно, угрожают разумным и гармоничным отношениям. Последний из них, антисионизм, как
правило, не обнаруживается в христианских кругах (если уж на то пошло, можно утверждать, что некий христианский сионизм сам по себе опасен, поскольку он стремится связать некритическим образом притязания государства Израиль на землю с теологическими обещаниями Библии). Взвешенный критицизм по отношению к какой-либо конкретной акции, совершенной ли израильским политическим деятелем или солдатом, не есть антисионизм. Бояться надо такого режима, который не терпит подобного критицизма. Антисионизм как отрицание права Израиля на существование вообще — это позиция, которую занимают некоторые люди, но было бы опасно предполагать, что это само по себе — проявление антисемитизма. Кроме того, термин «антисемитизм» должен употребляться с очень большой осторожностью и точностью, как зло само по себе, а не просто по отношению к какому-то неясно критическому высказыванию об отдельном еврее.
В христианском смысле именно антииудаизм представляет собой очень реальную перспективу, хотя бы благодаря своему долгому и незаметному присутствию в христианской литургии, проповедях и законодательстве. Средневековые клеветнические домыслы о еврейской крови, например, снова выплыли на поверхность — тому свидетельством служат брошюры, вышедшие в 90-х годах, которые издает группа, причисляющая себя к христианам. Хорошо известно, что именно «Латеранским соглашениям» Гитлер обязан обоснованием части своего законодательства против евреев, однако потребовалось участие многих органов христианских церквей до самого последнего времени, чтобы сформулировать заявления, где ликвидируется такого рода антииудаизм, от которого, в свою очередь, питается антисемитизм.

Таковы неизбежно весьма поверхностные наблюдения, и в этом своем качестве могут подвергаться сомнению или даже быть опровергнуты. Эта книга имеет своей целью привлечь благосклонное внимание к иудейской религии, полагающееся ему по праву. Такое внимание, а также все то, что предоставляют более подробные и сведущие издания, чем это, могут послужить противоядием яду антииудаизма. 
<< |
Источник: Пилкингтон С.М.. Религии мира: Иудаизм. 2001 {original}

Еще по теме ПОСЛЕСЛОВИЕ:

  1. ИЗ ПОСЛЕСЛОВИЯ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
  2. ПОСЛЕСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ (1987)
  3. Послесловие
  4. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  5. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  6. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  7. (Послесловие)
  8. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  9. Послесловие
  10. Послесловие
  11. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  12. Послесловие
  13. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  14. Послеслови
  15. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  16. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  17. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  18. Послесловие
  19. ПОСЛЕСЛОВИЕ
  20. Послесловие