<<
>>

Кемаль Ататюрк и современная Турция


Нет второй цивилизации: цшшли шщш означает европейскую цивилизацию, и ее надо ввести — с ее розами и шипами.
(Представитель младотурок, 1913)
Кто будет стоять в Анкаре перел завершенным в 1953 году мавзолеем Ататюрка, отреагирует на рекомендацию своего экскурсовода посетить его со смешанными чувствами и даже, возможно, с раз-
Символично: конная статуя Ататюрка перел современным зданием Тюрк Те/

дражением: геометрически правильные, холодные и «нетурецкие» сияют на солнце формы сооружения - огромный пустой передний двор и грандиозный зал памяти (аныткабир). Не все смогут побороть впечатление, что сооружение со своим величием и холодностью представляет «импорт» современных архитектурных тенденций, причем таких, которые выражают государственную мощь. В связи с этим мавзолей представляет собой соответствующее своему времени чествование всесторонне уважаемого основателя современной Турции, который, живя в эпоху национального тоталитаризма (ЛенинI, Сталин, Муссолини, Гитлер, Франко и так далее), использовал далеко не самый худший способ политического управления государством. По этой же причине ясные контуры построенного на западный манер здания дают прекрасное представление о том, что было главной целью основателя нового турецкого государства: полный отказ от прошлого, радикальная переориентация государства на современность и на Запад - даже если при этом историческая и культурная многозначность Турции должна была быть упрощена или вообще изменена.
Османские султаны ни в коем случае не допустили бы подобного поворота в сторону Запада. Хотя в Х!Х веке они и занимались модернизацией государства, ориентируясь на западные структуры, но занимались они ею неохотно, так сказать, ДАЯ показа. Они не хотели и не могли заложить внутренние политические и духовные основы современного национального турецкого государства. Ведь подобное понимание государства было полностью чуждо преж-






ней, столь этнически разнообразной Османской империи, оно противоречило всему ее существу. Таким образом и без военного поражения в Первой мировой войне Османская империя была бы разрушена изнутри, так как притязания султана на власть, как политическую (османизм), так и религиозную (халифат), были несовместимы с современными идеями национализма и либерализма. От самого султана нельзя было, конечно, ожидать добровольного отказа от власти - радикальное изменение государства должно было стать прерогативой того человека, который бы стал вместо султана новым «отцом» (ата), а именно новым национальным «отцом турок» (ата-тюрк).
Мустафа Кемаль-паша (1882-1938), родившийся в Солониках, сын чиновника, выбрал для себя профессию военного и учился в военной академии. Уже в войне с Италией (1911-1912), когда Османская империя потеряла Ливию, юный офицер смог проявить свои таланты, а в Первой мировой войне он заслужил военную славу благодаря успешной защите пролива Дарданеллы от войск противника (1915).
После капитуляции Османской империи (30.10.1918) союзные войска заняли Стамбул и регион побережья. Только в Восточной Анатолии - вне зоны досягаемости оккупировавших Турцию войск - держались ещё батальоны армии, которые не хотели подчиниться условиям Севрского мирного договора. Под давлением британцев султан отправил в Анатолию Мустафу Кемаля-пашу. Его заданием было демобилизировать восставшие войска. Но вместо того чтобы выполнить это поручение, Кемаль возглавил восставших, которые подтвердили его лидирующую позицию на национальных съездах в Сивасе и Эрзуруме (сентябрь 1919 года).
Полгода спустя (в апреле 1I о Да/ турсцкя? националисты созвали в Анкаре «Большое национальное собрание Турции» (Тюркийе Бюйюк Миллет Меджлиси), которое заявило себя единоправным представителем турецкого суверенитета. Президентом собрания стал, конечно, Мустафа Кемаль- паша.
Союзные войска остро отреагировали на неожиданное сопротивление. Находящийся под контролем у британцев султан игнорировал Мустафу Кемаля и его соратников. Греки, поддерживаемые союзными войсками, заняли Измир и старую османскую столицу Эдирне, а также почти всю Фракию. В Восточной Анатолии армяне попытались основать собсгвенное государство, которое было им положено по Севрскому договору. Но Мустафа Кемаль должным образом проявил себя в этой ситуации. Сначала его реорганизованные войска разбили армян (1920), затем он развернулся п ютив греков, которые продвигались от Измира на северо-восток, чтобы осуществить древнюю греческую мечту, существующую еще со времен
_дария, - подчинить себе Западную Анатолию. На реке Сакарья, что на юго-западе от Анкары, столкнулись две армии (сентябрь 1921 года). После многодневных боев греки были разбиты и отброшены назад к побережью.
Печальные стороны нового национального мышления были одинаково заметны с обеих сторон: как греки при наступлении грубо смяли и разбили турков, так и турки, возвращая себе свою территорию, жестоко обошлись с греками. С тех пор греки навсегда должны были попрощаться с Малой Азией. Ни персидские, ни османские завоевания не выгнали эллинский дух из городов на побережье Малой Азии. Однако это удалось сделать национализму начала XX века, который принес геноцид и насильственные переселения и строго следил за соблюдением политических, этнических и культурных границ.
Греческая армия бежала назад в Измир, откуда она в спешном порядке была эвакуирована британским флотом (9.9.1921-11.9.1921). Вместе с солдатами бежали и многие давно жившие здесь греческие семьи, которые боялись мести наступающих турецких армий. Таким образом 1,3 миллиона греков покинули Малую Азию - по собственной воле или по необходимости.
После греческого провала сдались и дружественные грекам британцы, причем перед ними итальянцы и французы уже успели освободить занятые ими территории. Кемаль-паша, которому национальным собранием в Анкаре был присвоен уже знакомый нам старинный титул гази, одержал блестящую победу над западными державами. НаТВадОй -были условия Лозаннского мирного договора (1923), по которому Турции возвращался ПОЛНЫЙ суверенитет над всей Анатолией, а также европейской Фракией.
После того как Мустафа Кемаль спас =дом» от разрушения, грозящего извне, он мог начинать революционное изменение «внутренней обстановки». И выглядело это так, словно «старая мебель» летела на «помойку» истории. Еще до Лозаннского мира турецкие националисты согласились под давлением гази Мустафы Кемаля на ликвидацию султаната (1.11.1922). Султан Мехмед VI (1918-1922) посчитал это огромным оскорблением. Уже в том же месяце он уехал из страны на военном британском копяйле. чтобы жить в Сан-Ремо как обыкновенный человек.
Последнее «бревнышко» дома Османов, Абд аль-Маджид, мог пока по милостивому разрешению националистов быть халифом. Ио Даже этот человек, который не имел больше никакой светской власти, был для «западников» напоминанием о слишком да- Ае*ом, отсталом прошлом. 3.3.1924 года Мустафа Кемаль на На- Ци°нальном собрании достаточно резко заявил, что и этот предъявитель османского прошлого должен «паковать чемоданы-.




Абд аль-Маджид должен был в течение 48 часов покинуть страну. Халифат, институт с более чем тысячелетней историей, больше не существовал.
После того как Кемаль отстранил Османов как от политических, так и от религиозных дел, он ускорил возведение новых «опор» для поддержания государства. Уже 13.10.1923 года столица была официально перенесена в Анкару, где 29.10.1923 года так же официально была провозглашена республика. Первый президент республики, которым стал никто иной, как Мустафа Кемаль, назначил премьером своего многолетнего соратника Исмета Инёню, опиравшегося на единственную разрешенную в стране Народно-республиканскую партию (Джумхурийет Халк Партиен). Две робкие попытки ввести многопартийность (1924 и 1930) содержали в себе, по мнению Мустафы Кемаля, слишком большую опасность демократизации, так что уже через несколько месяцев - в ходе соответствующих мер - эксперименты были прерваны. Таким образом народное собрание сначала оставалось трибуной исключительно Народно-республиканской партии, которая по воле своего всемогущего председателя - конечно же Мустафы Кемаля - должна была представлять все слои населения.
Поддерживаемые монополией на власть и признанной харизмой своего предводителя, кемалисты смогли радикально взяться за преобразование общества.
С упразднением халифата были устранены также религиозные школы (медресе) и судебные институты, во главе которых стояли обладавшие некогда большой властью шейхи юль-ислам_ Образование и преподавание законСт 1524 года были переданы Министерству национального воспитания.
С юридической точки зрения религиозный закон (шариат) был за- С5р0П?'йСкой правовой системой. В результате кемалисты с некоторыми изменениями переняли швейцарский гражданский кодекс, итальянский уголовный кодекс и немецкое торговое право (1926). В связи с этим было введено право голоса для женщин (активное и пассивное право выбора: в 1930 году на муниципальном уровне, в 1934 году - на уровне парламента). Также было запрещено разрешенное религией многоженство то есть была введена евро
пейская моногамия.
В 1925 году вместо исламского летоисчисления (по хиджре) был введен григорианский календарь (то есть христианское летоисчис ление!!). Кроме того, выходным днем было объявлено воскресенье в то время как в исламе выходным днем является пятница.
Созванная в Анкаре языковая комиссия решила очистить турецкий язык от персидских и арабских заимствований, чтобы усилить национальное самосознание также и на языковом уровне. Исполь-

зовавшаяся ранее арабская орфография - способ написания, основанный на согласных, который не мог быть применяем к турецкому языку, где важную роль играют гласные, - была заменена на латинскую (1928). Даже в религии (молитвы в мечети) арабский язык должен был уступить место турецкому.
Введение метрической системы мер (1931) стало следующим этапом на пути к Европе. Кроме того, теперь, начиная с 1934 года, каждый человек должен был наряду с именем иметь также и фамилию, которой не существовало в Османской империи. Все старые османские почетные титулы, например паша, были запрещены. При этом Мустафа Кемаль позволил официально добавить к своему имени слово Ататюрк («отец турок»), которое стало для него и фамилией, и почетным званием.
Вышеназванные радикальные меры имели, естественно, конкретные практические цели. Проведенный в 1925 году «шапочный закон» (сапка кануну) показал, что в конечно счете было для Ататюрка и кемалистов главным: символическое замещение старой исламской культуры новой европейской. В этом году Ататюрк сам демонстрировал своему народу шарм европейской панамы и выступал со знаменитой «Речью в панаме». Следующий шапочный закон, который способствовал увеличению импорта европейских головных уборов, запретил мужчинам носить старую феску и навязал им «прогрессивный» западный головной убор.
Несколько месяцев спустя (в феврале 1926 года) в ходе эмансипации пал также и исламский бастион женской чадры. По воле кемалистов прекрасный пол не должен был - и не имел права - больше прятаться, по крайней мере в официальных помещениях. Правда, на проводимом в 1935 году съезде Народно-республиканской партии из-за ожидаемого в первую очередь среди крестьянского населения сопротивления проведение реформы по запрету чадры было поручено коммунам.
Более решительными были старания кемалистов поднять уровень образования народа, потому что они точно знали, что только просвещенные и хорошо информированные люди смогли бы понять и поддержать их цели. С 1932 года руководящая партия организовала так называемые народные дома (халкевлери), которые должны были распространять общее образование и знакомить с новыми основами государственности по всей Турции.
Однако культурная революция такого масштаба вызывала не только радость. Каким бы неоспоримыми ни были военные и внешнеполитические успехи Ататюрка и как бы ни были готовы турки согласиться с его внутриполитическими реформами, но все для многих такие нововведения оказались слишком шокирующими. То, что многие истинные мусульмане уклонялись от испол-




нения шапочного закона, отделяясь от общественности, можно рассматривать как самую слабую форму пассивного сопротивления.
Серьезнее было восстание курдов, произошедшее в 1925 году ц Южной Анатолии под руководством шейха Саида. Курды, которые всегда были верными союзниками Османской империи благодаря общей исламской вере, после отмены халифата и введения турецкого национализма не видели больше никаких причин оставаться в турецком государстве, тем более что за год до этого их лишили культурных прав, например права использования их языка. Восстание было подавлено, а организаторов не долго думая повесили, но проблема осталась нерешенной.
Также эмансипация женщин, заимствованная у Запада, не могла вызвать бурю восторга у мужчин, по крайней мере сначала. Известна история про Суррею Ааолу, первую женщину-адвоката. Она была единственной женщиной среди посетителей ресторана и должна была под любопытными и возмущенными взглядами поглощать еду, выслушивая к тому же в свой адрес недовольные реплики. Ататюрк узнал об этом и как истинный рыцарь при следующем посещении ресторана уступил даме дорогу.
Подобного покровительства никак не могли ожидать крестьянки из Анатолии. Они никогда о нем и не думали. Религиозное венчание, которым руководил главный священник общины (имам), имели место и в дальнейшем, хотя они и не обладали больше юридической силой. Не только в отстающих и сельских областях Востока, но и по всей стране ислам еще долго оставался бастионом защиты от реформ. Ведь устранение халифата и происходящее поэтому отчуждение ислама как неоспоримого центра культуры были, пожалуй, важнейшими шагами кемалистской революции.
Не было лишено определенной иронии то, что Ататюрк, который хотел спрятать ислам как «абсурдную теологию безнравственного бедуина» в сундук с «историческим хламом», вынужден был терпеть целый ряд упреков в западной «безнравственности» от религиозных противников - конечно же тайных. В том, что он ценил Гёте, западную одежду и представительные экипажи, безусловно, проявлялись его последовательность и упорство. Однако труднее было с употреблением им алкоголя и его отношением к женщинам, а также с его пристрастием к играм - все эти особенности его поведения чувствительно отражались на функции образца для подражания нового идола страны.
Но что бы ни говорилось, реформа Ататюрка была реформой сверху, и народ бежал за «мудростью» своего предводителя со столетним опозданием. Многие нововведения, судя по всенародной опросу, не преодолели бы принятый в демократических странах оа*

рьер из большинства голосов. Потому что основатель государства отменил не только феску, арабскую письменность и чадру, он запретил семисотлетнюю исламо-восточную культуру страны. Турки должны были мыслить по-европейски, то есть принадлежать к Евро- пе, отречься от старых богов, чтобы служить новым. В конце пери- 0да распада Османской империи состоялась полная культурная и политическая смена направлений жизни государства. Исламская страна, которая должна была повернуться спиной к своей древней культуре, перешла на сторону другого лагеря, того, что в течение веков был целью захвата османских армий. Теперь - в зависимости от того, с какой стороны посмотреть, - можно спорить о том, как следует оценивать этот последний, не военный, но более болезненный, если заглянуть глубже, переворот: как победу разума или как культурное унижение и жесточайший провал.
Так турки - народ, живший между Эдирне и Ваном, - вынесли для себя причудливый исторический урок: великий Ататюрк завоевал Европу в военном плане - чтобы потом подчиниться ей в культурном...
<< | >>
Источник: Фернер М.. Эти поразительные турки. 2007 {original}

Еще по теме Кемаль Ататюрк и современная Турция:

  1. Турция после Кемаля
  2. § 53. Турция
  3. Турция
  4. § 42. Республика Турция
  5. ТУРЦИЯ
  6. Азия или Европа - куда идешь, Турция?
  7. 7.1.3. россия и турция — многостороннее партнерство
  8. Глава 6 Турция, Иран, Афганистан
  9. Село и город - Восточная и Западная Турция
  10. ТУРЦИЯ СТАНОВИТСЯ «БОЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ ЕВРОПЫ»
  11. Глава 9 Османская империя и республиканская Турция
  12. ТЕМА 12 ТУРЦИЯ В ЕВРОПЕЙСКИХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIII ? НАЧАЛА XVI ВВ.
  13. 71. Современное и досовременное государство. Признаки современного гос-ва.
  14. Современное состояние взаимоотношений общества и природы (некоторые важнейшие экологические проблемы современности)
  15. § 3. БОРЬБА МЕЖДУ ТРАДИЦИОННЫМИ ВЕРОВАНИЯМИ И ЗАПРОСАМИ СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ. СОВРЕМЕННАЯ НЕУСТОЙЧИВОСТЬ МНЕНИЙ