СИЛОВОЕ РАВНОВЕСИЕ И СТРУКТУРЫ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЯ

В плане силового мирорегулирования в структуре международного (мирового, регионального, локального) равновесия обычно различают простой баланс сил и комплексный. Один отличается от другого числом центров притяжения, силовых центров, являющихся основными генераторами влияния во внешней среде.
Простой - его еще называют биполярным, двухполюсным - представляет собой равновесие двух основных силовых центров, двух мощных государств, двух коалиций. Речь идет не о паритете их военных, ядерных, экономических, финансовых, идеологических потенциалов, а о равновесии их силовых возможностей. Поскольку любая сила есть влияние на международной арене, то равенство возможностей может создаваться в результате совершенно различных количественных и качественных комбинаций. В результате в одной из них может преобладать число ядерных боеголовок, в другой система - ПРО, в третьей - размеры экономического потенциала, в четвертой - уровень НИОКР, в пятой - размеры территории, в шестой - демографический фактор, численность населения, в седьмой - обладание значительными природными ресурсами т.д. Слабость в одной сфере может быть компенсирована преобладанием в другой. Франция зна чительно уступает Германии по объему совокупного экономического потенциала. Но с точки зрения влияния на международной арене ее уязвимость в этой области компенсируется наличием у нее ядерного оружия, правом вето в СБ ООН. Германия же в соответствии с взятыми ей на себя обязательствами не может обладать ядерным оружием. Но уязвимость в этой области она компенсирует своей экономической и финансовой мощью. В условиях биполярности состояние международных отношений, как правило, предопределяется противоборством или взаимодействием двух центров гравитации. Классическим примером биполярного баланса сил является военно-политическое равновесие, сложившееся после Второй мировой войны между Советским Союзом и Соединенными Штатами, в более широком плане - между ОВД и НАТО, еще в более широком - между Востоком и Западом. Во многих советских (да и некоторых нынешних российских) источниках можно найти немало утверждений, что это равновесие является следствием военно-стратегического паритета, с таким трудом достигнутого Советским Союзом по отношению к Соединенным Штатам. Но между двумя странами в широком смысле слова никогда не было паритета. На стороне Советского Союза (ОВД) всегда было количественное преобладание, особенно в области обычных вооружений, в то время как на стороне Соединенных Штатов (НАТО) - качественное преимущество. Другим примером биполярного равновесия могут служить отношения между Антантой и Тройственным союзом в преддверии Первой мировой войны. Если идти еще дальше в глубь веков, то это противоречия между Францией и империей Габсбургов (Испания, Австрия) в XVI-XVII в. Биполярная структура международных отношений (биполярное силовое мирорегулирование) представляется довольно устойчивой (при соблюдении некоторых правил, являющихся опорой равновесия - участие в постоянной гонке вооружений, соревнование в производственных технологиях, размерах военного бюджета, лояльности союзников или сателлитов и т.д.). Ряд американских авторов даже утверждают, что это наиболее стабильная система международных отношений. Так, Д. Гэддис, директор Института современной истории в университете штата Огайо, полагает, что благодаря своей относительно простой структуре “биполярное распределение силы в международной системе помогало сохранить стабильность. Эта структура была достаточно простой, она не требовала наличия высокого профессионализма для своего функционирования. Даже выход отдельных (часто могущественных) государств из одного союза и переход их в противоположный (как это было в случае с Китаем, Кубой, Вьетнамом, Югославией, Ираном, Албанией) не влиял заметным образом на характер распределения силы, поскольку ведущая сила каждого полюса была способна самостоятельно обеспечивать свои интересы без учета каких-либо союзников”39. В то же время биполярная структура крайне жестка, имеет строго обозначенные границы, которые опасно пересекать, она создает крайне ограниченное поле для возможного маневрирования политической силой. Поэтому, как правило, она представляет собой игру с нулевой суммой, она ориентирована на неизбежную победу одной стороны и на не менее неизбежное поражение другой. Фактически здесь нет альтернатив, система международных отношений, ее сопровождающая, менее динамична, более статична, хотя и здесь какие-то подвижки постоянно происходят, порождая опасное неравновесие, с которым система должна справляться, восстанавливая равн9весие, что не всегда проходило мягко и гладко. Поэтому же столь часто биполярная структура с неизбежностью вела к войне - горячей или холодной, не имеет в данном случае значения. Комплексный баланс сил предполагает наличие в своем составе трех и более соперничающих независимых элементов международной системы - государств, центров силы глобального или регионального порядка. В обиходе его часто называют “многоиолюсным” или “многополярным миром”, равновесием, которое как будто бы проистекает из того, что его участники обладают равными возможностями влиять на международной арене. На деле же, многополюсный мир, как и биполярный - это не равноправная (равновеликая), а многомерная конструкция. Каждый полюс здесь - это генератор, создающий свое силовое поле, по своему воздействию направленное во вне, это центр гравитации, поглощающий более слабые силовые поля. В многополярном мире устойчивость международной системы (ее существование и функционирование в прежнем режиме) обеспечивается установлением (стихийным или сознательным, как уже указывалось выше) равновесия между многими ее элементами (национальными государствами), которые отличаются - и в ряде случаев значительно - друг от друга различными силовыми параметрами. В многополярной системе целью является не просто равенство (понимаемое как равенство возможностей, вытекающее из равноправия - но не равенства - суверенных государств), а равновесие силы, преследующее определенную цель: либо нейтрализовать наличие в системе международных (региональных, локальных) отношений одного полюса, значительно превосходящего мощь других государств, (их возможных коалиций); либо предупредить появление (тенденции к появлению) такой преобладающей мощи в системе международных (региональных, локальных) отношений. Причем и то и другое достигается за счет создания из числа самих государств (силовых полюсов вместе с вовлеченными в орбиту их притяжения другими государствами) коалиционного противовеса существующей или потенциальной господствующей мощи. Это равновесие может, как отмечалось выше, возникнуть стихийно, как обычная реакция силы на силу (даже когда она не используется в качестве насилия, а просто существует, влияя на окружающее пространство самим фактом своего присутствия в системе), либо за счет проведения тем или иным государством сознательно политики баланса сил, когда это государство выступает в качестве балансира. В течение веков европейская политика Великобритании была направлена на то, чтобы предотвратить возникновение на континенте какой-то одной преобладающей силы, способной вторгнуться на “остров” и покорить его. Столетняя война между Англией и Францией, в известной мере, велась за то, чтобы не допустить усиления последней до такой степени, что она, подчинив себе всю Европу, могла создать угрозу оккупации Британских островов. На какой-то период в Лондоне опасались, что Испания, развившаяся на своих заморских территориях, может стать гегемоном Европы, и британские политики создавали различные коалиции, которые бы сталкивали между собой европейские государства отвлекая их внимание от Великобритании. Появление в Европе петровской России настораживало Лондон прежде всего тем, что будучи континентальной страной Россия могла легко объединить вокруг себя окружающие ее территории и государства. Британские политики начали плести сеть интриг, направленных на создание противовеса растущему влиянию Москвы в Европе.
И эта ее политика продолжалась вплоть до того момента, пока на горизонте не замаячил призрак наполеоновской империи, которая почти реализовала идею преобладающей европейской силы, возможность появления которой всегда так пугала британский истеблишмент. Поэтому Лондон сделал многое для того, чтобы столкнуть между собой наполеоновскую Францию и царскую Россию. Однако уже на Венском конгрессе победителей Наполеона в 1815 г. Великобритания возвращается к своей прежней политике сдерживания России, заключив тайное соглашение с Австрией и Францией, направленное на то, чтобы не допустить аккумуляции европейской силы вокруг Москвы, которую Великобритания вплоть до появления Бисмарка, объединившего Германию, считала своей основной соперницей на континенте. После унизительного поражения Франции от Германии в 1871 г. Лондон пытается сформировать новый баланс сил в Европе, на этот раз направленный против кайзеровской Германии, бросившей вызов “владычице морей”. Образцом мирорегулирования (в европейских масштабах), направленного на достижение равновесия в масштабах континента, играющего тогда решающую роль в политических судьбах мира, на предупреждение возникновения здесь преобладающей мощи, является создание в 1815 г. после разгрома Наполеона усилиями английской и австрийской дипломатии так называемого “Европейского концерта”. Несколько условий, заложенных в его основание, способствовали тому, что эта силовая система работала безукоризненно почти 40 лет, а с некоторыми допущениями и почти целое столетие - до начала Первой мировой войны. Первое из этих условий, обеспечивших продолжительность сохраняющегося равновесия сил, состояло в том, что его ведущие участники являли собой почти равные по влиянию величины (если учесть, что Пруссия представляла в рамках этого равновесия не только себя, а весь Германский союз, бывший детищем Венского конгресса). “Европейский концерт”, писал Г. Киссинджер, предполагал, что “нации, сопоставимые по могуществу, будут решать вопросы, касающиеся всеобщей стабильности путем консенсуса”40. И, что не менее важно, - они не будут стремиться к установлению своей гегемонии на континенте. Если даже предположить, что кто-то из них и решится на это, то все равно не сможет навязать свою волю объединенным усилиям других государств - участников концерта. В этих условиях стремление какого- то одного государства стать преобладающей мощью будет нейтрализовано антигегемонисткими действиями остальных участников “концерта” и если надо, то с помощью все той же силы. Собственно сама идея равновесия сил предполагает поддержку слабого против более сильного. В самом деле, когда после подавления революции 1848 г. Россия, сыгравшая в сохранении социально-политического статус-кво на континенте решающую роль, объективно стала возвышаться над другими державами “Европейского концерта”, она получила Крымскую войну. Ее бывшие закоренелые союзники, став ее не менее закоренелыми соперниками, поставили на место потерявшую чувство реальности азиатскую империю. Другое условие состояло в том, что страны-участницы были связаны между собой ощущением общности ценностей. Речь, таким образом, по словам того же Г. Киссинджера, шла не только о физическом, но и моральном эквилибриуме сил: “установившееся равновесие уменьшало возможности применения силы; одинаковое представление о справедливости уменьшало желание ее применять. Международному порядку, не воспринимаемому в качестве справедливого, рано или поздно будет брошен вызов”41. Конечно, было бы упрощением утверждать, будто наличие сходного внутреннего устройства само по себе гарантирует длительное сохранение равновесия сил и согласие относительно принципов мирорегулирования. Тем не менее сходство между внутренними установлениями было дополнительным подспорьем для поддержания европейского мира. Во всяком случае оно способствовало тому, что впервые в современной истории европейские державы добровольно возлагали на себя общую миссию. Ее воплощение в виде “Священного союза” фактически было одним из первых организационно оформленных проявлений коллективной безопасности. Третье важное условие, реализация которого способствовала длительному сохранению ситуации равновесия, сводилось к тому, что победители, взявшие на себя труд разработать процедуру мирного урегулирования в Европе, тщательно и продуманно переходили от недавней непримиримости, жизненно важной для их общей победы, к примирению, не менее необходимому для достижения длительного мира. “Карательный мир подрывает международный порядок”, - писал в связи с этим Г. Киссинджер. Поэтому побежденная Франция, в течение четверти века крушившая государства и троны, хотя и была наказана (территориально), не осталась в стороне от всеобщего европейского урегулирования, она становилась неотъемлемой частью равновесия, подобно тому как после Второй мировой войны (в отличие от Первой) потерпевшая поражение Германия была вовлечена в натовскую систему коллективной обороны (как до этого Италия, а после - Испания), а затем в другие интеграционные процессы, начавшиеся в Европе. Тем самым в рамках континентального равновесия, заложенного усилиями Венского конгресса 1815 г., исключалось появление не только гегемонистской, но и ревизионисткой державы, заинтересованной, по мере восстановления своей мощи, в опрокидывании сложившегося (на основе равновесия) нового мирового порядка. Многие эксперты-международники считают “Европейский кон- церт” (особенно после появления докторской диссертации Г. Киссинджера, посвященной этой теме) идеальным решением проблемы мирорегулирования и даже не прочь перенести всю эту схему (с незначительными изменениями) в наше время. Для России и Китая - это фактически официальная позиция. Следует, однако учитывать, что многополюсный мир, подобный “Европейскому концерту”, несмотря на присутствие в нем некоторых нормативных измерений, неизбежно является силовой системой международных отношений, в нем нет и намека на равновправие. Он предстает таковым, прежде всего, потому, что отношения, иерархия в этой системе, характер, способ взаимодействия ее элементов (национальных государств), роли, которые государства играют в этой системе, обусловлены прежде всего и главным образом состоянием их силового потенциала. Чем значительнее последний, тем большим набором прав и меньшим набором обязанностей в системе обладает ее участник. И обратное так же справедливо. Поэтому выступая сегодня за создание многополярного мира (хотя не совсем понятно, как можно выступать за его создание, ибо он возникает не по заказу, а появляется как результат объективных процессов на мировой арене), более того, пытаясь создать коалицию на этой основе, Россия должна совершенно четко отдавать себе отчет, что она выступает за сохранение силовой системы международных отношений. Между тем в рамках этой системы, исходя из существующих реалий, исходя из тенденций снижения значимости военной силы как инструмента влияния на международной арене, Россия может в принципе играть две роли: одну подчиненную, когда ее будут использовать в качестве строительного материала для возведения конструкции противовесов; другую независимую и более активную, предполагающую, что она будет исполнять функции государства-балансира. Выбор же той или иной из них будет определяться не столько ее намерениями, сколько ее международными возможностями. А они в решающей мере будут зависеть от ее собственных силовых параметров: во-первых, всего объема силового потенциала России, во-вторых, его качества, т.е. из каких видов (современного) влияния этот потенциал слагается. При этом следует учитывать, что многополярный мир уже существует (и следовательно Москва ломится в открытую дверь), только состоит он не из равновеликих полюсов, как это было во времена “Европейского концерта”, а из разновеликих, и силовой разрыв между ними очень значителен.
<< | >>
Источник: Давыдов Ю.П.. Норма против силы. Проблема мирорегулирования. 2002

Еще по теме СИЛОВОЕ РАВНОВЕСИЕ И СТРУКТУРЫ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЯ:

  1. СИЛОВОЕ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЕ: “ЗА” И “ПРОТИВ”
  2. ИНСТРУМЕНТАРИЙ СИЛОВОГО МИРОРЕГУЛИРОВАНИЯ
  3. Глава 4 СИЛОВОЕ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЕ
  4. 2.1. Реформирование как средство усиления гражданского контроля над силовыми структурами
  5. 1.2. Диалектические закономерности реформирования силовых структур при переходе к гражданскому обществу
  6. 3.2. Контракт - основа усиления гражданско-правовых отношений в силовых структурах
  7. Глава 2. Формирование конституционно-правовой системы управления реформированием силовых структур
  8. Загидулин Р. А.. Правовые основы функционирования силовых структур в гражданском обществе России. — Хабаровск: Изд-во Хабар. гос. техн. ун-та,2001. — 144 с., 2001
  9. Глава 5 НОРМАТИВНОЕ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЕ
  10. ИМПЕРИЯ КАК ИНСТРУМЕНТ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЯ
  11. 10.1. Понятие о силовых способностях, их виды
  12. Глава 1 ПРОБЛЕМА МИРОРЕГУЛИРОВАНИЯ
  13. 10.3. Средства развития силовых способностей
  14. ПРАВО КАК ЭЛЕМЕНТ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЯ
  15. МЕЖДУНАРОДНЫЕ ИНСТИТУТЫ И НОРМАТИВНОЕ МИРОРЕГУЛИРОВАНИЕ
  16. 10.4. Методы развития силовых способностей
- Авторское право - Адвокатура России - Адвокатура Украины - Административное право России и зарубежных стран - Административное право Украины - Административный процесс - Арбитражный процесс - Бюджетная система - Вексельное право - Гражданский процесс - Гражданское право - Гражданское право России - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Исполнительное производство - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Лесное право - Международное право (шпаргалки) - Международное публичное право - Международное частное право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Правовая охрана животного мира (контрольные) - Правоведение - Правоохранительные органы - Предпринимательское право - Прокурорский надзор в России - Прокурорский надзор в Украине - Семейное право - Судебная бухгалтерия Украины - Судебная психиатрия - Судебная экспертиза - Теория государства и права - Транспортное право - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право России - Уголовное право Украины - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право Украины - Экологическое право (курсовые) - Экологическое право (лекции) - Экономические преступления - Юридические лица -