<<
>>

Камни, среди которых мы живем

Урбанизация — одно из наиболее противоречивых явлений современной цивилизации. По существу, являясь естественным процессом развития со­циума, ‘она в то же время ставит перед человечеством сложнейшие про­блемы.

Одна из них — локальная концентрация антропогенных факторов на достаточно ограниченной территории городов. Техногенная среда по­давляет вокруг себя все природное — даже цвет и форму. И на смену ес­тественным строительным материалам приходят все новые и новые искусственные. Но эта среда не только вытесняет природу из современной жизни, она еще и разрушает то, что тщательно берегли наши предки. В большом городе сегодня тяжело не только человеку, страдают даже дол­говечные и непоколебимые сооружения из камня.

Мир камня — неотъемлемая часть среды обитания человека. Разве можно представить полноценную архитектуру города без использования природ­ного камня? Обратимся к прибалтийским городам — Таллину, Турку (Або) Санкт-Петербургу, Хельсинки и Стокгольму. Выбор этот не случаен — все они лежат почти на одной и той же широте (около 60° с. ш.), на берегах одного и того же моря. Именно при таком выборе географически сходных объектов легче оценить роль экологических и других факторов разрушения камня в городской среде (особенно в агрессивном морском климате). Род­нят выбранные города и геологические особенности — они находятся в зоне сочленения Балтийского геологического щита и Русской платформы, и здесь имеется много мест для удобной добычи валунно-галечного мате­риала (древнеледниковые отложения). Поэтому, несмотря на очень раз­ный исторический путь социального и культурного развития, естественно-природные факторы и сегодня позволяют без особого труда обнаружить определенное сходство между этими городами, как, впрочем, и сходство проблем, связанных с подбором материала для реставрации памятников их истории и культуры.

Прибалтийские каменщики

Известняки и другие карбонатные породы были первым природным камен­ным строительным материалом при строительстве многих городов на Бал­тийском побережье, в том числе и Петербурга.

Из первых петербургских зданий наиболее показательными примерами использования плитчатого камня являются Летний дворец Петра (1710— 1714 гг.), дом генерал-губернатора города Ад. Меншикова (1710— 1716 гг.), Петропавловский собор (1712—1732 гг.). И хотя здания эти кир­пичные и оштукатуренные, их цокольные части облицованы природным камнем, из него иссечены ступени лестниц. подоконники, плиты для пола, декоративные детали фасадов и внутренних помещений.

Плитчатые известняки занимают определенное место в геологическом разрезе палеозойских осадочных горных пород как в окрестностях Петер­бурга и в Эстонии, так и в более западных районах Прибалтики. Это гау­конитовые известняки ордовикского возраста, чередующиеся с прослоями глинистых известняков и глин. Известковистый материал представлен кальцитом (СаСОЗ) и доломитом — CaMg (СОЗ). А глауконит — это слю­да, рассеянная в породе в виде мельчайших кристаллов или их округлых (в 2—3 мм) скоплений. Голубые, синие и зеленые оттенки этих пород обу­словлены именно цветом глауконита, а бурые, красные, желтые — микро­скопическими включениями оксидов и гидроксидов железа.

Разработка плитчатых известковистых пород в карьерах под Петербургом (наиболее знаменито Путиловское месторождение вблизи впадения Вол­хова в Ладогу, поэтому камень часто называют путиловской плитой), в Эс­тонии, на шведском острове Эланд была делом несложным. Камень легко разделялся по трещинам и напластованию на отдельные глыбы. Исполь­зовались лом, кирка, мотыга и лишь изредка минный порох.

Сложнее было приспособиться к неоднородности механических свойств камня и его окраски Но и здесь вышли из положения камень одних гори зонтов научились использовать только для наружных работ других — для отделочных и т.д. Знали из чего вырезать плиты для пола из чего — для ступеней какой камень брать для подоконников и т. п.

В карьерах под Петербургом самые лучшие сорта назывались «братеник» и «старицкий». Это серые с зеленоватым опенком плиты, однородные, без глинистых прослоев Они характеризуются высокими механическими качествами и прочностью, шли преимущественно для изготовления ступе­нек и других трущихся и ударяемых деталей.

Для наиболее ответственных декоративных работ в Петербург постоянно доставляли карбонатные породы из карьеров Эстонии, так как там эти породы более мраморизованы и прочны. По местам разработок камень на­зывали ревельским и васалеммским мрамором. кирновским камнем, эзельским доломитом. Вот лишь четыре примера многочисленного упот­ребления в Петербурге эстонского камня: затейливые белые резные ко­лонки наличники окон кокошники пояски на стенах храма Воскресения Христова (Спаса-на-Крови) (1883—1907 гг.): громадный горельеф «Исто­рия заносит на свои скрижали славу России» в тимпане главного фасада Михайловского (Инженерного) замка (1797—1800 гг.); рельефные панно над проходами в колоннаде Казанского собора (1801—1811 гг.); пилоны и фриз портика Нового Эрмитажа (1839—1852 гг.), памятного всем по фигу­рам атлантов.

К слову сказать, последний пример ярко показывает, какие ошибки можно допустить при непонимании уникальности камня, использованного при создании памятников культуры. Случилось так, что при ремонте фасадов этого здания в 2000 г. весь кирновский камень был закрашен под простую штукатурку. Кодеры для стен здания и деталей портика подобрали очень искусно. Ho ведь это мог сделать и сам Л. Кленце, если бы он хотел ис­пользовать штукатурку, а не природный материал, традиционно приме­нявшийся в архитектуре многих европейских городов. Увы, камень часто считается чем-то обыденным даже такими хранителями произведений ис­кусств, как работники Эрмитажа.

Особенно высоко ценился плотный красно-коричневый, лилово-корич­невый и желтый цветной камень из карьеров на острове Элаид в Швеции. Из его плит набраны полы и изготовлены надгробия в церквах и замках не только прибалтийских городов, но и в более отдаленных местах, например в старой польской столице Гнезно.

Минералогические «изюменки»

Конечно, в каждой местности есть и свои особые строительные материа­лы — каменные или другие. Среди «особенных» горных пород, исполь­зованных в архитектуре прибалтийских городов — мыльный, или гор­шечный, камень и шокшинский порфир.

Мыльный, или горшечный, камень — это мягкие древние (протерозойские) сланцы, состоящие из карбонатов — кальцита, магнезита, доломита и слоистых гидросиликатов — талька и хлорита. Камень имеет высокодеко­ративную светлую окраску разного цвета: желтую, серую, зеленовато­серую, коричнево-желтую, а благодаря своей мягкости легко поддается

резцу скульптора. Его месторождения редки и разрабатывались лишь в нескольких местах Финляндии и Швеции.

Несмотря на это, горшечный камень был любимым материалом у зодчих периода модерн (конец XIX — начало ХХ в.). В католическом соборе св. Михаила в Турку (1894—1904 гг.) пространство наружных стен под вит­ражами огромных окон заполнено поразительными горельефами из гор­шечного камня. Изящно выполненные из мыльного камня зверушки или растения украшают многие здания Стокгольма, Хельсинки, Турку. Наибо­лее известны дом компании Похьюола (1899—1909 гг.) и Национальный театр в Хельсинки (1902 г.). Музей изобразительных искусств в Турку (1908 г.).

В Петербурге здания, украшенные этим камнем, более скромны, но резьба не менее изящна и привлекательна. Стоит обратить внимание на филина у входа в магазин в бывшем доходном доме МБ. Воейковой (1 909—1910 гг.) на Невском проспекте, 72 и на папоротник, ящерку, грибы, рысей, зайцев на фасадах бывшего дома И.Б. Лидваль (1902—1904 гг.) на Каменноост­ровском проспекте, 1—3.

Что камень точит

В любом городе мира процессы разрушения камня сходны и одинаково трудноустранимы. Это и механические воздействия на камень при его об­работке и в уже возведенном сооружении, и физическое выветривание под действием климатических условий, химические реакции камня с вещест­вами в воздухе и дождевых водах, биологические процессы его разруше­ния и, наконец, активные воздействия человека.

Коснемся вкратце лишь химических реакций и биологических процессов.

Безусловно, городская атмосфера не может не оказывать вредного влия­ния на любые горные породы. Но более всего от нее страдают те, что содержат в своем составе кальцит и доломит (мраморы, известняки, песча­ники с карбонатным цементом). Наиболее устойчивым оказывается гор­шечный (мыльный) камень, так как он гидрофобен из-за большого количе­ства талька и хлорита в его составе.

А наиболее гибельными для камня атмосферными газами являются углекислый и сернистый, которые, растворяясь в воздушной влаге и дождевой воде, образуют анионы угольной и серной кислот. далее картина ясна да­же школьникам: углекислота растворяет карбонаты, увеличивая порис­тость камня. Анион (304)-2 превращает кальцит в гипс, а доломит — в смесь гипса и эпсомита. Эти новые вещества имеют значительно больший молекулярный объем. Под кристаллизационным давлением растущих ве­ществ камень растрескивается, вспучивается, делается рыхлым, легко осыпается. Аналогичное действие оказывают включения зерен пирита и других сульфидов в мраморах и карбонатных породах. Они сначала пере­ходят в сульфат железа, а затем он превращается в ржавую смесь гидро­ксидов железа — камень растрескивается, в нем появляются бурые пятна. На мраморах вблизи бронзовых изделий со временем появляются зеле­ные потеки. Бронза вступает во взаимодействие с углекислотой и серни­стым ангидридом, и медь переходит в атмосферную влагу и дождевую во­ду. Затем медь этих растворов взаимодействует с кальцитом мраморов и известняков с образованием зеленых пятен (да и сама бронза испытывает воздействие атмосферы города).

К сожалению, микробиологические факторы выветривания камня изучены еще мало, и процессы жизнедеятельности присутствующих на камне бак­терий, водорослей, грибов и лишайников пока малопонятны. Хотя некото­рые выводы можно сделать уже и сегодня. Так, установлено громадное число микромицет на поверхности гранитов и мраморов. Специалисты так описывают процесс колонизации ими породы: «Первоначально на поверх­ности камня формируются компактные микроколонии, от которых в толщу субстрата отходят “проникающие гифы" Такие гифы способны ветвиться и менять характер роста, что позволяет им заполнять пространство между кристаллами и нередко полностью оплетать последние. Этот процесс со­провождается расширением трещин и лежит в основе отслаивания по­верхностных чешуек мрамора и разрушения поверхностного слоя». Есть мнение, что одним из процессов, регулирующих жизнедеятельность мик­роорганизмов, является перевод ими марганца горной породы из одного валентного состояния в другое.

И все же главный фактор разрушения или сохранения камня в городской среде — жизнедеятельность человека. Упомянутые выше города находят­ся в одинаковой географической ситуации и в сходных климатических ус­ловиях. А достаточно лишь раз взглянуть на старинные, но словно не тро­нутые временем здания Стокгольма, богато и разнообразно декорирован­ные камнем, сравнить их с прекрасно сохранившимися зданиями в Хель­синки и, с другой стороны, увидеть разрушающуюся красоту нашей Север­ной Пальмиры (плохую сохранность тех же видов камня), чтобы понять, сколь мощным является антропогенный фактор. Подчас это тот главный и, к сожалению, для наших городов отрицательный фактор, от которого зави­сит состояние камня в городской среде.

Экология и жизнь. 2003. № 2. 25 марта. С. 56—60

Номер, как и данная публикация, выбран произвольно. Но и любой другой продемонстрировал бы тот же охват тематики и на­правленность разговора, так как нет ничего важнее качества естест­венной среды, от которой зависит и качество человеческой жизни.

Это подтверждает, что редакция, выбравшая свою позицию в освещении экологических проблем, следует ей. Многим приемам, введенным в практику пионерами экологической журналистики, создававшими журнал и издающими его сегодня, следуют их колле­ги, осваивавшие эту тематику в последующие годы. К сожалению, и ошибки первых тоже нашли своих последователей.

Как видим, журнал, а также и газета экологической направлен­ности предлагают определенный набор текстов, которые выполняют поставленную перед каждым из них свою задачу экологического информирования самой широкой читательской аудитории.

Расширяется круг изданий, которые с учетом этого опыта начи­нают осваивать экологическую тематику.

Увеличивается число журналистов, специализирующихся по экологической тематике, повышается уровень их профессиональной подготовки. К тому же они начинают понимать, что если в первые годы своего появления экологические материалы привлекали ауди­торию новизной и актуальностью, то в последующем эффектив­ность воздействия специальных выпусков, посвященных состоянию природных объектов, на ту или иную целевую аудиторию падала.

Поэтому журналисты начали искать новые приемы освещения данной темы, привлекать более широкий фактический материал, разнообразить жанры, чтобы отойти от тех стереотипов, которые по-прежнему дают о себе знать и держат журналистов, осваивающих экологическую тематику, в определенном плену.

Перегруженные цифрами и формулами материалы, которые встречаются все еще часто, преобладание эмоций над фактами в этих публикациях можно считать основным признаком непрофес­сионализма журналиста. Взвешенные, аргументированные тексты встречаются гораздо реже, но они уже есть и, как правило, принад­лежат перу опытных журналистов. Такими они стали в период острых экологических ситуаций, когда в основном требовалось умение сделать профессиональную информацию о событии. Многие жур­налисты писали о произошедшей аварии, нанесшей вред окружаю­щей среде, или о стихийном бедствии, совсем не придавая значе­ния тому, что начинают осваивать экологическую тему. Продолжая работать интенсивно и погружаясь в тему, они начинают рассмат­ривать проблему более глубоко, готовя уже аналитические тексты. Так постепенно формировался интерес к экологической тематике.

В качестве образца приведем опубликованные в журнале интер­вью. Писать просто о сложном — это высокопрофессиональная журналистика, которой нам так недостает в последнее время.

Главная цель — клетка (отрывки)

В прошлые годы крупные ученые не раз обращались со страниц журнала к нашим читателям, рассказывая о достижениях, проблемах и перспективах тех областей, в которых они работают. Продолжая эту добрую традицию, публикуем беседу заместителя главного редактора журнала Ю.Н. Елды­шева с ведущим отечественным специалистом по молекулярной и клеточ­ной биологии, директором Института молекулярной генетики Российской академии наук академиком РАН Е.д. Свердловым.

— Евгений Давидович, все, кто хоть немного интересуются наукой, наслы­шаны о том, что ХХ век стал «золотым веком» биологии. Как раз в эти дни мир отмечает 50-летие открытия ДНК. Означает ли это, что революция в науках о живом позади и фундаментальных открытий в обозримом буду­щем не стоит ожидать? Как Вы оцениваете биологические перспективы ХХI века?

— Я убежден, что в недалеком будущем нас ждут открытия, еще более уди­вительные, чем те, что принес нам ХХ век. Конечно, в истекшем веке в биологии произошел подлинный прорыв, и триумфальные достижения следо­вали одно за другим, буквально сметая наши прежние представления о та­инствах живого, но тем не менее этот «золотой век» представлял собой пусть и очень плодотворный, но всего лишь промежуточный этап большого пути, который начался давно и будет продолжаться еще долго. Мы по-прежнему задаем себе вопрос, над которым бились многие светлые умы, — что такое жизнь, как она устроена? Ha него пытались ответить и Жан Батист Ламарк, и Чарльз Дарвин, и выдающийся физик, один из создателей кванто­вой механики, лауреат Нобелевской премии Эрвин Шредингер.

В самом конце ХХ века удалось осуществить то, что я бы назвал великой мечтой, «теоремой Ферма» в биологии — была установлена структура ге­нома человека. И это создало прочную основу для дальнейшего движения вперед, к пониманию того, что есть жизнь.

— И это Вы готовы считать вершиной достижений биологии в ХХ веке?

— Расшифровка генома человека. а также геномов многих других орга­низмов породила уникальный по богатству и разнообразию массив ин­формации, создала невиданные предпосылки к объединению всей разроз­ненной информации, накопившейся за многие годы исследования живого представителями разных направлений науки. В этом смысле (как могучий стимул к объединению и осмыслению всех прежних результатов) расшиф­ровка генома человека может считаться эпохальной вехой в биологии. Ho это все-таки не конец пути, а, скорее, промежуточный финиш, важный этап на пути к новым открытиям в новых направлениях науки о жизни. Их с каж­дым годом становится все больше, и это отражение объективной реально­сти — быстро развивающаяся наука неизбежно делится на многочислен­ные области, которые подробно изучают отдельные ее аспекты, используя свои подходы, методику и технику.

Увы, пока нет, но уже есть немало фрагментов, которые сегодня просто необходимо «интегрировать», вписать в единую картину. Вопрос в том, как это правильно сделать. Можно сказать, что до конца ХХ века в науках о жi4вом господствовал редукционистский подход, т.е. целое расщепляли на фрагменты: геном — на гены, клетку— на белки и другие составные части. И каждый из этих фрагментов изучали в отдельности в надежде потом, ко­гда наступит подходящий момент, собрать их воедино и понять, как уст­роена жизнь. Похоже, собрать осколки в единую картину будет нелегко. Сейчас мы осмысливаем результаты расшифровки генома, и, когда эта работа будет завершена, мы просто обязаны будем перейти < новому, ин­тегрирующему этапу познания — к синтезу данных. И я думаю, что все на­чавшееся столетие, если говорить о биологии, будет веком клетки — «атома» жизни, ее кирпичика, неделимой единицы жизни.

— Если, как Вы говорите, клетка — это центральный объект биологии ХХI века, то для изучения клетки на новом уровне, скорее всего, понадо­бятся и новые подходы. Будет ли это под силу биологии, или основные надежды возлагаются на системный (междисциплинарный) анализ?

— да, рубеж веков ознаменован громадными достижениями не только биологии, но и ряда других наук. И многие из этих результатов вселяют уверенность, что мы открываем новую страницу в биологии. В том числе и исследование клетки теперь будет проводиться на качественно новом уровне, обеспеченном в значительной мере как углублением и накоплени­ем наших знаний, так и совершенствованием экспериментальной методики и аппаратуры или развитием средств сбора, обработки, передачи и хране­ния информации. Так что отделить вклад физика, химика или программи­ста в данных эксперимента от вклада биолога год от года будет все слож­нее. Каждый из них в известной мере станет владеть несколькими профес­сиями. Кроме того, недалек тот день, когда результаты любого только что выполненного исследования будут, как уже упоминалось в нашей беседе, немедленно интегрироваться со всем массивом накопленной прежде ин­формации, что- позволит заметно изменить саму концепцию научных ис­следований, радикально усовершенствовать их планирование и повысить эффективность.

Экология и жизнь. 2003. № 2. С. 38—41

Анализ текстов по проблемам экологии показывает, что в по­следнее время появляются новые имена. Журналистов, получивших известность в этой среде, теснят молодые, берущиеся за ост­рые темы.

Большинство из них утверждают, что основную роль в их -выбо­ре темы сыграли факторы новизны и остроты проблемы.

Они с удовольствием едут в экологические горячие точки, кото­рые более притягательны, чем очаги военных конфликтов.

«Война — это всегда плохо. Это безнравственно. Экология — это тоже своего рода война. Но это благородная борьба. За права бессло­весной природы. В конечном счете и за мою жизнь тоже», — из отве­тов одного из начинающих журналистов-экологов.

Но, по мнению самих респондентов, ощущения справедливости оказывается явно недостаточно, чтобы написать хороший материал для газеты федерального или регионального уровня. Важно, на­сколько проникнется его идеями читатель и поймет ли он, во имя чего ты борешься?

К этому склоняются в основном те, кто читает экологические ста­тьи и находится на постоянной связи с редакциями. Читательская почта — хороший барометр качества журналистских текстов на темы экологии. Недаром многие издания сохранили на своих полосах чита­тельскую почту как самостоятельный жанр, как постоянные рубрики.

Таким образом, параметры журналистской аудитории, поверяе­мые читательским мнением, стали отправной точкой для анализа уровня журналистского мастерства, учитывая все факторы выбора этой сферы деятельности. Отвечая на вопросы анкеты о трудностях работы журналистов, многие назвали следующие этапы журналист­ской работы: сбор информации, отбор и систематизация фактов, литературная работа, редакторская работа.

Тем самым коллеги подтвердили наше мнение о том, что жур­налист, который выбирает экологическую тематику, должен прохо­дить хотя бы минимальную, но профессиональную подготовку. При анализе текстов, так же как и работы журналиста экологического издания, на основе ответов на вопросы анкеты четко обозначаются два основных объекта его интереса — информация и интерпретация факта, события, природного или рукотворного катаклизма.

Безусловно, основной источник фактов — состояние природной среды: воды, воздуха, почв. Ниже приведем пример подобной ин­формации.

Отовсюду обо всем

Лучше меньше, да лучше

Глобальное потепление приведет к увеличению урожаев риса, пшеницы и некоторых других сельскохозяйственных культур, однако одновременно произойдет снижение их питательной ценности. Такой прогноз сделали экологи из Университета штата Огайо (Колумбус).

Урожайность возрастет не из-за повышения температуры, а из-за роста концентрации в атмосфере углекислого газа, который служит для растений важнейшим источником углерода. дополнительное поступление этого ве­щества в растительные ткани ускорит метаболизм, а также процессы роста и деления клеток. Но так как общее количество другого жизненно важного элемента — азота, поступающего в растения в основном из почвы, оста­нется неизменным, то в растительной массе снизится содержание белков. По мнению авторов, в ближайшие 50 лет урожаи риса возрастут на 42%, сои — на 20, пшеницы — на 15, кукурузы — на 5%. В среднем производи­тельность ферм увеличится на 15%, но содержание белка в продуктах растениеводства упадет на 20%.

Экология и жизнь. 2003. № 2. 3 марта. С. 54

Это пример типичной информации, которая в той или иной степени точно отражает событие. Как считает КА. Хачатуров:

Информация регистрирует факт, объективно (точнее — относитель­но объективно) сообщает о событии, явлении. А вот их интерпрета­ция, как правило, тенденциозная, включает целую жанровую обойму:

статью, комментарий, репортаж, интервью и т.д.[24]

Понять и принять журналисту, работающему с экологической информацией, что в том и заключается специфика его деятельно­сти — в умелом сочетании этих понятий, — достаточно трудно. Большая часть из них, отвечая на вопросы анкеты, уверена, что «категорически нельзя смешивать информацию с ее интерпретаци­ей». На вопрос: «Почему нельзя?» — они затрудняются ответить,

так как усвоили эти запреты и закрепили их всем своим предыду­щим опытом работы, если у них такой имеется, или традиционны­ми установками российской журналистики.

Безусловно, экологическая тематика априори не допускает вуль­гарной интерпретации, когда возможен двойной стандарт. В высту­плении главы фирмы на газетной полосе или публикации журнали­ста о достижениях этой же фирмы говорится о том, что она дейст­вует в интересах природы и во благо ее спасения. В реальности ока­зывается, что именно эта фирма вырубает леса, загрязняет водоем или предлагает потребителю экологически неприемлемую, а то и опасную продукцию.

Равно как не терпит она и когда каждое положение сопровож­дается вольным комментарием явно агрессивного содержания с не­гативным оттенком. К сожалению, анализ текстов показывает, что многие авторы грешат этим. Тем самым, не желая этого, они де­зинформируют аудиторию, которой трудно определить, где нахо­дится истина. Примеров типа информации о продукции Макдоналд­са, табачных корпораций, всевозможных Пепси и Кока-Кола сего­дня достаточно в массовой печати, которая не может и не хочет ей противостоять.

Чтобы информация была относительно объективной, журналист обязан уметь профессионально собирать факты, считают многие респонденты. Это в идеале, а в условиях стрессовых ситуаций, ко­гда что-то где-то вытекло или взорвалось и заинтересованные лица хотят скрыть истинную информацию, это практически невозможно. К тому же журналиста всегда отличает от прочих специалистов по­стоянный цейтнот времени. Он может только мечтать о взвешен­ном подходе к делу, поэтому свое видение или интерпретация, как вам хочется, имеет место обязательно», — говорят многие. И в то же время они уверены, что материал обязательно получится, если в основе журналистского произведения лежит хороший факт — истин­ное событие, реальное происшествие или явление, пример, случай.

Сегодня это понятие определяется по-разному.. Например, в теории коммуникации фактом признается «элемент эмпирического знания, представляющий собой констатацию реальности существова­ния определенных предметов, процессов, событий, их свойств и отно­шений между ними»[25].

В теории журналистики факт — это «Информация о событии, полученная человеком в связи с его потребностями применительно к кон­кретной коммуникативной ситуации»[26]

Но в любом случае, если в основе лежат реальное событие, яв­ление или даже «сгусток знания из экологической сферы», как ска­зал один из респондентов, журналист может подготовить качест­венный материал на данную тему в любом ее аспекте. Как видим, в зависимости от целей сообщения журналист использует различные способы подачи, раскрытия, изображения и истолкования факта, который лежит в плоскости экологии.

Следовательно, мастерство журналиста, работающего с экологи­ческой темой, в значительной мере заключается в том, насколько он умеет убеждать фактами. Он понимает, что факт не может суще­ствовать вне контекста социальной действительности, тем более в момент социальной напряженности, вызванной любой сложной экологической ситуацией.

К сожалению, практика показывает, что к экологической ситуа­ции журналисты чаще всего обращаются именно в стрессовых си­туациях: аварии, катастрофы, конфликты. Поэтому отбор фактов идет с определенных позиций, которые отстаивают журналисты, ставящие своей целью быть услышанными и найти поддержку в обществе.

Те издания, которые дают некомментированные материалы, по­священные серьезным экологическим проблемам, и стараются тем самым убедить аудиторию в объективности информации, ее незави­симости от любой конъюнктуры, попросту лукавят. Как правило, они сбиваются на обвинительный, порой агрессивный тон, который очевиден во многих анализируемых публикациях.

Как показывает анализ изданий, публикации из которых со­ставляют нашу базу данных, материалы на темы экологии из кон­кретных регионов публикуются в центральной прессе. «Известия», «Труд», «Советская Россия» и даже «Советский спорт» не остаются безучастными к судьбе тех или иных ландшафтных памятников, исчезающих видов животных и растений, загрязненных водоемов, устрашающих терриконов из отработанной породы на местах не­давних карьеров.

На уровне региональной и тем более городской и районной пе­чати в последнее время на смену отдельным заметкам приходят те­матические подборки, полосы, организуются специальные выпуски. Параллельно им создаются только на период тех или иных супер­конфликтных ситуаций специальные издания, которые массиро­ванно дают необходимую информацию. Опросы журналистов в свя­зи с этим показали, что делают они это затем, чтобы донести до читателя не единичные факты, а помочь ему сразу увидеть за ними явление. Безусловно, Беслан — вроде далеко не экологическая трагедия. Но как знать. Гибель нескольких сотен детей в день первого сентября очень символична с точки зрения экологии человека, со­хранения его самого и его потомства в мире постоянных войн и конфликтов.

Сегодня это, пожалуй, непривычный подход. Но он имеет место быть и отчетливо просматривается сквозь толщу газетных и журналь­ных публикаций на эту тему. Это материалы и о трагедии 11 сентяб­ря в США, и об ушедшем под воду Новом Орлеане в результате ура­гана «Катрин», и о декабрьских цунами на побережье Центральной Азии, и о многом другом. В результате эта проблема видится уже в экологическом аспекте — человечеству угрожает опасность. Про­блема его выживания на земле столь же важна, как и панды, белого медведя или леопарда. Об этом ему стоит задуматься, так как бумеранг запущен и надо думать, как остановить его полет.

Именно по этому принципу, когда в процессе работы журна­лист идет от единичных фактов к сумме фактов, взятых в их разви­тии, затем к системе фактов, а от них к явлению, раскрытию его сущности, и строится большинство анализируемой печатной про­дукции. По мнению респондентов, это позволяет им сначала самим сформулировать суть проблемы, а затем донести до аудитории. Но это уже требует определенного профессионального мастерства, ко­торое дается не сразу, причем с учетом экологической специфики, как отмечают журналисты, участвовавшие в опросе.

Судя по ответам в анкетах, немногим журналистам на помощь приходит сюжет, привлекая внимание к их материалу. другое дело, что это трудно сделать в рамках малых информационных жанров, ограниченных количеством строк. Однако и небольшая заметка, строящаяся на одном факте, может в миниатюре содержать состав­ные части сюжета. Примеры таких материалов можно найти на анализируемых нами полосах.

Проведенный анализ текстов, накопленных в наших базах дан­ных, показывает, что силу и динамику многим журналистским про­изведениям экологической направленности придает конфликт. Он является отражением противоречий конкурирующих сторон, от­стаивающих ту или позицию относительно судьбы того или иного природного объекта. Примером такого противостояния могут быть Лосиный остров в Москве, бумажно-целлюлозный комбинат на берегах озера Байкал, уже несколько лет загрязняющий его уни­кальные воды, шельфы Баренцева моря, загрязненные нефтью вер­ховья Волги как самый недавний пример, и т.д.

Безусловно, особую роль конфликт как противостояние сторон играет в аналитических материалах, так как на его основе выстраи­вается весь сюжет данного конкретного текста. Им пронизан не только тот или иной материал, но и целые полосы, тематические выпуски, да и вся печатная продукция в целом. Тем самым в про­цесс борьбы втягивается, порой незаметно для себя, и читатель.

Собственно, эту цель и преследует журналист, который осваи­вает экологическую тематику. Его задача — сделать аудиторию соучастником борьбы за спасение того или иного природоохран­ного объекта, помочь его защитникам в этой борьбе, в числе ко­торых, как правило, можно найти представителей общественных экологических организаций. Поэтому любой текст, который вы­страивается с учетом того, что организует собранный материал — событие или проблема, подчинен одной цели — сохранить приро­доохранный объект для будущих поколений или хотя бы помешать уничтожить его полностью.

Очевидно, текст или журналист, его написавший, это сделать не в состоянии. Но, привлекая внимание своим материалом к этой проблеме, журналист вынуждает тех, кто принимает решение на уровне власти или бизнеса, задуматься, приостановить свои дейст­вия, а то и прекратить полностью. Победы на экологическом фронте значатся за журналистами именитых центральных изданий и мест­ных, известных только небольшому числу жителей того или иного региона или населенного пункта.

На эту цель работает и композиция. Экология как тематика не привнесла ничего принципиально нового в композиционные прие­мы, которые используют журналисты, выбравшие охрану окружаю­щей среды как свою специализацию. Как видно из анализа, компо­зиция подчинена документальности происходящего: выбор темы, герои как источники информации, реальные акции, мероприятия, действия. На первый план в материале выходят интрига, борьба и противостояние, в которых порой нет ни победителей, ни побеж­денных. Результат — обезображенный кусок земли, как тундра за Полярным кругом после прохода покорителей Севера, осваивающих газовые месторождения. Такими примерами мы сегодня богаты, и они не часто пока заставляют задуматься тех, кто определяет политику стран и континентов.

Но ответные действия все же есть. Встречи в Рио-де-Жанейро и десять лет спустя в Йоганесбурге. Все это еще лишь капля в океане экологических проблем человечества, И однако же события находят отражение в журналистских текстах, которые классически подраз­деляются на три группы жанров: информационные, аналитические, художественно-публицистические.

Подборка публикаций, предлагаемая в рубрике «Иллюстрация», позволяет выделить все три группы. Информация, аналитическая статья о той или иной экологической проблеме и очерк о том или ином герое, который борется за сохранение природы, — это обяза­тельные компоненты тематической полосы и тем более целевого номера или специального выпуска. Но, строго следуя предписаниям традиционной журналистики, с одной стороны, и требованиям эко­логической журналистики — с другой, журналисты нередко предла­гают тексты, мало отличающиеся друг от друга.

Это серьезная проблема, но она очевидный показатель уровня мастерства журналистов, которые пришли в эту сферу деятельности. Каждая тематическая полоса делается с учетом опыта предыдущей, так же как и журналистские тексты на темы экологии становятся много профессиональнее год от года.

Более того, журналистами за эти годы сформулированы требо­вания, которые они реализуют в своей продукции. По их мнению, каждый предлагаемый для публикации материал экологической на­правленности должен:

· учитывать читательскую аудиторию;

· соответствовать существующему образу и стилю (образность изложения важнее, чем детализация). Следует использовать язык и образные выражения, характерные для данной чита­тельской группы, но тематику и ценностную ориентацию — традиционные для издания;

· утверждать старые или раскрывать новые грани экологиче­ской проблемы;

· обосновывать факты ожидаемой вербальной позитивной мо­тивацией;

· иметь ключевые фразы; предполагать психологический меха­низм воздействия; предусматривать ожидаемый негативный эффект (на кого и как?);

· содержать логику продвижения идеи, обеспечивающую увели­чение числа сподвижников.

Как показал анализ, уже есть некоторый опыт, который позво­ляет сделать определенные выводы и использовать его для подго­товки журналистов, избравших экологическую специализацию.

<< | >>
Источник: Л.А. Коханова. ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ ЖУРНАЛИСТИКА PR и РЕКЛАМА. 2007

Еще по теме Камни, среди которых мы живем:

  1. Предприятие, возле которого мы живем
  2. ПЯТЫЙ ЦИКЛ (ЦИКЛ, В КОТОРОМ МЫ ЖИВЕМ) РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА
  3. § 2. ЧТО ОБЕЩАЕТ УСПЕХ СОЦИАЛИЗМА ТЕМ НАРОДАМ, СРЕДИ КОТОРЫХ ОН ВОСТОРЖЕСТВУЕТ
  4. § 8. Северный гуманизм как философская основа культурной революции среди коренных народов, традиционный образ жизни которых оказался в сфере влияния модернизации
  5. Среди мифов, как среди рифов
  6. МЫ ЖИВЕМ ЛИШЬ ОДНАЖДЫ
  7. ПОДВОДНЫЕ КАМНИ
  8. ПОДВОДНЫЕ КАМНИ
  9.             Глава 10               ШЕПЧУЩИЕ КАМНИ
  10. Заключение Возможности и подводные камни основанного на символах развития
  11. Параграф 17.6. Обращение взыскания на драгоценные металлы и камни, ювелирные и другие изделия из золота, серебра, платины и металлов платиновой группы, драгоценных камней и жемчуга, а также лом и отдельные части таких изделий Статья 185. Порядок обращения взыскания на драгоценные металлы и камни, ювелирные и другие изделия из золота, серебра, платины и металлов платиновой группы, драгоценных камней и жемчуга, а также лом и отдельные части таких изделий
  12. 2 Общественные группы, которые ввиду своих условий жизни и уровня цивилизации не участвовали в соглашениях, которыми устанавливались международные нормы
  13. Глава XX О МОЛИТВЕ, КОТОРАЯ ЯВЛЯЕТСЯ ОСНОВНЫМ УПРАЖНЕНИЕМ В ВЕРЕ И ПОСРЕДСТВОМ КОТОРОЙ МЫ КАЖДОДНЕВНО ПОЛУЧАЕМ БОЖЬИ БЛАГОДЕЯНИЯ116
  14. 214. Общее применение данной нормы ко всем материальным вещам, даже к таким, которые не обладают энергией, независимой от той, которую придает им человек.
  15. Пес, помещенный среди созвездий29
  16. СОЦИАЛЬНАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ СРЕДИ СВОБОДНЫХ
  17. Глава 2 Евангелие от Луки, которое фальсифицировал Маркион, нуждается в авторитете первых апостолов, поддержкой которых заручился Павел, учитель Луки
  18. Глава XI Следует ли думать, что участниками того блаженства, которым всегда от начала своего пользовались святые ангелы, были также и те духи, которые не устояли в истине