) Глава 6. ВОЗРАСТАНИЕ УСИЛИЙ АНТАНТЫ И США ПО СПЛОЧЕНИЮ РОССИЙСКОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

Первоначальные попытки распределить сферы «содействия» российской контрреволюции

Неудачная попытка Керенского воспользоваться июльскими событиями для разгрома революционного движения и успехи германских войск в Галиции вызвали не только разочарование среди союзников, но и серьезную озабоченность положением дел в России.

Последнее обстоятельство особенно вынуждало Антанту и США более решительно вмешаться во внутренние дела своего партнера. Перед лицом общей опасности империалисты стремились объединить свои усилия для оказания более эффективной помощи российской контрреволюции. Ради победы над общим врагом — революцией — империалисты Антанты и США готовы были пойти на взаимные уступки, чтобы позднее, когда наступит подходящий момент, получить соответствующую компенсацию. Речь шла, таким образом, не о смягчении противоречий, а лишь о временной отсрочке неизбежных конфликтов в лагере союзников.

Впервые за сравнительно непродолжительный отрезок времени (с момента ликвидации двоевластия и до периода подготовки вооруженного восстания в Петрограде) состоялось множество различных антантовских конференций, участники которых стремились урегулировать различные спорные вопросы и лучше скоординировать дей- ствйя п борьбе не только с внешним, но и с внутренним врагом Вопросы борьбы с революционным движением занимали важное, а в ряде случаев и первое место на многих из этих конференций. Не случайно «русский вопрос» привлекал к себе особое внимание. Так, Парижская союзная конференция, происходившая 13(26) июля, хотя и была официально посвящена обсуждению положения на Балканах2, тем не менее отдельно рассмотрела положение в России. В отсутствии русского представителя Д. Ллойд Джордж, Д. Соннино, П. Пенлеве, А. Тома, генералы Ф. Фош и А. Петен обсудили вопрос о возможности разгрома России и о позиции, которую в этом случае должна была занять Антанта. Рекомендации конференции нашли выражение в специальном меморандуме от 14 (27) июля3.

С большим вниманием делегаты отнеслись к предложениям французского генерального штаба, датированным 8(21) июля, относительно мер по предотвращению полного разгрома России 4. Рекомендации сыграли важную роль при выработке политики поддержки контрреволюционных сил в борьбе с назревавшей социалистической революцией. В предложениях отмечалось, что разгром России будет иметь для коалиции самые тяжелые последствия. Германия смогла бы тогда перебросить свои дивизии с русско-румынского фронта на французский. Разгром России резко ухудшил бы экономическое положение стран Антанты и оказал бы «колоссальный отрицательный моральный эффект» на народы этих стран.

Генеральный штаб признавал, что уставшие от войны народные массы России все более стремятся к миру, а Временное правительство не в силах бороться с этим стремлением. (Генеральный штаб толковал стихийную тягу к миру как растущую склонность народных масс «прислушиваться к разговорам о сепаратном мире».) Поэтому предлагаемые им меры касались не только военной, экономической, но и политической областей. С целью удержания в войне восточного союзника и борьбы с лицами, склонявшими народ к сепаратному миру (а тако- выми французская реакционная военщина считала большевиков), Антанте предлагалось бесцеремонно вмешиваться во внутренние дела России. Намечались следующие меры помощи российской контрреволюции: а) поддержка Временного правительства в его борьбе против

129

Г» В. В. Лебедев «экстремистов» путем организации «широчайшей контрпропаганди», так как пропаганда «экстремистов», по мнению авторов документа, якобы финансировалась Германией; б) предоставление Временному правительству необходимых кредитов для преодоления экономического кризиса; в) «реорганизация» русского транспорта; г) оказание содействия в восстановлении дисциплины, поднятии морального духа, а также повышении технической оснащенности русской армии и флота.

С целью предотвращения возможных столкновений между союзниками и оказания более эффективой помощи российской контрреволюции была предпринята попытка распределения сфер «содействия». Предметом «забот» Англии должен был стать русский флот, Франции —армия, США —транспорт. Экономический кризис предполагалось ликвидировать до зимы, поскольку его последствия могли оказаться «фатальными». Японии отводилась скромная роль поставщика военных материалов и технического персонала. «Помощь» «больной России» предполагалось оказать незамедлительно.

Конкретно генеральный штаб так представлял себе «помощь» русской армии: Франции надлежало увеличить численность военной миссии до размеров, которые «позволили бы иметь французских офицеров при всех высших инстанциях русского командования», чтобы личным примером и «сдержаннымисоветами» показать русским офицерам, как насаждать дисциплину в демократической армии (что французское верховное командование спустя некоторое время хорошо «показало» при подавлении восстания русских войск 'во Франции).

Предлагаемые меры усиленно поддерживались

А. Тома и Д. Ллойд Джорджем. Последний в своих мемуарах упоминает о меморандуме с предложениями по оказанию помощи Временному правительству, которые во многом совпадали с приведенными рекомендациями французского генерального штаба. Меморандум был одобрен на упомянутой Парижской союзной конференции. «Союзные правительства,—говорилось в нем,— должны пойти на любые жертвы, чтобы удержать Россию в коалиции и путем предоставления ей поддержки во всех жизненных областях влить в ее правительство'энергию, чтобы оно любой ценой продержалось до конца...» 5 В меморандуме повторялось известное предложение о заклю чении соглашения относительно участия союзников в разграничении сфер военно-экономического содействия «больной» России 6.

Французские предложения стали официально программой союзной помощи Временному правительству. Намеченное вчерне разграничение области содействия российской контрреволюции было по существу первой заявкой на будущий раздел нашей страны на «сферы влияния». Позднее эта политика получила законченную форму. Отбросив всякие разговоры о «помощи», иностранные капиталисты стремились реализовать эту политику в годы интервенции против молодой Советской республики.

Надо сказать, что, несмотря на явно пессимистическую оценку возможностей России как партнера Антанты, союзных верховных главнокомандующих втайне не оставляла мысль об активизации русской армии. Собравшись за день до открытия конференции, Фош, Робертсон и Ка- дорна при обсуждении вопроса о мерах по «выводу из игры» Австро-Венгрии не исключали возможности возобновления наступления на русско-румынском фронте, когда часть немецких дивизий будет переброшена на Западный фронт в связи с наступлением Англии и Франции 7. Через день при обсуждении способов «отрыва» Турции от Германии также обсуждался вопрос об использовании русских сил 8.

На основе принятого в Париже решения и последующего специального рассмотрения этого вопроса на Лондонской конференции, состоявшейся 26—27 июля (8— 9 августа), распределение сфер действительно состоялось: США были отданы сухопутные сообщения, Англии—морское дело, Франции — армия. Более того, на Лондонской конференции было принято решение относительно «административной реорганизации России», что нашло свое конкретное выражение в предложении послать в Петроград «особо уполномоченного комиссара» союзных держав, который бы выполнял роль главного советника Временного правительства 9. Временное правительство на эти конференции приглашено не было.

Грозная для империалистов всех стран опасность — революционное движение в России,— несомненно, была немаловажной причиной, заставившей участников японоамериканских переговоров в Вашингтоне согласиться па небольшие взаимные уступки и тем самым оттянуть назревавший конфликт между США и Японией: чем сильнее разгоралось пламя революции в нашей стране и Китае, тем большее взаимопонимание проявляли договаривавшиеся стороны. В печати появилось лишь известие об обсуждавшемся во время этих переговоров вопросе относительно японской «помощи» в снабжении русской армии. Виконт Исии сообщил государственному секретарю Лансингу, что Япония выделит значительные производственные мощности на изготовление военного снаряжения для России ,0.

Нетрудно догадаться о причинах замалчивания прессой упомянутых переговоров: ни американское, ни японское правительства не хотели, чтобы о них говорили как о партнерах, стремящихся сблизиться за счет России и за ее спиной. В официальном документе, названном «соглашением Лансинг —Исии» и опубликованном за несколько дней до Великой Октябрьской социалистической революции, ни слова о нашей стране не говорилось. Однако то, о чем молчала печать, сообщалось в агентурных сведениях. Так, представитель русского военного министерства в Японии полковник Чубаков в секретной телеграмме 8 (21) августа 1917 г. сообщал, что одна из главных задач миссии Исии состоит в том, чтобы «сговориться о разграничении сфер влияния Америки и Японии в Китае и России, дабы избежать из-за этого столкновения» п.

Таким образом, если переговоры империалистов Антанты с Германией и ее союзниками о перемирии во имя борьбы с общим врагом — русской революцией — не привели к соглашению, то сговор внутри антантовского лагеря с целью консолидации сил и координации действий для оказания помощи силам российской контрреволюции состоялся. За помощь, оказанную российской контрреволюции, союзные правительства рассчитывали получить «компенсацию» в виде сфер влияния и областей приложения капитала в нашей стране.

Однако устранить межсоюзнические противоречия путем временных компромиссов и уступок не очень-то удавалось: взаимное недоверие и подозрительность мешали быстрейшему претворению в жизнь решений Парижской и Лондонской конференций. Лишь осенью 1917 г. были предприняты кое-какие практические шаги в этом направлении. Больше всех «преуспела» миссия Стивенса, на которую американское правительство в соответствии с принятыми решениями возложило «заботы» о русских железных дорогах. В середине сентября американский посол вызвал Стивенса из Владивостока в Петроград, так как, по словам Френсиса, американцы получили возможность взять под контроль все русские железные дороги 12. Прибыв в Петроград, Стивенс затребовал для организации упомянутого контроля не 168, а 300 американских железнодорожных специалистов 13.

Для решения транспортной проблемы в России США решили привлечь и Японию: в прессе появилось специальное сообщение о заключении между этими странами соглашения, согласно которому Япония взяла на себя обязательство всеми силами содействовать подъему железнодорожного транспорта России ,4. Можно предположить, что, добиваясь права контроля над всеми железными дорогами нашей страны, США пытались смягчить недовольство Японии в этом вопросе, согласившись на ее контроль над русскими железными дорогами в Маньчжурии.

Осенью Франция приступила к оказанию помощи Временному правительству в реорганизации армии с целью предотвращения ее дальнейшего «разложения». С этой целью в начале сентября в Петроград прибыла французская миссия в составе 30 офицеров во главе с генералом Нисселем. Как сообщал генерал Жанен в записке начальнику штаба верховного главнокомандующего (не позже 19 сентября (2 октября)), одна группа офицеров была прикомандирована к штабам армий, другая — к штабам фронтов (Северного, Западного и Юго-Западного) ,5. Миссия намеревалась развернуть большую деятельность,в. Однако Нуланс и Жанен скептически отнеслись к этой затее, поскольку считали, что миссия прислана поздно и процесс разложения армии зашел уже слишком далеко ".

Еще больше запаздывало английское правительство с посылкой миссии для реорганизации флота: к моменту Великой Октябрьской социалистической революции она еще не выехала из Англии 18.

Решения о разграничении сфер «содействия» России были, таким образом, не только зафиксированы на бумаге, но и стали претворяться в жизнь. Однако промедление в осуществлении принятых мер резко снижало их эффективность.

Антанта и США в борьбе за упрочение позиций контрреволюционных сил в России

Тенденция к сплочению контрреволюционных сил с каждым днем все явственнее проявлялась и в России. Социальной базой крепнувшей контрреволюции были империалистическая буржуазия и помещики, их оружием — верхи командного состава. Они стремились использовать соотношение сил, сложившееся в их пользу после июльских событий. «Контрреволюция,— подчеркивалось в резолюции расширенного июльского совещания ЦК РСДРП (б) о текущем моменте,—...переходит уже от нападения на большевиков к нападению на Советы и партии советского большинства. Желая спасти свои позиции от натиска контрреволюции, мелкая буржуазия не решается дать сражения этой контрреволюции, предпочитая идти с ней на соглашения и сдавая одну позицию за другой. В результате— пролетариат фактически поставлен «вне закона», роль Советов падает, и органы революционной власти сменяются учреждениями с решающим влиянием всех собственнических групп, идущих под гегемонией империализма...» 19

Монополистическая буржуазия держала курс на контрреволюционную диктатуру, что нашло выражение в корниловском мятеже.

Корниловской авантюре предшествовал ряд мер, которые были предприняты контрреволюцией с целью создать путем объединения различных групп господствовавших классов прочную власть, способную выдержать натиск революционной лавины. Главная забота о создании крепкой власти, естественно, выпала на долю Временного правительства. Керенский усиленно зазывал кадетов в правительство, грозя отставкой. 24 июля Временное правительство объявило новый состав правительства на коалиционной основе. Несколько раньше, 16 июля, состоялось совещание в Ставке с участием А. Ф. Керенского, Б. В. Савинкова, А. А. Брусилова, командующих Западного и Северного фронтов А. И. Деникина и В. Н. Клем- бовского, генералов М. В. Алексеева, Н. В. Рузского и других, на котором Керенский предпринял попытку устранить трения между министрами и отдельными представителями генеральской верхушки, считавшими, что нельзя больше медлить с «завершением» борьбы с революцией. Совещание в Ставке было необходимым звеном в начавшейся позднее подготовке Московского государственного совещания (состоялось с 12 по 15 августа), на которое Временное правительство и командные верхи армии намеревались прийти с единой программой. Ему предшествовали другие совещания и съезды, которые должны были выработать общую линию борьбы с «анархией»20.

Московское государственное совещание должно было, по замыслу его инициаторов, стать заключительным этапом в мобилизации всех сил российской контрреволюции.

В нем приняло участие более 2,5 тыс. представителей буржуазных и мелкобуржуазных кругов. Его вдохновители имели целью, как отмечалось в резолюции ЦК РСДРП(б) от 6 августа 1917 г., «санкционировать контрреволюционную политику, поддержать затягивание империалистической войны, встать на защиту интересов буржуазии и помещиков, подкрепить своим авторитетом преследование революционных рабочих и крестьян»21.

По окончании совещания Керенскиий стремился сблизиться с лидерами контрреволюции, требовавшими принятия решительных мер для наведения «порядка» в тылу и на фронте. Он дал распоряжение подготовить законопроект о введении смертной казни в тылу и разработать меры по удушению революционной столицы под предлогом ее обороны. Во всех случаях Керенский советовался с Л. Г. Корниловым, ставшим в июле верховным главнокомандующим, и действовал с его одобрения. Сдача Риги в іночь на 21 августа была совершена не только в результате предательского 'поведения Корнилова и его сторонников из среды командования Северного фронта, по также с полного одобрения и при активном участии Временного правительства, которое заранее знало о предполагаемом оставлении города. Более того, Керенский и некоторые министры Временного правительства еще в начале августа знали о предполагаемом наступлении противника на Северном фронте. Однако снятые с других фронтов части были с согласия Керенского направлены не к Риге, а к Петрограду. Под предлогом защиты Риги карательные части стягивались к революционной столице. Вину за сдачу Риги российская контрреволюция пыталась взвалить на большевиков.

Таким образом, активно включившись в подготовку контрреволюционного заговора, назревавшего после установления единовластия буржуазии, Керенский приложил немало стараний для сплочения контрреволюционных сил. Он шел на всевозможные уступки корниловцам и ждал удобного момента, чтобы, воспользовавшись их помощью, полностью расправиться с революционным пролетариатом и его партией.

О том, что заговор готовился не только и не столько Корниловым, сколько Ставкой и Временным правительством, ясно указывал В. И. Ленин. Исключительную роль Корнилову Ленин отводил лишь во время мятежа. Некоторые видные деятели большевистской партии, которым пришлось непосредственно участвовать в борьбе с корниловщиной, считали, что в числе заговорщиков рядом с Корниловым находился и Керенский. Последний вместе с министрами Временного правительства, несмотря на трения с корниловскими верхами армии и Ставкой, собирался совместно реализовать заговор. Лишь ссора в лагере контрреволюции внесла в планы заговорщиков существенные коррективы.

Вопрос об активном участии Керенского в подготовке заговора, к сожалению, все еще слабо освещен в исторической литературе, хотя и затрагивается в исследованиях

В. Владимировой и Н. Я. Иванова о корниловщине22. Зато разногласия между различными группами российской контрреволюции, вылившиеся в конечном счете в открытый разрыв между Керенским и Корниловым, находятся в центре внимания почти всех работ, рассматривающих или затрагивающих действия контрреволюции в этот период. Трения в среде контрреволюцонных сил усилились после того, как революционное движение вновь охватило всю страну. Первыми забили тревогу крупные предприниматели, поскольку их предприятия оказались под ударом революционных масс. Монополистическая буржуазия стала все более открыто выражать недовольство проводимой Керенским осторожной тактикой, его демагогическими приемами. Она считала, что Керенский крайне медленно осуществляет контрреволюционные мероприятия.

Недовольство крупной буржуазии стало заметно уже вскоре после июльских событий, которыми Керенский, как она считала, «недостаточно хорошо» воспользовался.

На состоявшемся 20 августа заседании кадетского ЦК23 многие сошлись во мнении, что правительство Керенского не в состоянии было осуществить «хирургическое вмешательство» 6.

Представители монополистических кругов солидаризировались в этом вопросе с реакционным генералитетом и высшими морскими офицерами, которые в большинстве стояли за установление неприкрытой диктатуры Корнилова. Были, правда, среди крупной буржуазии и более здравомыслящие, которые считали, что в услозиях революционной России открытую генеральскую диктатуру установить не удастся и что Керенского следует оставить хотя бы для ее прикрытия.

Наконец, представители мелкобуржуазной демократии были против корниловской диктатуры и выступали за «смягченную» диктатуру Керенского.

Перечисленные три тенденции, которые были проявлением устремлений различных общественных группировок, в значительной степени мешали деятельности Керенского по объединению разрозненных сил контрреволюции.

* * *

Многие авторы, анализируя политику союзников в отношении России в июле —августе, придерживаются того мнения, что главное внимание союзники направили тогда на поиски «энергичного человека». Они нашли его в лице Корнилова и немедленно оказали ему поддержку, а от Керенского якобы отвернулись24. Это не совсем так, поскольку имеется немало фактов, подтверждающих стремление деятелей Антанты поддержать и ускорить объединение контрреволюционных сил внутри России для полной расправы с революцией.

От правительства Керенского, дискредитировавшего себя неудачным июньским наступлением, Антанта и тем более США не отвернулись. Если бы такое правительство нужно было лишь для выполнения стратегической задачи союзников, отношение к нему было бы совсем иным. Хотелось бы напомнить в этой связи о поведении союзных представителей в России и в первую очередь генерала Нокса, в особенности во время июльских событий в Петрограде. Нокс требовал немедленной посылки на разгон демонстраций как можно больше казаков и принятия самых решительных мер для усмирения революционного пролетариата25. 4(17) июля он передал Терещенко составленную им программу кровавого подавления народных выступлений26. В документе указывалось, что Временное правительство сможет преодолеть возникший кризис и эффективно продолжать войну сообща с союзниками лишь в том случае, если оно восстановит смертную казнь на фронте, «расправится с виновниками июльских событий», разоружит рабочих, введет военную цензуру на периодическую печать, укомплектует милицию не пригодными к военной службе (из-за ранений) офицерами и солдатами старше 40 лет. Нокс предлагал разоружить все «неблагонадежные» воинские части петроградского гарнизона. В выполнении этой контрреволюционной программы глава английской военной миссии видел .«последний шанс» для Временного правительства. И последнее приняло предложение Нокса, положив их в основу своей дальнейшей контрреволюционной деятельности 27.

В распоряжение Временного правительства были предоставлены находившиеся в районе Балтики английские подводные лодки. Воспользовавшись услугами англичан, помощник морского министра Б. П. Дудоров издал приказ о запрещении революционным кораблям ?входить .в Кронштадт без разрешения командующего флотом28.

К решительным действиям против революции призывал Временное правительство и Бьюкенен. Во время бесед с Терещенко 29 и 30 июня он одобрил намерение Керенского «раздавить экстремистов»29. Быокенен всецело разделял точку зрения Нокса, считавшего, что правительство должно воспользоваться июльскими событиями для расправы с большевиками. Однако уже тогда посол выражал опасение насчет Керенского, который был для этого «недостаточно силен» 30.

С английскими коллегами солидаризировался американский посол Френсис. Самым радикальным средством для окончательной ликвидации революции он считал убийство Ленина. Об этом американский посол заявил во время одной из бесед с Терещенко31.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что в трудный и ответственный момент столкновения классовых сил в России союзные представители выступили единым фронтом с целью активизации и сплочения сил российской контрреволюции. На правящие круги России было оказано мощное давление, чтобы заставить их в борьбе с революционным движением пойти на крайние меры.

Недостаточную решительность Керенского в борьбе с революционным Петроградом и большевиками многие союзные представители в России склонны были объяснять ошибками Временного правительства, а не его беспомощностью и слабостью. После ликвидации двоевластия Антанта и США продолжали оказывать правительству Керенского помощь и содействие, руководствуясь при этом контрреволюционными целями. Одновременно союзники преследовали и другую цель — воспрепятствовать выходу России из войны.

Если верить исследователям, которые утверждают, будто главным предметом «забот» союзной дипломатии были поиски преемника Керенского и противопоставление Корнилова главе Временного правительства, то как объяснить тот факт, что союзные послы особое внимание обращали тогда на сплочение всех контрреволюционных сил во имя выполнения контрреволюционной 'программы? Если судить по воспоминаниям английского, французского и американского послов в России, программа эта была положена в основу официальной политики союзной дипломатии в борьбе против назревавшей в нашей стране социалистической революции. Бьюкенен уделял этому вопросу особое внимание. Он считал, что для выполнения контрреволюционной программы необходима консолидация сил всех ее сторонников.

Терещенко, с помощью которого Бьюкенен пытался влиять на правительство Керенского, в ответ на высказанное требование послам 21 июля (3 августа) «действовать энергично» перечислил ему намеченные меры по объединению контрреволюционных элементов (вхождение генерала Корнилова в правительство, пребывание нескольких министров в Ставке для поддержания постоянных контактов). Терещенко заверил посла в том, что Керенский одобряет эти мероприятия, и Бьюкенен оогался доволен 32.

Соперничество между Керенским и Корниловым вызывало беспокойство Ж. Нуланса— нового французского посла в Петрограде33.

С Временным правительством в стремлении мобилизовать все силы на борьбу с революцией полностью солидаризировался Френсис. Американское посольство оказало поддержку Керенскому во время правительственного кризиса в июле. Когда же последний приступил к формированию нового состава правительства, Френсис высказался за коалицию, одобрил состав кабинета и порекомендовал своему правительству выделить для России дополнительный кредит в 60 млн. долл.34

К сожалению, эта сторона контрреволюционной деятельности союзной дипломатии в «русском вопросе» выпала из поля зрения исследователей, рассматривавших политику Антанты и США в июле—августе 1917 г.

В борьбе с революцией немалые надежды возлагались на Московское государственное совещание, на котором присутствовали союзные дипломаты. Когда Керенский в своем выступлении категорически отверг мирное предложение папы и заверил, что Россия по-прежнему предана союзному делу, все присутствовавшие, за исключением большевиков и меньшевиков-интернационалистов, поднялись и приветствовали союзных послов аплодисментами 35. Особый интерес союзные дипломаты проявили к речи Корнилова, после которой они уже почти не появлялись в театре 36. 14

августа Керенский огласил текст приветственного послания президента Вильсона Московскому государственному совещанию37.

Вильсон обещал в борьбе «против всех врагов, внутренних и внешних... оказать всяческую материальную и моральную поддержку правительству России...»38.

В оценке значения Московского государственного совещания у союзников принципиальных расхождений не было. Уже сам факт его созыва поднимал 'Престиж официальной России. Французский посол Нуланс в телеграмме своему министру иностранных дел от 14(27) августа сообщал, что основной задачей этого совещания было решение вопроса о «полноте власти» зэ. Даже американский государственный секретарь Р. Лансинг, отно сившийся к положению дел в России без особого оптимизма, писал 12 (25) августа, т. е. накануне совещания: «Я не думаю, что здесь преобладает мнение, что Россия находится накануне развала. Она на самом деле сегодня сильнее, нежели месяц тому назад, как с общеправительственной точки зрения, так и с точки зрения военной» 40. Западная пресса, в первую очередь газеты «Манчестер гардиан», «Таймс», «Эко де Пари», «Нью-Йорк Таймс» и другие, делала оптимистические прогнозы, предсказывая, что в результате совещания «силы порядка» еще более объединятся 4|. Примерно в этом же духе высказывалось большинство других буржуазных газет. Призыв к едииению и устранению разногласий во имя успешной борьбы с «анархией» и большевизмом — один из главных мотивов многочисленных статен и заметок, посвященных этому вопросу <2.

Союзная дипломатия прилагала большие усилия к тому, чтобы побудить Временное правительство быстрее пойти навстречу требованиям Корнилова и навести «порядок» на фронте и в тылу. Само Временное правительство не в меньшей степени, чем Корнилов, жаждало этого «порядка», но по тактическим соображениям стремилось реализовать его 'программу не сразу, а постепенно. Оно солидаризировалось с корниловской программой разгрома революционного движения, но открыто провозгласить ее своим курсом не решалось, боясь нового взрыва народного возмущения. В то же время Керенский опасался, что ему придется уступить свое место Корнилову, если он прибегнет к его помощи в разгроме революционного движения.

Решительно требуя от Временного правительства быстрейшего принятия корниловской программы, союзные послы преследовали две цели: усилить прямое противодействие растущему революционному движению и устранить разногласия в лагере контрреволюции. Через своих дипломатических представителен правительства Антанты и США неустанно призывали Керенского решительно бороться за установление порядка в стране 43- Особое рвение проявил Бьюкенен. Через 22 дня после высказанного им Терещенко требования выполнить про- Iрамму борьбы с революцией он заявил, что необходимо принять «энергичные меры» против большевиков, иначе они скоро вновь «возьмут верх». Посол интересовался, ііриішіи ли Керенский и Корнилов к соглашению «по вопросу о введении смертной казни (втылу.— В. Л.)»44,

С рекомендациями о необходимости восстановления порядка Бьюкенен неоднократно обращался непосредственно к Керенскому. Тот однажды не выдержал и спросил английского посла, каково было бы его самочувствие, если бы он, Керенский, стал советовать Ллойд Джорджу, как управлять Англией 45.

Более осторожно и сдержанно вел себя Френсис. 1 августа во время встречи с Керенским он многозначительно намекнул, что государственный секретарь Лансинг крайне заинтересован в получении подробной информации о мероприятиях Временного правительства по борьбе с революционным движением. По словам Френсиса, глава Временного правительства «говорил вполне откровенно» 46.

Из военных представителей союзников особенно активно действовал Нокс. Он с удовлетворением отмечал, что Керенский выполнил один из пунктов выдвинутой им (Ноксом) программы, закрыв большевистские газеты «Правда» и «Окопная правда». В то же время он.был раздражен тем, что не были разоружены рабочие Петрограда 47. До своего отъезда в Лондон (не ранее 3 ав- іуста) Нокс встречался с Керенским, Терещенко, Савинковым48. Английский генерал советовал дать Корнилову «свободу действия» с целью установления порядка. Министры заверили Нокса, что для этого будут приняты все меры. Савинков указывал даже срок («с осени») и выражал свою солидарность с Корниловым. Терещенко заявил, что будут милитаризированы железные дороги.

Некоторые союзные газеты советовали Керенскому применить силу. Особенно ратовал за «решительные меры» корреспондент «Дейли мейл» А. М. Томпсон, призывавший к диктатуре Керенского и считавший, что тот «судьбой назначен для спасения России»49. Другие давали совет воспользоваться создавшимся положением и поскорее перенести столицу из революционного Петрограда в Москву, где была совсем «иная среда»50.

Контрреволюционный заговор Временного правительства и Ставки зрел, таким образом, на виду у Антанты и США. Каждый шаг по пути его осуществления находил поддержку Лондона, Парижа, Вашингтона, Токио и Рима. Таким образом, контрреволюционные планы Вре менного правительства были не только одобрены, но и регулярно поощрялись с целью их быстрейшей реализации.

Антанта и США продолжали предоставлять России различную помощь. Правда, ее размеры в конце лета уменьшились, так как союзники уже не могли рассчитывать на большое наступление русских армий. В первую очередь сократились военные поставки. Зато возросло значение организационно-технической и «пропагандистской» помощи. Здесь главную роль играли Соединенные Штаты. 23 августа Временное правительство получило американский кредит в 100 млн. долл.51 Кроме того, между правительством Вильсона и послом Временного правительства Бахметьевым в августе начались переговоры о восстановлении с помощью доллара курса русского рубля и урегулировании денежного обращения в России. Как отмечал Бахметьев в письме Терещенко от 31 августа, не исключена была возможность «использования американского кредита для поддержания курса рубля путем открытия здесь известного кредита Государственному банку, который явится золотым обеспеченном и, следовательно, закрепит наше бумажное обращение...» 52 Однако конфликт между Керенским и Корниловым, быстрая большевизация Советов и неустойчивость Временного правительства побудили американское правительство прервать эти переговоры. В последующих своих донесениях на имя Терещенко Бахметьев о них больше не упоминал. В начале августа Временное правительство получило от Соединенных Штатов кредит в 15 (млн. долл. для русских войск в Персии 53.

Большую роль в деле оказания помощи российской контрреволюции сюзники отводили своим миссиям. Прибывшая в июле в Петроград миссия специалистов железнодорожного транспорта во главе со Стивенсом стремилась помочь Временному правительству усилить пропускную способность Транссибирской магистрали, без чего американская материальная помощь через Владивосток не могла быть эффективной (Владивосток к тому времени стал главным портом по приемке американских грузов; более того, он был забит грузами, полученными еще ранее, по заказам Николая II). Американцы считали необходимым установление контроля над железными дорогами. Э. Рут в своих рекомендациях, сделанных после поездки миссии по стране, отмечал, что контроль над железными дорогами поможет «восстановить дисциплину» среди «бунтующих железнодорожных рабочих и служащих», прекратить самочинные передвижения солдат с фронта, подчинить «неорганизованные массы» центральной власти54. Для осуществления контроля, по мнению правительства США, требовалась посылка в Россию специальных железнодорожных отрядов.

Деятельность миссии была в значительной степени облегчена английской помощью, оказанной Соединенным Штатам. Английский посол в Петрограде получил от своего правительства инструкции убедить Временное правительство в необходимости американского контроля «над Владивостоком и всем Сибирским путем»55. Англичане оставляли за собой право контроля над северными портами и железными дорогами Европейской России.

Миссия Стивенса не ограничивала, однако, свою деятельность одними только функциями контроля. Она призывала американские монополии безотлагательно приступить к эксплуатации естественных богатств. «Сибирь,— писал глава миссии Д. Вилларду, председателю комиссии советников при совете национальной обороны США,— обладает большими залежами ископаемых и энергетическими возможностями, чем... в Америке, но они используются неэффективно»w. В свою очередь американское правительство считало, что миссия будет способствовать защите интересов монополистического капитала США в Сибири и на Дальнем Востоке от поползновений Японии.

11 августа Стивенс и члены миссии Миллер и Дарлинг отбыли из Петрограда во Владивосток, получив необходимые полномочия от Временного правительства 57.

Задачу оказания помощи контрреволюционным силам России в лице Временного правительства ставила перед собой также американская миссия Красного Креста, состоявшая из 29 человек, прибывшая в Петроград в конце июля, т. е. через месяц после миссии Рута58. Во главе ее стоял Ф. Биллингс, профессор медицины Чикагского университета. Вскоре, не без содействия Рута, на должность ее руководителя был назначен В. Томпсон, видный американский бизнесмен. Члены миссии прибыли в форме американской армии, большинство имели офицерские звания. Миссия располагала большим денежным фондом, несколькими сотнями санитарных автомобилей и т. д. Об официальных ее задачах рассказал сам Ф. Биллингс в своем интервью по прибытии в Петроград59. Он заявил, что цель миссии — не только оказание специальной военно-медицинской помощи, но и организация содействия Временному правительству «всеми способами и средствами... причем миссия должна изыскать пути к тому, чтобы это содействие было поставлено наиболее целесообразно». Биллингс добавил, что они готовы пойти навстречу нуждам не только армии, но и тыла. Таким образом, представители американского Красного Креста планировали широкое вмешательство во внутренние дела страны. В качестве неофициальной задачи ставилось спасение Временного правительства от краха. В. Томпсон и член миссии Р. Робинс, по свидетельству американского историка Ф. Шумана, видели слабость Временного правительства и понимали, что «только безотлагательное действие сможет предотвратить его падение»60. Считая, что для решения поставленных задач все средства хороши, американцы прибегали к подкупу руководителей правых эсеров, привлекали к активному участию в организации заговоров представителей иностранных держав и всех контрреволюционных элементов, осуществляли с помощью тех же правых эсеров разработанный миссией Рута «план американской деятельности по сохранению и укреплению морального состояния армии и гражданского населения России», помогали Временному правительству наладить снабжение столицы продовольствием (во избежание вспышки народного возмущения на почве голода).

С первых же дней пребывания в России американская миссия приступила к выполнению своей программы, развернув работу по организации в Петрограде постоянного бюро и сети складов. Главный склад предполагалось разместить в Москве. Часть имевшихся в распоряжении миссии денежных средств передали правым эсерам, которые через свои печатные органы должны Пыли усилить кампанию против революции.

На американские доллары была создана особая организация для проведения пропагандистской кампании — так называемый Комитет гражданского просвещения, во главе которого поставили «бабушку русской революции» li. Брешко-Брешковскую, оказавшуюся к тому времени в 'гагере контрреволюции. Этот комитет, как отмечал В Томпсон в одном из сообщений Г. Давидсону, возглав лявшему американский Красный Крест, фактически являлся «агентством, посредством которого должны были вестись переговоры и предоставляться помощь»61.

Однако все попытки Антанты и США сплотить и поддержать силы российской контрреволюции не имели успеха. Ссора между Керенским и Корниловым, а также стоявшими за их спиной различными контрреволюционными группами привела в конце концов к преждевременному разрыву и выступлению Корнилова.

Не помогли российской контрреволюции ни союзная «помощь», ни собственные старания. Влияние большевиков росло. Все попытки склонить чашу весов на сторону российской контрреволюции оказались тщетными.

Попытки союзной дипломатии урегулировать разногласия между корниловскими заговорщиками и Керенским

Какова же была союзная политика в «русском вопросе» во время корниловской авантюры? Проявлялась ли в эти дни тенденция к сплочению контрреволюционных сил?

К тому, что Корнилов двинет казачьи войска на Петроград, представители союзников были, очевидно, подготовлены, так как это предусматривалось при разработке общего контрреволюционного заговора. Возможность открытого разрыва Корнилова с Керенским также вряд ли могла быть для них неожиданностью. Таким образом, речь шла лишь о выборе момента для мятежа. Особый интерес представляет в этой связи один из фактов, упомянутый в мемуарах Бьюкенена. Когда 23 августа близкий друг Бьюкенена — директор крупного банка — сообщил ему, что «организация», поддерживаемая некоторыми видными финансистами, намерена 20 августа совершить переворот, Бьюкенен посоветовал «отказаться от предприятия, которое не только обречено заранее на неудачу, но и будет немедленно же использовано большевиками»62.

Казалось бы, все ясно: Бьюкенен предсказывал Корнилову провал. Однако из тех же мемуаров выясняются и внутренние мотивы, которые побуждали английского дипломата давать советы воздержаться (но не отказаться!) от задуманного Корниловым предприятия. «Еслн.бы гене рал Корнилов был благоразумен,— советовал посол одному из своих друзей-корниловцев,— то он подождал бы, пока большевики не сделают первый шаг, а тогда он пришел бы и раздавил их»63. Не трудно понять расчеты, которыми руководствовался при этом Бьюкенен. Выступление большевиков побудило бы Керенского согласиться на все требования Корнилова и, может быть, даже уступить ему пост главы правительства, заставило бы «мелкобуржуазную демократию» во главе с эсеро-меныневнстскими лидерами призвать корниловцев на помощь.

Таким образом, Бьюкенен был за подготовку диктатуры на основе объединения контрреволюционных сил во главе с Корниловым и Керенским. Но объединение это Бьюкенен рассматривал как временную меру. Вступление корниловцев в Петроград и расправа с питерскими рабочими и солдатами дали бы возможность отказаться от Керенского с его бонапартистской политикой лавирования между различными общественными группами.

Другие правительства Антанты и их дипломатические представители, не говоря уже о военных, придерживались той же линии, что и англичане.

Более сложным было отношение к подготовляемой корниловской авантюре правящих кругов Соединенных Штатов, о чем можно судить по поведению американского посла в Петрограде.

США к тому времени уже основательно были втянуты в войну и проявляли все большую заинтересованность в удержании России в антантовском лагере. В этом вопросе Френсис придерживался общеантантовской эгоистической линии. Он был посвящен в планы контрреволюционного заговора и настаивал на их быстрейшем осуществлении. Что касается позиции США в вопросе о смене Керенского Корниловым, то нет оснований утверждать, будто американское правительство желало, чтобы такая смена произошла м. Хотя США и одобряли контрреволюционные мероприятия Корнилова, они тем не менее не думали отказываться от Керенского и старались всячески поддержать Временное правительство. В. Вильямс, изучавший по материалам американских архивов отношение представителей США в России к корниловской авантюре, приходит к выводу, что Френсис не считал Корнилова единственным, кто сможет установить «порядок и дисциплину» 63.

Правящие круги США в большей степени, чем антантовские, склонны были считать невозможным установление в сложившейся тогда обстановке диктатуры Корнилова. Надо полагать, что Вашингтон знал о планах главных участников общего контрреволюционного заговора, целью которых было установление совместной диктатуры Корнилова и Керенского66, и одобрял эти планы. *

* +

Союзники с нетерпением ожидали 27 августа, когда исполнялось полгода с момента свержеьия самодержавия. Предполагалось, что в этот день в столице будут проходить демонстрации рабочих и солдат и Временное правительство воспользуется ими для исправления «июльских ошибок». Корниловцы надеялись, что при подавлении «беспорядков» удастся не только окончательно разделаться с революцией, но и отнять власть у Керенского.

Однако исполнение контрреволюционного плана натолкнулось на выдержку и стойкость рабочих и солдат во главе с большевиками.

Узнаїв 26 августа через В. Н. Львова, члена Государственной думы, посланного в Ставку для переговоров с Корниловым, что тот требует передачи ему всей полноты власти, Керенский решил от него отмежеваться. Откры- 1ый разрыв между Корниловым и Керенским в момент, когда казаки и «дикая» дивизия во главе с генералом А. И. Крымовым были еще на дальных подступах к Петрограду, вызвал замешательство среди представителей союзных держав, так как они считали его «преждевременным»67. Совет Бьюкенена выбрать наиболее удобный момент для выступления не был реализован.

Тем не менее факт свершился, и союзным дипломатам необходимо было определить к нему свое официальное отношение. Ж. Нуланс отмечал, что поскольку исход конфликта в пользу Корнилова был весьма сомнителен, западные дипломаты не спешили принимать окончательное решение65. В сложившейся обстановке лучше всего было бы попытаться урегулировать конфликт путем посредничества. Именно в этом направлении и стали действовать английский, французский и американский послы69. В своих воспоминаниях Френсис признавал, что в случае победы Корнилова новая власть поведет войну более успешно70. Однако он сомневался, что такая победа реальна. Если стать на сторону Корнилова, а он потерпит неудачу, позиция западных держав в отношении правительства Керенского окажется крайне щекотливой 71. Но и осуждать открыто Корнилова не хотелось, так как именно он проводил программу, которая вполне соответствовала интересам союзников. При встрече с Керенским и Терещенко Френсис решительно настаивал на принятии Временным правительством корниловских предложений но восстановлению дисциплины в армии72.

Были расчеты на посредничество генерала М. В. Алексеева, о чем можно судить по письму от 13 сентября (н. ст.) главы французской военной миссии генерала Жа- нена в Париж военному министру73. Однако во время обсуждения Временным правительством предложения генерала Алексеева об урегулировании конфликта поступило сообщение, что Корнилов провозгласил себя диктатором 74.

Тем не менее союзные представители надеялись урегулировать конфликт. Бьюкенен заявил Терещенко, что гот по-прежнему должен настаивать перед правительством на необходимости примирения с верховным главнокомандующим и повторения попытки выработать соглашение с ним через Алексеева75. Френсис обратился к Бьюкенену с просьбой, чтобы тот как глава дипломатического корпуса выступил с коллективным предложением от урегулировании конфликта, и получил в тот же день его согласие76.

За посредничество выступал также Нуланс, считавший, что оно «смогло бы снять налет непримиримости между Керенским и Корниловым» и сблизило бы все «элементы порядка, которые смогли бы выступить совместно против большевиков»77.

28 августа в Ставку для переговоров с Корниловым прибыл французский полковник Капо. На состоявшемся в тот же день собрании глав дипломатических миссий, на котором обсуждался вопрос о переезде дипломатического корпуса в Москву, Нуланс высказался за посредничество в конфликте. Представители нейтральных стран не поддержали этого предложения. Тогда союзные послы, по инициативе Бьюкенена, собрались на совещание в английском посольстве и решили предложить Керенскому свои посреднические услуги 78. Во время совещания послы беседовали с Терещенко и дали ему понять, что немедленная ликвидация вспыхнувшего в России «междоусобия» была бы в общих интересах держав Согласия79. Нуланс вспоминал, что Керенский вначале одобрительно отнесся к их намерениям80. По свидетельству газеты «Биржевые ведомости», мнение союзных послов произвело «впечатление» на Временное правительство, в частности на Керенского, который признал необходимым в «кратчайший срок» ликвидировать конфликт. Однако, убедившись, что у корниловцев дела шли не блестяще, и получив поддержку со стороны эсеро-меньшевистского руководства Советов, Керенский переменил позицию. Более того, он решил показать защитникам Петрограда свою непричастность к буржуазно-генеральской авантюре. Поэтому, когда вечером 28 августа Бьюкенен представил Терещенко оформленное в виде ноты предложение «добрых услуг», последний выразил признательность, но в то же время заявил, что эти услуги в настоящее время не требуются 81. Сам Бьюкенен объяснял отказ Терещенко тем, что «события зашли слишком далеко»82.

Одновременно с дипломатами действовали и правительства.

Прибывший в Англию незадолго до корниловского выступления Нокс, узнав 28 августа о разрыве между Керенским и Корниловым, посоветовал Военному кабинету послать телеграмму главе Временного правительства с предложением прийти к соглашению с главнокомандующим.

30 августа Военный кабинет выступил с запоздавшим решением довести до сведения Керенского, что английское правительство серьезно обеспокоено возможностью гражданской войны, и советовал пойти на соглашение с генералом Корниловым во имя интересов как самой России, так и союзников83. *

* *

Таким образом, официальная деятельность союзной дипломатии в период корниловского выступления сводилась к попыткам урегулировать возникший в лагере контрреволюции конфликт. Объективно ее действия были направлены на исправление «ошибки» Корнилова, выступившего «несвоевременно».

Чем же, однако, руководствовались союзники в своей политике в этом вопросе? Прежде всего следует подчеркнуть, что они вовсе не питали каких-то особых симпатий к Керенскому. Антантовские представители хотели установления единоличной военной диктатуры Корнилова. И лишь Френсис стремился помочь и Корнилову и Керенскому.

Для установления диктатуры корниловцам необходимо было утвердиться в Петрограде. Поскольку этого не произошло, союзные дипломаты намеревались путем посредничества сохранить мобилизовавшие отряды контрреволюции до «лучших времен», когда обстановка могла бы благоприятствовать реализации заговора.

Что касается военных представителей союзников в России, то среди них наблюдалось полное единодушие: американцы солидаризировались с англичанами, французами и итальянцами. В начале корниловской авантюры они склонны были верить в ее успех. «Мон морской и военный атташе утверждают...—писал Френсис в те дни своему сыну Перри,— что Корнилов безусловно станет хозяином положения»84. То же писал Френсис американскому государственному секретарю в телеграмме от 1 (14) сентября85.

Дело не ограничивалось выражением сочувствия Корнилову и оптимистическими прогнозами в отношении его авантюры. Как вспоминал Жанен, 27 августа военные атташе Антанты направили телеграммы своим правительствам с просьбой оказать поддержку Корнилову в интересах союзников и продолжения войны 86.

Ряд источников свидетельствует о том, что в составе направлявшихся к революционной столице войск генерала Крымова находился также английский бронедиви- зион, переданный ему 23 августа по просьбе Бьюкенена87. Разумеется, участие этого дивизиона в авантюре Корнилова осуществлялось не без согласия генерала 1

Іокса м.

Военные представители союзников позже дипломатов смирились с провалом выступления Корнилова. 29 августа они предложили Корнилову «добрые услуги», и он их принял. Однако примирение не состоялось, и старания военных представителен оказались напрасными.

В отличие от союзных дипломатов военные предста- иители действовали в открытую. Их поддержка мятеж- ного генерала явилась поводом для запроса в Военное министерство «от армейских кругов» по поводу того, как относятся союзные державы к генералу Корнилову. Политическое управление министерства, естественно, попыталось выгородить союзников. Оно поспешило заверить, что генерал Корнилов «не может рассчитывать на поддержку союзных держав; державы надеются на скорейшую ликвидацию мятежа. Своим представителям при Ставке они предложили ограничиться исключительно военными задачами»89.

Некоторая разница в поведении военных и дипломатических представителей союзников в России объяснялась не их политическими расхождениями, так как все они стояли за военную диктатуру, а лишь различием в оценках перспектив корниловщины.

Против корниловского мятежа выступили лишь руководители американской миссии Красного Креста и А. Буллард, видный американский финансист, безоговорочно поддержавший Временное правительство. Они не видели каких-либо шансов на успех корниловской авантюры в сложившихся в то время условиях. Некоторые из членов американской миссии Красного Креста, в первую очередь Р. Робинс, лучше, чем кто-либо из находившихся тогда в России иностранцев, осознали силу революционных масс. Симпатия Робинса была на стороне противников Корнилова. Но не Робинс проводил союзную политику в «русском вопросе», а те, чьи политические симпатии подчинялись воле монополистического капитала, считавшего, что только реакция и диктатура спасут Россию от революции. Здесь они солидаризировались во взглядах с русской -монополистической буржуазией.

Поведение союзных представителей в России в дни корниловской авантюры было лишь проявлением курса, взятого руководителями союзников и стоявшими за их спиной монополиями, на подавление назревавшей в России социалистической революции.

<< | >>
Источник: В.В. ЛЕБЕДЕВ. Международное положение РОССИИ накануне ОктяБрьской революции. 1967

Еще по теме ) Глава 6. ВОЗРАСТАНИЕ УСИЛИЙ АНТАНТЫ И США ПО СПЛОЧЕНИЮ РОССИЙСКОЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ:

  1. Глава 10. ПРОВАЛ ПОПЫТОК КОНТРРЕВОЛЮЦИИ ВОСПРЕПЯТСТВОВАТЬ ПОБЕДЕ ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ Действия российской и зарубежной контрреволюции в предоктябрьские дни
  2. Глава 13 Chohhsm и контрреволюция (Из истории сионизма в царской России) 177
  3. Контрреволюция
  4. АНТАНТА
  5. Антанта
  6. Сарга 5. Необходимость усилий.
  7. Возрастание сложности соответствия
  8. НАСТУПЛЕНИЕ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ
  9. КАДР УСИЛИЙ
  10. РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В СТРАНАХ АНТАНТЫ
  11. 22 Самореализация свободна от усилий
  12. ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТА США РИЧАРДА НИКСОНА ПОСЛАМ США ЗА ГРАНИЦЕЙ ОТ 9 ДЕКАБРЯ 1969 г.338
  13. ШКАЛА СЕМЕЙНОЙ АДАПТАЦИИ И СПЛОЧЕННОСТИ (FACES-3)
  14. § 5. "Демократическая контрреволюция" и "белое движение"
  15. Сарга 7. Превозношение человеческих усилий.
  16. Сколько усилий понадобится, чтобы снести эти стены?
  17. Тема 9. США В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА — ВТОРАЯ БУРЖУАЗНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ В США