<<
>>

Предшественник

Еврейская буржуазия, отмечал еще в 1843 году К.Маркс, исчерпала практические возможности иудейской религии в своей социальной практике и под влиянием объективных причин была вынуждена искать новые средства для защиты собственных, прежде всего материальных, интересов.
Хотя религия и перестала быть основным идеологическим инструментом, ее не спешили списывать в архив. Иудаизм в XIX веке был приспособлен к новым условиям и был использован в качестве исходного материала для организации движения «Ховеве - Цион», т.е. палестинофильства. Это движение выполняло функцию некой единой организации, в рамках которой реализовывалась политическая практика еврейской буржуазии стран Западной и Восточной Европы, а также царской России, где тогда проживала наиболее многочисленная группа еврейского населения. Именно палестинофильство помогло еврейской буржуазии в период домонополистического капитализма удержать за собой важнейшие позиции в экономической жизни Европы, закрепить политическое влияние внутри еврейских общин и мобилизовать еврейские низы, на поддержку своих политических начинаний, включая курс на колонизацию Палестины. Идея создания собственного государства имела широкое хождение среди участников движения «Ховеве-Цион» и его многочисленных сторонников. Основным препятствием на этом пути была в то время Османская империя, в состав которой несколько веков входила Палестина. Лидеры «Ховеве-Цион» пытались сформули ровать принципы заселения чужой территории на .базе религиозной традиции иудеев, которых призывали принять участие в колонизации Палестины мирным путем на средства, пожертвованные богатыми филантропами Франции, Англин, Австро-Венгрии, Германии и России. Идеология палестинофильства, как и сменившая ее сионистская идеология, не представляла собой целостной социально-политической концепции, а была совокупностью теорий и'взглядов, которые еврейская буржуазия сочла возможным применить для обоснования своих целей.
Становление движения «Ховеве-Цион» в идеологическом плане было связано с деятельностью Цви Гирша Калшнера из Торна (1815 - 1894) и Мозеса Гесса (1812 - 1875) в шестидесятые годы XIX века. Под влиянием раввина Калишера9, например, в 1861 году был основан первый «колонизационный альянс» для работы в Палестине. Он был организован в Германии во Франкфурте-на-Майне. Однако наиболее активное развитие идеологии «Ховеве-Цион» имело место спустя 15-20 лет. Это связано с деятельностью группы еврейских религиозных литераторов: П. Смоленскина, Н.Бирнбау- ма; М.Лилиенблюма и Л.Пинскера. В наиболее отчетливом виде идеи «возлюбивших Сион» были представлены Л.Пинскером в книге «Автоэмансипация» и М.Лилиенблюма «О возрождении еврейского народа в Святой земле древних отцов». Для пропаганды этих идей Смоленскин издавал в Вене журнал «Гашахар». В России идеи «Ховеве-Цион» пропагандировали газеты «Гамелиц», «Гамагид», «Гакармель». К «палестинской идее с 1882 года примкнул русско- еврейский еженедельник «Разсвет».10 Отдельные статьи «возлюбивших Сион» появлялись в журнале «Восход», который формально не принадлежал к их лагерю. Под влиянием палестинофильских идей кружки «Ховеве-Цион» возникли в России и других странах. На Катовицком съезде палес- тинофилов была заложена основа единой организации и создан ее руководящий центр. Концентрируя свое внимание на характеристике идеологии «Ховеве-Цион», мы считаем возможным подробно не останавливаться на описании практических мероприятий палестинофильского движения. Это может служить предметом самостоятельного исследования. В чем же сущность идеологии палестинофильства? Основой ее явилась концепция единой «еврейской нации», воспринятая затем сионистами. Идеологи «Ховеве-Цион» исходили при доказательстве реальности существования «еврейской нации» из идеалистического понимания истории. «Раздавленное тяжестью римского господства еврейское государство исчезло с лица земли, но и с потерей государственной независимости, с прекращением политического существования еврейский народ не был окончательно уничтожен, продолжая существовать как нация духовно»,11 - писал Л.Пин- скер.
Его поддерживал М.Г.Моргулис: «Если по современным понятиям территория считается одним из элементов нации в смысле государственном, то такое воззрение не обязательно для тех, которые национальную связь усматривают не на внешних атрибутах, а в самом духе нации, как он разовьется в будущем...»12 Понимание нации как общности, основанной на единстве духа, носит отпечаток гегелевской концепции «духа народа». Но в таком случае встает вопрос: откуда у людей, не имеющих общей экономической жизни, ни территории и т.д. мог возникнуть единый «дух нации»? Объяснить это не взялись ни Пинскер, ни Моргулис. М.А.- Лилиенблюм, чувствуя непрочность своих аргументов в защиту существования «еврейской нации», в конце концов просто заявлял: «Еврейский народ существует, этого не мог отрицать и Ренан, и этого уже достаточно для сионизма». Зачем понадобилось палестинофилам усиленно доказывать наличие «еврейской нации»? Для ответа на этот вопрос нужно выяснить, что представляли из себя евреи к середине XIX века, на выражение интересов которых претендовала идеология палестинофи- лов. В отечественной науке принято определять нацию как исторически сложившуюся устойчивую общность людей, возникшую на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры. Ни один из этих признаков не был характерен для евреев в XIX веке. В свое время В.И.Ленин без возражений приводил слова К.Каутс- кого, утверждавшего: «Евреи в Галиции и в России скорее каста, чем нация, и попытки конституировать еврейство, как нацию, суть попытки сохранения касты».1 Если вспомнить, что кастой называются замкнутые группы людей, связанных единством наследственной профессии, то мы очень близко подойдем к ответу на поставленный вопрос. Действительно, когда К.Маркс говорит о еврействе как о торгашестве, он тем самым рассматривает его с точки зрения определенною рода деятельности, характерного для этой группы населения. Он характеризует его и как определенный «антисоциальный элемент», занимающий важное место в системе производственных отношений.2 Вследствие третьего разделения труда (между торговлей и ремеслом) в обществе появляется группа людей, монополизирующих обмен. Ф.Энгельс писал: «Здесь впервые появляется класс, который, не принимая непосредственного участия в производстве, захватывает в общем и целом руководство производством и экономически подчиняет себе производителей, становится неустранимым посредником между каждыми двумя производителями и эксплуатирует их обоих. Под предлогом освобождения производителей от труда и риска образуется класс паразитов, класс настоящих общественных тунеядцев».3 ' В силу объективных и субъективных исторических условий (вопрос еще предстоит решить исследователям) решающее место в этом «классе» заняли представители древнееврейских общин. Факт преобладающего участия евреев в торговле признавался и сионистами.4 С.Г.Лозинский, которого отнюдь нельзя упрекнуть в антисемитизме, писал: «Еврей настолько сливался в представлении раннего средневековья с торговцем, что под словом купец mercator подразумевался всеща именно еврей».3 Это положение в значитель- J Ленин В.И. Поли. собр. соч.. т. 23: с. 319. аМаркс К.. Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 1, с. 406-410. 4там же. т. 21, с. 166. tcontempory Jewish Thoughts, ed. by l.Noveck, Wash. 1985, p. IX, Лозинский С.Г. Социальные корни антисемитизма в средние века и в новое время. М., 1э29, с. 5, ной мере сохранилось к XIX веку. В 1895 году в Германии 55% работоспособных евреев занимались торговлей. В Австро-Венгрии из 1.224.000 евреев 553.000 были торговцами.13 В руках евреев к концу XIX века была сосредоточена почти вся торговля в западных областях России.14 По существу, евреи представляли собой своеобразную торгово-посредническую корпорацию. Слово «еврей» было социальной, а не национальной характеристикой. «Химерическая национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека», - подчеркивал К.Маркс.15 Разумеется, среди евреев всегда были богатые и бедные. Отрицать это - становиться на позиции сионистов. Но лицо общин определялось деятельностью торгово-посреднической корпорации. В условиях капитализма позиции ее оказались под угрозой. Усилилась конкуренция со стороны нееврейской буржуазии. Для защиты своих корпоративных интересов еврейская буржуазия активизировала действия, направленные на сплочение всех ее групп. Идейным обоснованием этих действий стала палестинофильская концепция единой «еврейской нации». Но в целях успешного противостояния другим группировкам капиталистов и нарастающему рабочему движению важно было не только выдвинуть идею «еврейской нации», но и обосновать особое место этой «нации» по отношению к остальному человечеству. Поэтому концепции палестинофилов носили ярко выраженный расистский характер. Л.Пинскер называл евреев «благородной расой».16 С восторгом цитировал древних пророков Бен Ами: «Израиль, единственный народ, познавший Бога, останется центром человечества, вокруг которого будут группироваться другие народы то в качестве союзников, то в качестве вассалов».17 Относительно П.Смоленскина даже журнал «Восход» писал, что его взгляды «можно охарактеризовать двумя словами: национализм и ультраюдофиль- ство»18. • ? Расистский характер идеологии «Ховеве-Цион» выражался и в том, что не только возвеличивались якобы исключительные качества евреев, но всячески принижались народы среди которых евреи жили. В первую очередь этой участи подвергался русский народ. «На страницах каждого из русско-еврейских органов «Рассвета», «Русского еврея», «Восхода» и других, так щедро субсидируемых обществом, все русское поражает своей огрубелостью, тупостью, угловатостью и т.п. - справедливо писал Я.Брафман. - Здесь собран сор не для того, чтобы очистить избу, но для того, чтобы бросить его в лицо хозяину».19 Не надо далеко ходить за примером. Возьмем журнал «Восход» за январь месяц 1888 года. В статье О. Штемберга («К еврейскому вопросу в России») «история еврейского народа» объясняется «лучшими страницами человеческой культуры». В то же время русский и другие народы зачисляются в «низшие цивилизации».20 Таких примеров можно привести много.21 Крайним расистом был Бен Ами. Даже соратников шокировали его взгляды. С.М. Дубнов писал: «Играл он среди еврейских интеллектуалов редкую роль неистовавшего русофоба. Каждого еврейского интеллектуала, особенно тех, кто высоко оценивал русскую литературу, он подозревал в стремлении к ассимиляции или в русификации».22 Идеологи «Ховеве-Цион» резко выступали против ассимиляции, поскольку этот процесс подрывал обособленность корпорации еврейской буржуазии. Тех, кто пытался вырваться из стен гетто, палестинофилы считали своими врагами. П.Смо- ленскин писал: «Тот, кто старается отделить нас от языка иврит, тот враг нашего народа... Кто отказывается от этого языка, тот отказывается от еврейского народа. Тот более не принадлежит к Дому Израиля23. Для обоснования необходимости самоизоляции евреев использовался тезис о вечности антисемитизма. При этом явление антисемитизма трактовалось с идеалистических позиций. Причину его Л.Пинскер видел в страхе «пе ред призраком еврейства».24 Он называл антисемитизм «психозом», «болезнью» и считал эту болезнь неизлечимой».25 Капиталистическая конкуренция и рабочее движение поставили перед еврейской буржуазией во второй половине XIX века задачу создания своеобразного убежища на случай потери позиций в какой-либо стране мира. С другой стороны, еврейские капиталисты стремились к расширению сфер своего влияния за счет проникновения в слаборазвитые страны. Идеальным местом для убежища и идеальной колонией был в это время Ближний Восток. Туда и устремила свои взоры еврейская буржуазия. Идеологи палестинофильства старались обосновать эти экспансионистские стремления. По мнению М.Л. Лилиенблюма, только обладание собственной территорией может обеспечить будущее евреев. «Евреям необходимо стремиться к колонизации Палестины, к заселению ее евреями так, чтобы в течение одного века евреи могли почти окончательно оставить Европу и переселиться в близкую к ней страну наших предков, на которую мы имеем историческое право»26. Однако в отличие от П. Смоленскина и М. Лилиенблюма Л.Пин- скер считал возможным призывать к колонизации любой страны, не обязательно Палестины: «не Святая, а собственная земля должна быть пределом нашего стремления»27. Его позиций вызвала резкую критику со стороны других лидеров «Ховеве-Цион», и Пинс- кер вынужден был от нее отказаться. Понимая, что еврейская буржуазия никогда не захотела бы ликвидировать свои «гешефты» в других странах и уединиться в Палестину, ни Пинскер, ни М. Лилиенблюм не требовали всеобщего переселения евреев. «О всеобщем переселении народа нельзя, конечно, и думать», - писал Л.Пинскер28. Заканчивая характеристику идеологии палестинофильства, следует еще раз подчеркнуть, что объективно она отражала интересы крупной еврейской буржуазии. Это тем более важно, что, по мне нию некоторых исследователей, идеология «Ховеве-Цион» служила целям мелкой буржуазии. Такую мысль высказала Н. Сэвэр1, однако обосновать ее не смогла. Цель концепций палестинофильства заключалась в обосновании необходимости укрепления еврейской торгово-посреднической (применительно к капитализму можно добавить и промышленной) корпорации. Мелкая буржуазия не способна на постановку такой задачи. Она'не обладала контролем над действиями корпорации. Этому мешала и двойственность ее положения, полная противоречий. Пинскер, по-видимому, видел ограниченные возможности мелкой буржуазии. В своей книге он обращался прежде всего к финансистам.2 Наконец, разве стал бы «сочувственно относиться» к па- лестинофильству барон Эдмунд Ротшильд3, если бы в основе движения лежали далекие от его интересов идеи? Относительно незначительные практические успехи палести- нофилов объясняются, на наш взгляд, не мелкобуржуазной природой движения. Скорее всего дело в том, что на стадии домоно- политического развития капитализма еврейская буржуазия могла успешно конкурировать с другими группировками капиталистов, против которых еще не требовалось применение таких сильно- действующих средств, как собственные политические организации. Однако сами палестинофильские идеи были использованы и образовали важную составную часть идеологии сионизма, получив в ней свое продолжение и развитие. Идеология «Ховеве-Цион» и сионистская идеология не являются качественно различными явлениями, но и не сводятся полностью друг к другу. Сионистские «теоретики» фактически не вышли за рамки круга идей, которые были в той или иной мере разбросаны или, по крайней мере, намечены в палестинофильской литературе. Поэтому развитие идеологии «Ховеве-Цион» в трудах сионистов нужно видеть главным образом в дальнейшей конкретизации и попытках дать как бы более строгое обоснование некоторых положений. В известном смысле мы можем говорить о сионизме как о палестинофильстве Периода империализма. ^ Вопросы истории, 1978, N 7, с. 34 зПинскер Л. Цит. соч., с. 35. Лилиенблюм М.Л. Цит. соч., с. 8. Лидеры сионизма высоко оценили заслуги палестинофилов. На десятом конгрессе ВСО Макс Нордау призвал почтить память Ли- лиенблюма, который «был счастливой и достойной сиделкой сионизма»29. Еще определеннее высказался Розенбаум: «Надо отличать идею сионизма от сионистского движения. Что касается идеи, то она настолько была разработана Гессом, Пинскером, а в особенности Натаном Бирнбаумом, что не только нельзя было творить, но нечего было и прибавлять к тому, что ими было высказано»30. Основатели и организаторы сионизма так же, как и лидеры «Хо- веве-Дион», исходили из концепции единой «еврейской нации». Несколько менялись лишь аргументы., с помощью которых доказывалось наличие нации. «Мы остаемся заметными, составляем группу, историческую группу людей, которые явно связаны воедино и имеют общего врага... Этого, кажется мне, достаточным для определения нации», - писал Теодор Герцль.3 В другом случае он подчеркивал: «Мы народ. Враги делают нас таковыми помимо нашего желания, как это часто было в истории».31 Герцль, по-видимому, прекрасно понимал всю нелепость объяснения существования нации неким «народным духом». Но и его собственное определение не может быть признано удовлетворительным с точки зрения науки, ибо в таком случае нацией можно признать любую группу людей, имеющих врага и связанных друг с другом. Но справедливому замечанию В. Эрлиха, - тогда нацией можно признать даже группу гангстеров в Чикаго.3 С еще большим основанием единой нацией можно признать буржуазию всех стран, Отдельные группы буржуа связаны друг с другом и имеют «общих врагов». Впрочем, сионистские идеологи особенно не стремились к научным доказательствам своих положений. В.Жаботинский без комментариев называл евреев «самым старым на земле народом».6 Для него, как и других сионистов, истина в этом вопросе не имела значения. Важно было декларировать существование «еврейской нации» («еврейского народа»), чтобы обосновать необходимость сплочения евреев во всемирную общность. Позиция в решении этого вопроса была своеобразным пробным камнем верности сионизму. «Кто думает и утверждает, что евреи не составляют народа, тот действительно не может быть сионистом..., - писал М. Нордау. - Кто, напротив, убежден, что евреи составляют народ, тот по необходимости должен сделаться сионистом».32 Сионистские идеологи присваивали себе монопольное право решать вопросы, связанные с евреями." Объединению еврейской буржуазии и выделению ее из массы остального человечества служили расистские идеи сионистов. Вслед за палестинофилами они старались подчеркнуть особые качества евреев. «Индивидуальность нашего народа исторически слишком прославлена и вопреки всем унижениям слишком высока, чтобы желать ей гибели»33, говорил Теодор Герцль. Макс Нордау утверждал на первом Конгрессе ВСО, что евреи имеют преимущества, «которые ни одному народу не свойственны».34 В чем же он видел эти преимущества? По его мнению, еврей «трудолюбивее и находчивее среднего типа европейцев, не говоря уже о вялых азиатах и африканцах».35 Нордау презирал всех неевреев: «Другим народам, вырождающимся физически, необходимо внушить, чтобы они отучились от убийственных пороков, чтобы они не пили через меру, не предавались излишествам, не развратничали, не играли азартно, не блудили, не жили в неопрятности, не боялись воздуха и воды. Нам от таких пороков, разрушающих здоровье и жизнь, отучаться не приходится, так как их у нас нет».36 С легкостью необыкновенной сионистские теоретики оперируют словами «еврей» и «нееврей». Во всех случаях за ними стоят некие абстрактные существа, идеальные в первом случае и порочные - во втором. Здесь нет и намека на попытку анализировать реальных людей в их реальных отношениях. Сущность человека предполагается как нечто извечно данное, неизменное. Такой подход позволяет конструировать любую «теорию», пропагандировать самые крайние расистские идеи. Расистские концепции развязывали еврейской буржуазии руки как в отношении своих конкурентов, так и в отношении трудящихся. Они позволяли применять любые средства для защиты своих интересов от «низости» и «жестокости» «арийского мира»37. Более того, сионисты приписывали евреям роль наставников человечества, способных избавить мир от пороков. «Многие из нас верят, что в будущем Палестина превратится в такую лабораторию, в которой будет открыто и достигнуто особенным путем собственное лекарство для излечения всего человечества, но прежде, чем подойти к открытию этого лекарства, мы должны построить лабораторию»38, - писал В.Жаботинский. Такого же мнения придерживался и Ахад Гаам, сетуя при этом на непокорность «учеников»39. Как и палестинофилы, сионисты спекулировали в своих теориях на явлении антисемитизма. По-прежнему он объявлялся извечным. Т. Герцль восклицал: «Антисемитизм в населении растет не по дням, а по часам и впредь будет расти, потому что причины его продолжают существовать и не могут бьггь устранены.40 Неустранимость причин антисемитизма вытекает из характера причины. Герцель объяснял: «Мы делаем успехи в торговле и транспорте, стремимся действовать на ниве чести, культивируем науку и искусство, и на нас начинают коситься. Большинство вдруг замечает, что не такие мы, как они, что нас меньшинство - и возникает антисемитизм, имевший уже много имен и форм, но в сущности всегда один и тот же».41 То есть причина - в зависти. Это удобная позиция. По существу вся история человечества рассматривалась сионистами как борьба «антисемитов» и «евреев». В. Жаботинский оценивал, например, с этой точки зрения значение всей русской литературы. Этот расист до мозга костей зачислял в антисемиты Пушкина и Гоголя, Тургенева и Чехова. Он писал о русском народа: «Может быть, мало на свете народов, в душе которых таятся такие глубокие зародыши национальной исключительности, холодного племенного жестокосердия, равнодушного непонимания чужой народной скорби»1. С этой точки зрения оценивал и Макс Нордау всю западную культуру. Итак, идеология сионизма, отражающая интересы крупной еврейской буржуазии, выросла из идейного материала, накопленного в процессе деятельности торгово-посреднической корпорации. Принципы этой корпорации получили воплощение в гражданском обществе периода капитализма. Вместе с тем господство капитализма означало усиление борьбы между различными национальными отрядами буржуазии. В этих условиях еврейская буржуазия предприняла ряд действий, направленных на сохранение своих позиций в мире. Идеологическим обоснованием их стала идеология палестинофильства. Идеология палестинофильства составила систему взглядов, в основе которых лежал постулат о существовании единого «еврейского народа». Цель идейных построений заключалась в обосновании необходимости сплочения еврейской буржуазии и создания для нее своеобразного убежища и плацдарма для колонизации в Палестине. Переход капитализма в его высшую стадию - империализм, привел к трансформации палестинофильской идеологии в сионистскую. Последняя характеризуется еще большей реакционностью, крайним расизмом и изощренностью методов. Вместе с тем идеология палестинофильства и идеология сионизма — качественно одинаковые социальные явления одного и того же процесса на определенных ступенях исторического развития. Жаботинский Вл. Наброски без заглавия. - Разсвет, 1911, N 13-14, с. 12. 29 1.
<< | >>
Источник: Евсеев Е.. Сверхнарод и его рабы. 2006

Еще по теме Предшественник:

  1. Теоретические предшественники
  2. Предшественники
  3. Предшественники Сократа
  4. Предшественники философов
  5. Дарвин о предшественниках
  6. ПРЕДШЕСТВЕННИКИ И СОВРЕМЕННИКИ ОСВАЛЬДА ШПЕНГЛЕРА
  7. ПРЕДШЕСТВЕННИКИ ПЕРВЫХ ФИЛОСОФОВ
  8. ПРЕДШЕСТВЕННИКИ УТОПИЧЕСКОГО СОЦИАЛИЗМА
  9. § 1. Ближайшие предшественники Канта в космологии и космогонии
  10. I. ИДЕЯ КЛАССОВОГО РАСЧЛЕНЕНИЯ У ПРЕДШЕСТВЕННИКОВ АНГЛИЙСКОГО СОЦИАЛИЗМА