<<
>>

Общность аксиом

Важнейшими общими чертами концепции «индустриального общества» и теорий «модернизации» являются идеология «индустриализма» и онтологизация капитализма (превращение его исторически возникших и преходящих сущностных черт в извечно присущие ему, неизменные и постоянные).
Специфическим, свойственным только капиталистической формации общественным отношениям приписывается надысторический характер. Эти отношения, исторически возникающие и преходящие, превращаются в вечно существующие естественные отношения. Утверждение вечности и неизменности капиталистического общественного порядка является центральной идеей всей буржуазной социально-теоретической мысли и буржуазной идеологии вообще 10. Разоблачая эти постулаты буржуазной идеологии, К. Маркс подчеркивал, что «с того момента, когда буржуазный способ производства и соответствующие ему отношения производства и распределения признаются историческими, приходит конец заблуждению, рассматривающему буржуазный способ производства как естественный закон производства, и открывается перспектива нового общества, новой экономической общественной формации, к которой буржуазный способ производства образует лишь переход»11. Онтологизация капитализма обусловлена классовыми, экономическими, методологическими и гносеологическими причинами. Первая причина классового характера. К. Маркс писал о диалектике, что она «в своем рациональном виде... внушает буржуазии и ее доктринерам-идеологам лишь злобу и ужас, так как в позитивное понимание существующего она включает в то же время понимание его отрицания, его необходимой гибели, каждую осуществленную форму она рассматривает в движении, следовательно, также и с ее преходящей стороны, она ни перед чем не преклоняется и по самому существу своему критична и революционна» 12. Поскольку понимание неизбежного краха капитализма не свойственно буржуазной социально-теоретической мысли, постольку она не в состоянии раскрыть законы развития капитализма и его сущностные свойства. Идея «преодоления» капитализма могла быть выдвинута только на основе революционной практики и классового мировоззрения пролетариата; напротив, отстаивание классовых позиций буржуазии, даже при критическом отношении к капитализ му, служит причиной топтания на месте и непонимания практических возможностей ликвидации антагонизма между трудом и капиталом. С позиций увековечения капитализма история не может быть истолкована как прогресс, поскольку прогресс сегодня есть движение к коммунизму. Стремление сохранить капитализм с неизбежностью порождает антиисторическое отношение к предшествующим общественным формациям и к закономерностям истории. А между тем именно «революционно-критическое отношение к современности... представляет собой то условие, без которого невозможен действительно объективный, исторический подход к прошлому». При некритическом отношении эпохи к себе самой «все предшествующее развитие характеризуется по существу как процесс приближения к некоему конеч ному идеалу, за который современность сама себя принимает...
Таким образом, история, понимаемая односторонне, эволюционно, превращается в естественное и неизбежное дополнение к апологетике современности» 13. Поскольку потребности современной буржуазии в апологетике капитализма отражаются и на отношении к прошлому, постольку она стремится ликвидировать прогрессивное историко-идеологическое наследие эпохи Просвещения и расцвета культуры, а также эволюционные теории XIX в., содержащие веру в прогресс. Социально-экономическая причина поворота к антиисторическому мышлению коренится в изменении условий функционирования капитала в результате консолидации капиталистического способа производства. Именно в той мере, в какой предпосылки, казавшиеся первоначально условиями становления капитала, предстают как результат его собственного осуществления, они «являются не условиями возникновения капитала, а результатами его бытия» 14; поскольку капитал как исторически возникший способ производства становится автономным, воспроизводит себя из себя самого, постольку излишне привлекать историю к объяснению его специфических экономических законов. «Поэтому условия, предшествовавшие созданию добавочного капитала... или условия, выражающие становление капитала, не относятся к сфере того способа производства, предпосылкой которого является капитал, а пройдены капиталом как предварительные исторические этапы его становления, подобно тому как те процессы, посредством которых Земля из состояния огненного и парообразного моря перешла в свою теперешнюю форму, находятся за пределами жизни сформировавшейся Земли... Поэтому, для того чтобы раскрыть законы буржуазной экономики, нет необходимости писать действительную историю производственных отношений» 15. В условиях конфронтации с реальным социализмом это приводит к тотальной ликвидации идеи историчности всех общественных отношений. Исторической взаимосвязи формаций в истории человечества противопоставляются ложные в своей основе антиисторические схемы. Современные политические и экономические условия в конечном счете определяют кризис буржуазной идеологии, ее историческую бесперспективность, а поскольку буржуазные теоретики не могут отказаться от данной проблематики в идеологической борьбе, то они (эти условия) определяют и кризис использования исторической проблематики в идеологической борьбе, коль скоро из истории удалены все опасные для современной буржуазии элементы. Вторую причину составляет страсть к мистификациям, которые в буржуазной политэкономии выступают экономической основой онтологизации капитализма. Одна такая мистификация состоит в том, что общественные отношения определяются как вещные отношения и являются результатом товарного фетишизма, который характерен для всех антагонистических классовых обществ, основанных на товарном производстве, и достигает своего апогея при капитализме. К. Маркс в «Капитале» вскрыл сущность товарного фетишизма посредством анализа двойственного характера товара. «Следовательно, таинственность товарной формы,— писал он,— состоит просто в том, что она является зеркалом, которое отражает людям общественный характер их собственного труда как вещный характер самих продуктов труда, как общественные свойства данных вещей, присущие им от природы; поэтому и общественное отношение производителей к совокупному труду представляется им находящимся вне их общественным отношением вещей» 16. К. Маркс анализирует процесс превращения товарного фетишизма в фетишизм денег и капитала, образующегося из относительной прибавочной стоимости, превращения прибавочной стоимости в прибыль, прибыли — в среднюю прибыль, стоимости — в цену производства, далее — процесс выравнивания капитала, ведущего к средним ценам и средней прибыли таким образом, что прибавоч ная стоимость отделяется от прибыли и средняя норма прибыли представляется имманентной капиталу. Предельной мистификацией является та «триединая формула», согласно которой процент якобы порождается капиталом, земельная рента — землей, заработная плата— трудом. При этом полностью скрывается прибавочный продукт, эксплуатация и соответствующее присвоение прибавочной стоимости капиталистами и земельными собственниками. Здесь «получился заколдованный, извращенный и на голову поставленный мир, в котором monsieur le Capital (господин капитал.— Ред.) и madame la Terre (госпожа земля.— Ред.) как социальные характеры в то же время непосредственно, как просто вещи, справляют свой шабаш» 17. Тем самым перед буржуазной общественно-теоретической мыслью были поставлены непреодолимые препятствия, пределы познания 18. В таком случае складывается искаженная картина отношений эксплуатации, а капиталистическое общество предстает в качестве определенной целостности и приобретает фетишизированный характер. Оно представляется в качестве якобы естественного, застывшего бытия. При государственно-монополистическом капитализме возникают факторы, еще более усиливающие эту видимость: концентрация производства в колоссальной системе производства, растущая анонимность отношений эксплуатации и господства, прогрессирующее разделение капиталистической собственности и функций капитала и возрастающая роль государства в процессе воспроизводства. Возникающая в таком случае спонтанная мистификация общественных отношений все более усиливается с помощью идеологических манипуляций 19. Буржуазные идеологи изображают внешние проявления капитализма как его сущность, капиталистические отношения — как естественные отношения и превращают преходящие ступени развития капитализма в вечную форму существования человечества в «индустриальном веке». Жертвой данной мистификации стали и теоретики «модернизации», сторонники «историко-критической социальной науки». Оставаясь на буржуазно-классовых позициях, они оказались не в состоянии реализовать свои программы, цель которых заключалась в том, ’чтобы «взять под сомнение современные учреждения», «отчуждение от природы», «разжижение мнимой окаменелости» и «расколдовывание мифов»20. Самообман «?o- ЦйаЛьНо свободно парящей интеллигенции» не позволил ей осуществить подобные намерения. Методологически это требует определенного способа рассмотрения капитализма, метода, который применил К. Маркс в объяснении исторического характера капиталистического способа производства21 и который требует сравнения экономики капитализма с экономикой не докапиталистических способов производства, а социалистического. Подобная методологическая позиция предполагает лишь одно непременное условие: ее можно осуществить исходя из перспективы только коммунизма, а не реформированного капитализма. Третья причина состоит в ограниченности познавательных возможностей буржуазной экономической науки. Буржуазная политэкономия изображает экономическое движение общества, как показал К. Маркс22, в форме лишь обмена, а не производства. Она оказалась не в состоянии объяснить, как из эквивалентного обмена возникает прибавочная стоимость, поскольку она не смогла показать движение капитала в процессе обмена, который происходит в условиях неравенства. Таким образом, возникает тип общественной теории, «который придает господствующим в сфере обращения отношениям (одновременно овеществляя их)... ореол самобытности»23. С точки зрения обращения общественное развитие, следовательно, остается скрытым. Оно разрешается в кругообразных, постоянно лишь самих себя воспроизводящих формах движения эквивалентных актов обмена до бесконечности. Поскольку «обращение в себе самом не несет принципа своего самовозобновления»2*, его возобновление следует искать скорее в производстве. Исходя из обращения, можно получить лишь представление об объективности общественных отношений, но нельзя охватить общественное развитие за пределами капиталистических отношений. Методологические посылки центральной идеи всех буржуазных общественных теорий, воспринимающих капиталистические отношения как вечные25, заключены именно в таком понимании роли обмена в формировании общественных связей между людьми. В современную эпоху эта идея утверждается во взгляде, согласно которому капитализм и коммунизм являются не двумя закономерно следующими друг за другом общественными формациями, а двумя сосуществующими вариантами одной и той же сущности — «индустриального общества». Критика общества, предпринятая «историко-крити ческой социальной наукой», остается критикой в рамках капиталйзма до тех пор, пока она подчинена системе мышления буржуазной экономической науки. Четвертую, теоретико-познавательную причину онто- логизации составляют особенности генезиса промышленного капитализма. В отличие от смен предшествующих общественных формаций более высокими смена феодальной формации капиталистической означает не только установление господства нового класса и соответствующих отношений собственности. Формирование в результате промышленной революции в Англии промышленного капитализма представляло собой самое до тех пор кардинальное революционное преобразование производительных сил. Тем самым капиталистическая общественная формация вступила во второй этап своего развития: мануфактурный капитализм сменился промышленным. Последний привел к глубоким изменениям в сфере труда, который приобрел теперь общественный характер, а также в образе жизни и мышлении; возникло два основных класса капиталистического общества: промышленная буржуазия и современный промышленный пролетариат. «Процесс индустриализации капиталистического общества органически связан с введением промышленных форм труда, которые обусловливают глубокие изменения в социальной, экономической и культурной областях. Традиционный образ жизни индивидов, основанный на патриархальных отношениях, разрушается, развиваются принципиально новые формы производственной деятельности и повседневной жизни, город превращается в центр сосредоточения социальных и культурных ценностей. Все эти изменения активно действуют на процесс социально-экономической дифференциации, который обусловлен новой экономической структурой общества и в рамках институтов частной собственности обнаруживает социально-разъединяющий, антигуманный характер»26. Образование капиталистической общественной формации, особенно со времен промышленной революции в Англии и французской революции 1789 г., современная буржуазная идеология27 выдает за самую важную и в принципе последнюю грань человеческой истории. Буржуазный порядок представлялся естественным и разумнейшим условием для совершенствования всего человеческого рода. Так, Гегель отразил дух времени в полных оптимизма словах о том, что французская .революция была вызвана прогрессивными силами. «Это было как чудесный восход Солнца.. Все мыслимые сущности праздновали эту эпоху. В то время царило возвышенное успокоение, энтузиазм духа пронизывал все окружающее, как будто при этом уже наступило подлинное примирение божественного с миром»28. Идея «двойной революции» была воспринята буржуазной социаль- но-теоретической мыслью, которая описывала развитие от докапиталистических общественных отношений к капиталистическим с помощью системы дихотомий, главной в которой была дихотомия «традиционность—модернизм»; отождествлявшийся с промышленным производством капитализм истолковывался как последняя стадия истории человечества. Подобный образ мышления составляет теоретикопознавательную предпосылку антиисторической идеологии «индустриализма», выступая второй существенной общей чертой концепции «индустриального общества» и теорий «модернизации»29. В идеологии «индустриализма» общая история развития человеческого общества сводится к различиям между доиндустриальным и индустриальным этапами развития человечества30. «Традиционному» обществу противопоставляется «современное» в существующих в настоящее время двух главных вариантах — капиталистическом и социалистическом «индустриальных обществах». Общими для обоих будто бы являются наряду с одинаковой технологией производства принцип «формальной рациональности» (М. Вебер) и тенденция к бюрократизации, которые принципиально отличают их от всех «традиционных» обществ. Несмотря на отход от основных положений традиционной концепции «индустриального общества», теоретики «модернизации» используют главные приемы, применяемые идеологами «индустриализма». Это ярко проявляется в возведении промышленной революции до «важнейшего переворота в мировой истории, который когда-либо был зафиксирован в письменных документах»31. В новейшей американской литературе промышленная революция все чаще представляется как «единственная революция» в мировой истории. «Ни в одной стране не было больше одной революции, или по крайней мере более двух, которые можно было бы описать удовлетворяющим всех способом как буржуазную и пролетарскую революции»32. В то время как «единственная революция» ставится выше социалистической революции или вторая оценивается лишь как преддве рие первой, качественные различия капитализма и коммунизма растворяются в надысторической модели «индустриального общества». Этих главных положений твердо придерживаются и теоретики «модернизации», хотя и в их взглядах произошла переоценка промышленной революции и появились некоторые изменения в отношении к буржуазной революции. 2.
<< | >>
Источник: Гюнтер Р.. Прогресс без социальной революции. 1985

Еще по теме Общность аксиом:

  1. Аксиома множества-суммы (аксиома объединения)
  2. Математические аксиомы
  3. Аксиома бесконечности
  4. Аксиома замещения
  5. Аксиома выбора
  6. Аксиома множества-степени
  7. 3. «Продвинутые» аксиомы
  8. Аксиома экстенсиональности
  9. Аксиома пары
  10. 9. Аксиомы
  11. Аксиома выделения