<<
>>

Транснациональный Маркузе 337

"Со своей прекрасной умирающей каденцией, она оказывает мощное, таинственное и неотразимое воздействие — эта печальная и горькая песня стареющего ученого из Старой Германии в Новом Свете" — так писал Р.

Д. Лейнг о языке книги Герберта Маркузе "Одномерный человек" 338. В действительности же проза Маркузе тяжеловесна, резка, скучна, абстрактна, лишь иногда неотразима и никогда не красива. Но его "песню", действительно печальную и горькую, часто воспринимают как европейскую песню о презренной Америке. Но это не совсем верно. "Одномерный человек" — американская песня или, по крайней мере, это песня американца. К моменту опубликования книги Маркузе прожил в Соединенных Штатах уже 30 лет. Он уехал из Германии в 1933 г., годом позже пересек Атлантику; и, когда большинство его коллег по Франкфуртской школе вернулись на родину, он решил остаться. Как еще становятся американцами? В транснациональной Америке Рэндолфа Борна Маркузе был типичным гражданином.

Антигерои его философии, люди одного измерения, — тоже американцы. Я подозреваю, что Маркузе не так уж хорошо знал их всех— во всяком случае, не настолько хорошо, чтобы говорить с ними, — но он воспринимал себя окруженным ими на улицах, в метро, в супермаркетах. Он не питал склонности к эмпирическому исследованию, но одномерность проявлялась во всем. Для ее изучения не требовалось никакой смелой исследовательской программы, нужен был лишь минимальный стоицизм. “Возможно, наиболее убедительное свидетельство можно получить, — писал он во введении к "Одномерному человеку", — просто смотря телевизор или слушая по часу в течение двух дней радио на средних волнах, не переключаясь на другие радиостанции и не отключая рекламу" 339. (Для такого рода исследования может оказаться фатальным случайное пере-

ключение на радиостанцию, передающую классическую музыку. Позже Маркузе расширил свою аргументацию, приняв в расчет и эту возможность; но тогда исследование перестало быть необходимым.) Это, несомненно, американский опыт восприятия средств массовой информации, и, возможно, американской является и идея "свидетельства" — быстрой констатации как метода исследования. Но Маркузе также мог сидеть в своем кабинете и читать на досуге об одномерных людях. Его книга, как он признает, находится в полной зависимости от академических и популярных социальных критиков 1950-х гг.: Ч. Райта Миллса, Уильяма X. Уайта, В. Пэккарда, Фреда Кука и (хота они не названы в его введении) Д. Райсмана и Джона К. ІМбрейта. Все они были американскими писателями, описывавшими возникающую социальную реальность, которую они рассматривали как некую квинтэссенцию Америки. Ту теоретическую завершенность, которую Маркузе придал их работе, можно назвать германской или, по крайней мере, транснациональной. Но он также считал эту завершенность и специфически американской, признаком нашего прогресса. Возможно, он решил остаться в Соединенных Штатах потому, что хотел пережить этот прогресс; ему хотелось иметь место, даже дом, который нуждался бы в его критике.

Возможно также, что Маркузе прельщала идея жизни в обществе, которое он считал постмарксистским. Всю свою жизнь — ив Германии, и в Соединенных Штатах — он, с одной стороны, был домарксистским философом, уделяющим пристальное внимание Гегелю (и Марксу, но в той лишь мере, в какой Маркс прочитывался или мог быть прочитан как "левый" гегельянец), а с другой стороны, он был постмарксистским социальным теоретиком в манере — которую он сам создавал — Франкфуртской школы. Его значительно больше интересовали потребности свободного сознания, чем интересы той или иной группы рабочих, и поэтому он был всецело готов принять типично американский взгляд на рабочий класс как на группу, которой совершенно не хватает "негативности" и которая более или менее приспособилась к существующему обществу. Официально, так сказать, он оплакивал исчезновение пролетариата, когда-то обеспечивавшего материальную основу социальной критики и выступавшего тем физическим телом, для которого критическая философия могла служить головой и мозгом. Теперь, писал он, невозможно продемонстрировать наличие реальных социальных сил, "которые двигались бы (или которые можно было бы двигать) в направлении к

более рациональным и свободным институтам" 4. На практике, однако, он в гармонии с этой ситуацией — она открывала дорогу для его собственной социальной критики. Объектом его рассмотрения было американское постмарксистское общество: именно здесь человеческие нужды были наиболее искажены и фальсифицированы — отчасти, как это ни парадоксально, потому, что интересы рабочего класса были почти обеспечены, а также потому, что именно здесь эти нужды были наиболее близки (потенциально) к удовлетворению.

<< | >>
Источник: УОЛЦЕР Майкл. КОМПАНИЯ КРИТИКОВ: Социальная критика и политические пристрастия XX века. Перевод с англ. — М.: Идея-Пресс, Дом интеллектуальной книги. — 360 с.. 1999

Еще по теме Транснациональный Маркузе 337:

  1. § 2. Г. МАРКУЗЕ И Э. ФРОММ
  2. Фрейдо-марксизм. В. Райх и Г. Маркузе
  3. Транснациональные корпорации
  4. АМЕРИКА ГЕРБЕРТА МАРКУЗЕ
  5. Транснациональные корпорации
  6. Констанций (337–361)
  7. Смерть Константина. 337 г.
  8. Транснациональная империя
  9. Транснациональные корпорации
  10. Транснациональные банки
  11. Транснациональная зелень
  12. Междоусобная борьба за власть между преемниками Диоклетиана. Победа Константина (306—337 гг.)
  13. В. В. Жарков. ЗЛОВЕЩИЙ МОЛОХ. Транснациональный военный бизнес в действии, 1987
  14. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО НАДЗОРА И ГОСУДАРСТВО-ЦИТАДЕЛЬ
  15. skaya)              285 Test «Character of interaction of spouses in conflict situations»               291 Technique PARI                            300 Test-questionnaire for a parental attitude (A. Y. Varga, V. V. Sto- lin)                            312 Test «Teenagers about parents» (ADOR)              318 Test of unfinished sentences (a children's variant)              331 Test of unfinished sentences (an adults’ variant)              335 BIBLIOGRAPHY              337 ВВЕДЕНИЕ
  16. Библиография
  17. 2. Концепция «тотального отрицания» и политическая тактика «новых левых»
  18. Империализм
  19. 4. Наука, техника и идеология
  20. Противоположность „критической теории" общества материалистическою^ пониманию истории