<<
>>

Истоки и основания неравенства полов

Согласно Руссо и вопреки теории договора, врожденный инстинкт самосохранения {amour de soi) как таковой не предполагает обязательного столкновения интересов. Постепенное развитие взаимозависимости и закрепившееся неравенство власти и богатства преобразуют выражение инстинкта самосохранения в разумный эгоизм, или amour prop re.

Поскольку всем людям свойствен инстинкт самосохранения, их интересы с необходимостью постоянно противостоят друг другу. Часто очевидно, что взгляды Руссо на женщин являются ответом на феминистские аргументы, и он жестко критиковал эти аргументы в таком духе, который согласуется с его общей критикой индивидуалистических идей5.

В пятой книге «Эмиля» Руссо устанавливает следующее существенное различие между нравственным потенциалом мужчин и женщин: «Верховному существу угодно было во всех отношениях возвеличить род человеческий: даровав мужчине беспредельные стремления, оно одновременно даровало ему закон, их обуздывающий, дабы он стал свободным и мог управлять самим собою; наделив его неумеренными страстями, оно присоединило к этим страстям разум, призванный ими повелевать. Наделив женщину безграничными вожделениями, оно присоединило к этим вожделениям стыдливость, призванную их сдерживать»6.

Можно отметить, что различие функций этих добродетелей соответствует различию в характере мужчин и женщин. Мужчина «контролирует» свое поведение, или «управляет» (gouvemer) им, с помощью разума; женщина просто «сдерживает» себя (contenir)7.

В то время как можно считать, что мужчина, находясь во власти amour propre, проявляет человеческую способность разумности в искаженном виде, женщина под влиянием разумного эгоизма резко отклоняется от своей уникальной человеческой добродетели, скромности. Как Руссо приходит к заключению, что имеются столь серьезные различия между полами? Весьма удивительно, но анализ показывает, что это происходит явно эмпирическим путем. Вопреки ожиданиям, Руссо не основывается на традиции, предрассудке или воле Бога, когда пытается обосновать уникальную и подчиненную роль женщины. Вероятно, потому, что Руссо использует современные методы познания, его теории женских и мужских социальных ролей остаются авторитетными даже до наших дней.

В «Рассуждении о причине и основаниях неравенства между людьми» (так называемое второе «Рассуждение...») и в «Эмиле» Руссо пользуется методом философской антропологии, и даже применяет тип аргументации, характерный для современной эволюционной биологии. Этот будто бы научный подход, по мнению Руссо, обосновывает поспешное выведение принципа, имеющего значительные следствия. Данный принцип хорошо знаком современному читателю, но и только; он ни в коей мере не является достоверно истинным: «Один [мужчина] должен быть активным и сильным, другой [женщина] — пассивным и слабым»8. Различные биологические вклады мужчин и женщин в достижение общей цели (I’object соттип) воспроизводства, полагает Руссо, понуждают к признанию истинности этого принципа.

Равная сила и самоутверждение несовместимы с репродуктивной биологией каждого пола. Этот аргумент относится к homo sapiens в чисто естественном состоянии, которое предшествует разви тию всякой специфически человеческой культуры и общества. С биологической точки зрения, для осуществления деторождения, пишет Руссо, «надлежит, чтобы один выказывал и осуществлял свою волю, и достаточно, чтобы сопротивление другого было не слишком упорным»9.

Еще один непосредственный ответ Руссо на феминистские споры сводится к доказательству того, что едва ли можно было бы считать естественным, если бы мужчины и женщины с равной смелостью предавались делу, которое имеет столь различные последствия для каждого пола10. Этот ответ предполагает, однако, что женщина в естественном состоянии знает последствия сексуального взаимодействия для самой себя, что по меньшей мере спорно, учитывая, что Руссо говорит о полной неспособности homo sapiens в чисто естественном состоянии формулировать идеи или предвидеть будущее11.

Является ли в таком случае естественным абсолютное физическое превосходство мужчин над женщинами? Нет. В чисто естественном состоянии мужчинам не свойственна крайняя агрессивность по отношению к чему бы то ни было, включая половые отношения, им присуще естественное сострадание (pitie). Можно предположить, что в чисто естественном состоянии человека отказа, бегства или выражения страха со стороны женщины было бы достаточно, чтобы охладить пыл нежеланного партнера. Что важнее, мужчины в естественном состоянии не рискуют честью. Согласно Руссо, насилие и непрерывное состязание, обычно связываемые с мужской сексуальностью, являются результатом знания и гордости amour propre, развившегося в социальных отношениях. Они не являются «естественными».

Робость и слабость женщины, по мнению Руссо, побуждают ее быть приятной мужчине из основного инстинкта самосохранения: ведь если она приятна ему, то менее вероятно, что он прибегнет к силе. Руссо полагает, что такое поведение, вместе с тем, укрепит желание мужчины остаться с ней (важное соображение, если женщина отказывается от самостоятельности). Женщине даны средства, восполняющие ее слабость, а значит, стремление действовать с целью ублажения мужчин — качество женщин, вытекающее прямо из природы. Руссо пишет: «Ежели женщина создана для того, чтобы нравиться и пребывать в подчинении, она должна стараться быть приятной мужчине, а не бросать ему вызов. Ее могущество — в ее очаровании; своими чарами она заставля ет мужчину ощутить присущую ему силу и прибегнуть к таковой. Самое испытанное искусство пробуждать эту силу состоит в том, чтобы вызывать ее к жизни сопротивлением. Тогда самолюбие присоединяется к вожделению и торжествует победу, которую снискало ему это последнее. Отсюда возникают нападение и защита, смелость одного пола и робость другого, наконец, скромность и стыдливость, каковыми природа вооружила слабого, дабы поработить сильного»12.

Но, как мы видели, эти реакции, основанные на естественном сострадании (рШ% искажаются характерным для индивидуалистического общества amour propre. Если в гражданском обществе, как утверждает Руссо, мужчина сильнее и зависит от женщины только в том отношении, что она удовлетворяет его вожделения, тогда как женщина зависит от мужчины, поскольку он удовлетворяет и ее вожделение, и ее потребности13, то почему мужчина должен заботиться о том, чтобы угодить женщине, и воздерживаться от простого осуществления своей воли? В «Эмиле» Руссо дает два ответа на этот вопрос, касающиеся женщин и мужчин в обществе, которое он расценивает как хорошее.

Первый аргумент заключается в том, что настоящее насилие в половых отношениях противоречит их целям, поскольку оно является объявлением войны, которое может закончиться смертью, тогда как цель половых отношений состоит в продолжении рода. Ясно, что это ограничение основывается на софистических соображениях. Руссо уверен, что такой довод ограничивает мужскую сексуальность, и, стоит заметить, он не является формой разумного эгоизма, который, как утверждается, должен быть обсуждаемым ограничением. Цель половых отношений определяется здесь как общая цель рода, а не с точки зрения индивидуального себялюбия.

Другой аргумент связывается с условным в конечном счете характером отцовства. Ведь «у ребенка не было бы отца, ежели бы любой мужчина имел права отцовства»14. Подразумевается, что этим соображением мужчина может руководствоваться, для того чтобы управлять собственным поведением, и оно, о пять-таки, представляет собой скорее коллективный, нежели чисто индивидуальный мотив. Однако с феминистской точки зрения оно предстает удивительно откровенным признанием солидарности мужчин, направленной против женщин, а не полностью общественным мотивом15. Здесь Руссо поворачивается с ног на голову совсем легко!

С точки зрения Руссо, семья, возглавляемая мужчиной, не есть совершенно естественное явление, поскольку, по его мнению, она не существовала в естественном состоянии человека. В умозрительной истории, развернутой во втором «Рассуждении...», женщины в естественном состоянии изображаются как способные обеспечить самих себя и зависящих от них детей. Человечество достигло значительного прогресса, когда рост населения заставил некоторых людей перейти в местности с менее благодатными климатическими условиями, где им пришлось научиться строить постоянные жилища. Руссо пишет: «Привычка к совместной жизни породила самые нежные из известных людям чувств — любовь супружескую и любовь родительскую. Каждая семья превращалась в маленькое общество, сплоченное тем более тесно, что единственными узами в нем были взаимная привязанность и свобода; и тогда именно установились первые различия в образе жизни людей разного пола, которые до этого вели одинаковый образ жизни. Женщины стали чаще оставаться дома и приучились охранять хижину и детей, тогда как мужчина отправлялся добывать пищу для всех»16.

Хотя женщина, живущая одна, способна удовлетворить собственные потребности, она признается более слабой, нежели мужчина, поэтому предполагается, что результатом совместной жизни становится разделение труда17. Ее результатом является также частая беременность, укрепляющая зависимость женщины от мужчины. Мужчина, который в естественном состоянии совершенно нечувствителен к любви и не ведает о привязанности к детям, привязывается и к женщине, и к детям благодаря постоянному общению.

Эта реакция подобна реакции женщины в естественном состоянии, которая научается заботиться о потомстве, потому что все больше любит детей благодаря «привычке»18. Но здесь есть важное философское различие, являющееся хорошим примером того, каким образом мышление может быть сформировано мужским предубеждением. Привязанность женщины к зависимому от нее потомству «естественна» в самом полном смысле слова: ее можно было бы назвать чисто инстинктивной, поскольку предполагается, что она имеет место и тогда, когда люди живут совершенно как животные. Отцовская же любовь рассматривается как выражение значительного развития, как результат социализации, как основывающаяся на весьма абстрактном знании.

Как таковое отцовство является человеческим продуктом, основанным на знании и обычае и, следовательно, согласно этой философии, исключительно человеческим в том смысле, в каком материнская любовь таковой не считается. Поэтому отцовство не будет расцениваться как утрата высших форм человеческих способностей, а именно к политической жизни и к разумному рассуждению. Предположительно естественное материнство, с другой стороны, обычно расценивается как таковое политическими теоретиками, включая Руссо. Это различие имеет важные следствия для структуры политической философии Руссо. В данный момент, однако, мы ограничим обсуждение этой проблемы собственной теорией Руссо.

Разделение труда между полами, предстающее как результат общения мужчин и женщин, является, с точки зрения Руссо, не просто результатом практической кооперации, но отражением существенного различия между полами. Строение женщины таково, что пассивность и робость являются ценными качествами для достижения ее «должной цели» (leur destination propre) в рамках развившихся общественных отношений. Эта цель заключается в воспроизводстве в семье, единство которой всецело зависит от ее поведения. Естественная пассивность и робость в половых отношениях, согласно Руссо, образуют естественную основу скромности (la pudeur), которая является собственно женской добродетелью в гражданском обществе.

Скромность оказывается добродетелью, которая может гарантировать мужчине, с которым живет женщина, биологическое отцовство по отношению к детям, и необходимость этого, по мнению Руссо, предписывает порядочным женщинам вести уединенную и исключительно домашнюю жизнь. «Женщина является связующим звеном между детьми и их отцом, она внушает ему любовь к ним и уверенность, что он вправе назвать их своими»19. По причине искусственности и очевидной хрупкости связи отца с его детьми от женщины требовалось, чтобы она вела жизнь, диктуемую необходимостью внушать уважение, т.е. убеждать мужа и всех остальных в том, что она верна мужу. Лишь эта высочайшей степени несомненность, подкрепленная общественным мнением, рассматривается как достаточная для того, чтобы склонить мужчину к сохранению привязанности к семье и обеспечению ее существования.

«Сама природа сделала так, что женщина, как в смысле своей репутации, так и в отношении своих детей, всецело зависит от оценки, какую дает ей мужчина. Ей недостаточно быть достойной уважения, — необходимо быть уважаемой, недостаточно быть красивой, — необходимо нравиться, недостаточно быть благоразумной, — необходимо, чтобы ее таковой почитали; она должна не только вести себя достойным образом, но и обладать добрым именем, и та, которая потерпит, чтобы ее почитали бесчестной, никогда не будет порядочной женщиной»20.

Абсолютно несовместимые основы мужской и женской добродетели подытожены в следующем суждении в «Эмиле»: «Людское мнение — это могила мужской добродетели и престол, на коем торжествует добродетель женщины»21.

Руссо осуждает отрицание моральной автономии душ женщин, поскольку считает ее существенно важной не только для гражданского состояния, но и для человечества22. То, что семья, возглавляемая мужчиной, требует от женщин отказа от моральной автономии, неизменно побуждает Руссо к резкой критике этого института.

Руссо не оставляет себя совершенно беззащитным перед эмпирическим опровержением в том, что касается природы женщин. В «Письме к д’Аламберу о зрелищах» он пишет: «Даже если отрицать наличие особой природной стыдливости у женщин, можно ли не признать, что уделом их в обществе должна быть жизнь домашняя, уединенная и что их надлежит воспитывать в соответствующих правилах? Если застенчивость, стыдливость, скромность, им свойственные, являются изобретениями общества, значит, обществу нужно, чтобы женщины приобретали эти особенности»23.

Таким образом, хотя Руссо не доказывает, что биологическая семья, возглавляемая мужчиной, является естественной и не подлежит воздействию истории, он утверждает, что семья, тем не менее, является социальным институтом, который может основываться на природе посредством разума. Он пишет: «Нельзя требовать от того и другого пола столь же строгого соблюдения взаимных обязанностей. Наблюдая существующее в этом отношении неравенство, женщина сетует на несправедливость, обвиняя во всем мужчину, — но она не права. Это неравенство возникло не по воле человеческой, во всяком случае оно зиждется не на предрассудке, но на требованиях разума»24. Такого рода готовность ухватиться за «твердую необходимость» до сих пор придает бодрости консервативным антифеминистам!

С философской точки зрения важно, что добродетельные женщины в гражданском обществе характеризуются как более близкие к «природе», чем добродетельные мужчины. Мужчины в хорошем обществе должны преобразоваться и лишиться связи с природой, полагает Руссо25. Скромная женщина предстает не просто неиспорченной. Как таковая она должна служить необходимой связью между отдалившимся от природы хорошим обществом, с одной стороны, и природой, с другой.

Проблема власти женщины

Согласно Руссо, социальное равенство мужчины и женщины представляет серьезную опасность для гражданских добродетелей. Его точка зрения на эту опасность основывается на критическом анализе современного «гражданского общества», особенно понимания amour propre. Руссо уверен, что если женщины попытаются действовать в обществе в соответствии с нормами amour propre, вовлекаясь в непрерывное соревнование с целью достижения своих «частных интересов», то они неизбежно будут побеждены мужчинами. Но это не означает, что он восхищается успехом мужчин в рамках данного способа социального взаимодействия.

Основное неравенство в подходе Руссо проявляется, однако, в его убеждении, что женщина, которая вступает в общественную жизнь с позиций amour propre, совершает даже большее насилие над своей природой, чем мужчина, вовлеченный в этот способ взаимодействия.

В «Письме к д’Аламберу...» Руссо пространно доказывает, что одна из основных причин, по которым в Женеве не должно быть театра, сводится к тому, что в обществе, собирающемся в театре, женщины будут встречаться с мужчинами. По самой природе отношений между полами, полагает Руссо, присутствие женщин в общественной жизни подрывает превосходство мужчин и усиливает amour propre. Частое же посещение мужчинами и женщинами общественных увеселений сосредоточит внимание на естественных побуждениях мужчин и женщин быть приятными друг другу. Тем самым произойдет расширение области женского, так как любовь — «империя» женщин, и будут потеснены мужчины. Ведь нормы поведения, уместные в любви и ухаживании, суп» неизбежно женские нормы, если исходить из взглядов Руссо на власть женщин. Согласно Руссо, мужчины, которые живут в постоянном общении с женщинами, становятся безвольными и слабыми26. Такие мужчины склонны будут обратил» свою ученость и таланты скорее на доставление наслаждения, уходящее корнями в amour propre, нежели на строгие, требующие нравственных усилий поиски истины, поскольку они неизбежно будут заняты соревнованием друг с другом за благосклонность женщин. Он пишет: «Мужчины, оставшись одни и не имея надобности принижать свои мысли до уровня, доступного женщинам, могут, не одевая разум в нарад галантности, вести важные, серьезные беседы и не бояться показаться смешными»27. Почему эти «важные, серьезные» умники так легко могут стать предметом насмешки, — на этот вопрос, пожалуй, лучше всего ответят феминисты, пропустив несколько глотков в профессорском клубе. Кажется, Руссо не задумывается над тем, что роль женщины в хорошем обществе чревата опасностями, если между сферами мужского и женского существует столь серьезная напряженность. Если судить с позиций Руссо, то предполагаемая чарующая власть женщин навязывать свои нормы вследствие природы отношений между полами позволяет женщинам властвовать даже в сферах, которые рассматриваются как находящиеся в конечном счете за рамками их компетенции. Во втором «Рассуждении...» и в «Эмиле» оказывается, что «любовь» может быть исходным стимулом к появлению amour propre, даже если последний быстро теряет из виду свои истоки. В начале «состояния дикости», когда люди стали селиться в жилищах собственной постройки, они были быстро совращены удовольствиями общественной жизни: «Люди привыкают собираться вместе перед хижинами или вокруг большого дерева; пение и пляски — истинные детища любви и досуга стали развлечением, или скорее занятием для праздных мужчин и женщин, объединенных в том или другом скопище. Каждый начал присматриваться к другим и стремиться обратить внимание на себя самого, и некоторую цену приобрело общественное уважение... и это было первым шагом одновременно и к неравенству и к пороку. Из этих первых предпочтений родились, с одной стороны, тщеславие (la vani#)2S и презрение, а с другой — стыд и зависть; и брожение, вызванное этою новой закваскою, дало в конце концов соединения, гибельные для счастья и невинности»29. В гражданском обществе, согласно Руссо, последствия соединения amour propre и -«любви» как самоценности (т.е. не связанной с долгом) с моральной точки зрения гибельны. По его мнению, это важная причина, по которой женщины должны быть ограничены сферой их истинной компетенции: заботой о детях, домашними делами, «отдыхом и восстановлением» мужчин. В том, что касается действительных умственных способностей женщин, Руссо делает нечто ему несвойственное — смешивает социальный продукт и природное качество, недостаток образования и возможностей развития с внутренней ущербностью.

Многое из того, что Руссо пишет о желательности отдельной женской сферы, выстраивается вокруг зол, которых таким образом можно избежать, и беспощадность его критики отчасти объясняется, несомненно, его боязнью власти женщин. Однако женщины, согласно Руссо, могут внести значительный вклад в хорошее общество, и этот вклад является существенно важной характеристикой подлинно правового общества, управляемого общей волей.

<< | >>
Источник: МЛ.Шенли, К.Пейтмен. Феминистская критика и ревизия истории политической философии / Пер. с англ. под ред. НЛ.Блохиной — М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН). — 400 с.. 2005 {original}

Еще по теме Истоки и основания неравенства полов:

  1. СОЦИАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО ПОЛОВ
  2. 1.1. Концептуальные основания анализа социально-экономического неравенства в России
  3. Преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности
  4. § 1. ПОНЯТИЕ, ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И ВИДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ПОЛОВОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ И ПОЛОВОЙ СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ
  5. СВЯЗЬ ПРОСТИТУЦИИ С ПОЛОВЫМИ ИЗВРАЩЕНИЯМИ. ПОЛОВАЯ ПСИХОПАТИЯ В ДРЕВНОСТИ
  6. Тема 19. Расследование преступлений против половой неприкосновенности и половой свободы личности.
  7. Глава 6. ПРЕСТУПЛЕНИЯ ПРОТИВ ПОЛОВОЙ НЕПРИКОСНОВЕННОСТИ И ПОЛОВОЙ СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ
  8. 2.17. СОЦИАЛЬНОЕ НЕРАВЕНСТВО в ПОЛИТИЧЕСКОМ ИЗМЕРЕНИИ20
  9. НЕРАВЕНСТВО ДОХОДОВ
  10. Проблема социального неравенства
  11. Новое неравенство
  12. Половая мотивация человека
  13. Ж.Д. ДЕ ГОБИНО: РАСОВОЕ НЕРАВЕНСТВО
  14. Гипотеза Руссо о происхождении неравенства
  15. НЕРАВЕНСТВО В РАСПРЕДЕЛЕНИИ СОКРАЩАЕТ МАКСИМАЛЬНОЕ НАСЕЛЕНИЕ
  16. Мужской половой акт
  17. Классовое неравенство
  18. НОВАЯ КРИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ СОЦИАЛЬНЫХ НЕРАВЕНСТВ