<<
>>

ПАРТИЯ И НКВД

В контексте русской культуры народность находит выражение в двух типах близости. С одной стороны, она предполагает близость с автократией и Православием, с другой—близость с прогрессистскими традициями, с хождением в народ.
Что касается второго типа близости, то от них большевики явно отошли в направлении укрепления партийной солидарности (партийности): Слова у нас до важного самого В привычку входят, ветшают, как платье. • Хочу сиять заставить заново Величественнейшее слово «Партия». Единица! Кому она нужна?! Голос единицы тоньше писка. Кто ее услышит? Разве жена! И то, если не на базаре, а близко. Партия — это единый ураган. Из голосов спрессованный тихих и тонких, От него лопаются укрепления врага Как в канонаду от пушек перепонки. Мы уже видели, как ленинизм превращает партию в ключевой инструмент власти. Ленинская теория партийного строительства заимствовала немало идей у Каутского. Это не помешало Павлу Аксельроду еще в 1905 году предупреждать Каутского о «якобинстве» и «бонапартизме» большевиков. С его точки зрения, большевики были главными наследниками российских народных традиций. Большевики превратили партийную организацию в фетиш. Для Аксельрода Ленин был диктатором, сторонником централизованной власти, чьи методы напоминали бы действия российского политического сыска. Это пророческие слова, если учесть, что сказаны они были год спустя после того, как большевики начали издавать свою первую газету («Вперед») на деньги Горького. До этого партия представляла собой не более чем библиотеку, ресторан и небольшой издательский дом СМШапк, 1986). После того, как в начале 20-х годов настоящая оппозиция была раздавлена, партия стала обладать неоспоримой властью над всем, что происходило в стране. Исходя из этого, все попытки демонтирования культурных кодов должны были быть оправданы позицией партии. А это было нелегко, что подтверждает пример профессора Фрумкина, которого заклеймили как правого оппортуниста. Ужаснувшись перед лицом страшного ущерба, нанесенного коллективизацией, профессор Фрумкин попытался доказать необходимость более осторожной линии или, иными словами, отхода от предыдущих решений, принятых на партийных съездах. Однако в тот момент приоритеты на каждый отрезок времени определялись генеральным секретарем партии. Г олос одного эксперта не мог быть услышан. «Фрумкин отвергает шаг вперед, сделанный партией на Четырнадцатом и Пятнадцатом съездах. О твергая эти решения, он тянет партию назад. Июльский пленум ЦК дал свою оценку этому вопросу. В его резолюции четко сказано, что люди, пытающиеся уклониться от решения Пятнадцатого съезда «развивать наступление на кулака» —это «выражение буржуазных тенденций в стране», должен честно сказать Фрумкину, что, когда политбюро формулировало этот пункт резолюции июльского пленума, оно имело в виду его и его письмо» (Сталин, 1954,282—283). Напоследок Сталин позволяет Фрумкину сохранить свое честное имя в истории, оставшись в ней в качестве первого правого ревизиониста.
Прощальная речь Бухарина—это еще один печально известный пример того, насколько трудно было порвать связь между партией Сталина и всем тем, что предполагала совершить революция. Бухарин отрицает, что когда-либо видел, как свидетелей насильно приводят в суд. Он говорит о том, что приносит свою жизнь в жертву великой цели потому, что партия идет к коммунизму («на этом знамени есть и капля моей крови»), и во главе партии находится Сталин. Во всех лагерях были «православные», убежденные в том, что они—единственные, кого обвинили ошибочно, и что партия непогрешима (см., например: Solzhenitsyn, 1974; 1978). Мы уже видели, как в начале двадцатых годов Коммунистическая партия утвердила себя в качестве единственного инструмента власти пролетарской диктатуры. Еще одной отличительной чертой советского государства с ранних дней его существования была ключевая роль различных репрессивных органов—армии и политической полиции. Именно на них зачастую возлагалась задача разрешения конфликтов. Поначалу Гражданская война создала условия, в которых людям приходилось бороться за вы-. живание. Эта ситуация оправдывала крайние формы контроля над обществом. Троцкий, например, охарактеризовал пролетарскую диктатуру как наиболее жестокую форму государства. Позднее Сталин пытался оправдать усиление репрессивных органов ссылками на обострение классовой борьбы. В сталинском воображении Советский Союз был окружен враждебными капиталистическими силами, и ни эти силы, ни контр-революци- онеры не прекратили свое сопротивление. Более того, сопротивление нарастало потому, что коллективизация и первый пятилетний план предполагали вмешательство в частное производство и торговлю. Но Сталин считал угрозой не только частный сектор. Влияние классовых врагов в среде промышленных рабочих, колхозного крестьянства, интеллигенции считалось не менее значительным. Сталин свел все отклонения внутри партии к примитивным мелкобуржуазным тенденциям. Единственным способом борьбы с этими силами было усиление тайной полиции. Стандартная идеологическая интерпретация этой тенденции рождалась из противоречий общества, переживающего радикальные социальные изменения—индустриализацию, коллективизацию, мощный приток крестьян в города. Демонизация действительности потребовала мощного исполнителя —НКВ Д. Основной характеристикой органов безопасности была свобода от любых форм контроля. В теории во главе государства находилась партия, но на практике ни один человек (за исключением Сталина) не находился вне досягаемости со стороны органов безопасности. Отправляли в лагеря или расстреливали даже жен и детей членов Политбюро и членов правительства. Эго был гротеск, который трудно описать словами. В то время, когда жен членов Политбюро расстреливали или ссылали в лагеря, Сталин приглашал новоявленных «холостяков» к себе на выпивку. В романе «Архипелаг Гулаг» Солженицын рассказывал историю Министра внутренних дел Абакумова. Его арестовали в последние дни правления Сталина (Sol/hcnitsyn. 1978). КогдаХру- щев начал расследование злоупотреблений органов безопасности, следователь пришел в камеру Абакумова и заявил, что ведет расследование деятельности Министерства внутренних дел. Абакумов покатился со смеху, считая это заявление новой техникой допроса. Следователь принес ему газету, в которой была опубликована сенсационная новость мирового масштаба: Берию расстреляли. Абакумов даже не моргнул, прочитав это сообщите, и сразу перешел к спортивным новостям. Для него такая новость была совершенно невозможной. Сталинская действительность обо значила два ключевых условия, которые не только в сталинскую эпоху, но и позже (в таких странах, как Камбоджа, см.: Fein, 1993) позволили уничтожить миллионы людей. Во-первых, убийцы знали, что их собственная жизнь находилась в опасности, и, во-вторых, риск понести ответственность за убийства и пытки был крайне мал. Конечно, в этой книге у нас нет возможности отразить всю историю НКВД. Однако эту тему не обойти, поскольку без нее невозможно понять величайшую трагедию двадцатого века, трагедию репрессий, направленных против невинных людей. В жизненные практики советских людей вошла жестокая реальность смертных приговоров и принудительного труда. Мой небольшой материал, полученный в ходе интервью с российскими гражданами, дает основание полагать: репрессии затронули в той или иной степени почти всех россиян, принадлежавших к старшему поколению: «ЮII: Я сын одного из жертв сталинских чисток... Зи9: Тетя Анна должна была покинуть Ленинград в течение 24 часов, но после войны она вернулась. Мы ее никому не показывали. Если кто-то приходил к нам в дом, она пряталась в ванне. У нее не было продовольственных карточек, не было пенсии, ничего не было. И мы... Можете себе представить, как мы были бедны. Мама работала санитаром, ее зарплата была очень маленькая — 70 рублей в месяц. Мария была медсестрой. Люда, средняя из всех сестер, училась в экономическом институте и получала стипендию. Сначала стипендия была чуть больше, а потом уменьшилась потому, что она не была комсомолкой. А я училась в техникуме. Мы были очень бедны, но мы прятали тетю Аню. Но в конце концов кто-то узнал об этом. Они пришли, чтобы арестовать ее и заключить в тюрьму. Она провела полгода в тюрьме до суда. Там она заболела. В суде ее спросили: «Вас зовут так- то и так-то?». А она не ответила и пошла прямо на судью. Охранники остановили ее. Ей снова задали тот же вопрос. А она снова пошла на судью.... Ее отослали в психиатрическую больницу. Там ее лечили электрошоком. Когда она вернулась, она была полностью. ... Это была уже не тетя Аня». Среди респондентов был также молодой человек, который описал, как его вербовали в качестве агента. В российской истории имеются давние традиции использования насилия и тайной полиции в качестве важных политических инструментов. Корни этого явления уходят к охранному отделению, созданному в реакционные времена Александра Третьего. Однако и ранее, во времена Ивана Грозного и Петра Первого, подобные органы играли важную роль. Ни один из органов безопасности не упоминался в какой-либо программе рабочего класса (см. рис. 10). Во многих случаях деятельность НКВД была самым строгим из всех табу советского общества. Люди, попавшие в руки органов, становились изгоями. Подразумевалось, что они могут «заразить» друзей или членов семьи своими взглядами. В. Партия Рис. 10. Шестой аспект божественного в большевизме: партия После смерти Сталина НКВ Д-МГБ превратился в КГБ. В этом качестве он лишился прерогативы контролировать высшее партийное руководство. Открытый террор был заменен «административными мерами», такими как угроза потерять работу или возможности продолжать образование. Страх перед КГБ утратил свое главенствующее значение. Люди стали забывать о репрессиях, поскольку объектом репрессий было уже не население в целом, а реальная оппозиция режиму. Кроме этого, брежневское ЦК попыталось усилить позиции КГБ, популяризируя его сотрудников и работающих там героев-патриотов. Тем не менее, страх перед КГБ остался неотъемлемой частью советской ментальности. Деятельность диссидентов, иностранцев и информация из-за рубежа оставались табу для большинства населения. В сталинские времена нужно было иметь немалое мужество, чтобы общаться с «врагами народа» или с их стигматизированными родственниками. В брежневское время люди стали более бесстрашными в своей частной жизни.
<< | >>
Источник: М. КИВИНЕН. ПРОГРЕСС И ХАОС: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ПРОШЛОГО И БУДУЩЕГО РОССИИ. 2002

Еще по теме ПАРТИЯ И НКВД:

  1. в)              Военная промышленность и НКВД: история взаимоотношений
  2. Партия политическая
  3. Республиканская партия
  4. Партия пенсионеров
  5. Партия «Развитие предпринимательства»
  6. Партия пенсионеров
  7. Народно-республиканская партия
  8. «Партия социальной справедливости»
  9. Аграрная партия
  10. Партия пенсионеров
  11. Партия пенсионеров
  12. Партия пенсионеров
  13. Партия и Рабочие
  14. V. Политическая партия в условиях постдемократии
  15. § 3. "Воюющая партия" большевиков
  16. Народно-республиканская партия
  17. Партия «Развитие предпринимательства»
  18. Партия «Развитие предпринимательства»
  19. №5 СВОДКА ВАЖНЕЙШИХ ПОКАЗАНИЙ АРЕСТОВАННЫХ ПО ГУГБ НКВД СССР ЗА 4 ФЕВРАЛЯ 1938 Г.