<<
>>

4. КАНТОВСКАЯ ДИАЛЕКТИКА РАДИКАЛЬНОГО ОТРИЦАНИЯ ДИАЛЕКТИКИ

Наше исследование исторически известных типов диалектики мы продолжим рассмотрением наследия Канта, занявшего радикальную позицию противостояния диалектическому методу. Согласно Канту, диалектический метод служил источником всех ошибок, характерных для догматических течений метафизики.
Эти ошибки он предполагал снять своей критической философией. Кант часто говорит о «диалектических уловках» (dialektischer Schein). Речь идёт об ошибочных представлениях, порождаемых злоупотреблением «трансцендентальными идеями», которые могут рассматриваться только в качестве «регуляторов». Но Кант посвятил столько страниц этим уловкам, с такой настойчивостью подчёркивал силу стремления к «злоупотреблению трансцендентальными идеями» в своих «паралогизмах» и «антиномиях чистого разума», что вместо того, чтобы элиминировать диалектику, он вдохновил своих последователей на её развитие: с одной стороны, Фихте, с другой - Гегеля. По свидетельству Прудона, его тоже привело к диалектике чтение Канта... Поэтому мы сочли возможным увидеть в кантовской позиции диалектику радикального отрицания диалектики. Как мы уже отметили, для Канта диалектика является лишь логикой уловок (Schein) и иллюзорных выводов (Trugschlusse), с которыми призвана бороться критическая философия. Однако Кант настойчиво обнаруживает неизбежность прихода к диалектике от злоупотребления трансцендентальными идеями. Он расценивает как «неизбежные» и диалектику, и иллюзии, к которым она приводит. Впрочем, в своих основных работах главное место он отводит обсуждению диалектики. Так, в «Критике чистого разума» ей посвящено более 300 страниц, где рассматриваются проблемы «эстетики» и «трансцендентальной аналитики». В «Критике практического разума» и особенно в «Критике способности суждения» Кант обращается к двум областям диалектики: диалектике эстетических и теологических суждений. Тем не менее его аргументы против диалектического метода часто весьма спорны и лишены убедительной силы. Таким образом, нас не должен удивлять тот факт, что этот непримиримый противник диалектического метода стоит в основе всего развития диалектики XIX века. В этой области положение кантовской критики парадоксально: вместо элиминирования диалектики она оживляет ее и порождает новые типы. Более того, как мы покажем далее, сам кантовский способ отрицания пригодности диалектического метода испытал на себе воздействие диалектического движения. Согласно Канту, местопребыванием «трансцендентальных иллюзий» является разум, противопоставляемый им способности суждения. Именно категории способности суждения, будучи приложимы к данным органов чувств (которые также сами упорядочены в трансцендентальные чувственные формы пространства и времени), конституируют опыт (сконструированный), тождественный действительному знанию чувственного мира. Всякий объект познания есть результат синтеза этих элементов. Но способность суждения дискурсивна, и воздействие трансцендентальных форм пространства и времени (и в гораздо большей степени данных органов чувств) делают объекты познания дисперсными и множественными.
Мы ощущаем некую потребность в унификации разнообразия, этой характеристики мира, познанной нашей способностью суждения. Эта потребность удовлетворяется разумом, который стремится объединить категории способности суждения в единое целое, управляемое ограниченным числом принципов. Этими принципами выступают трансцендентальные идеи или идеи разума, необходимые для придания единства опыту, но 62 не могущие сделать это, не вводя его в заблуждение. Этих заблуждений можно избежать только при одном условии. Трансцендентальные идеи должны служить лишь «регуляторами», подталкивающими опыт к рубежу, не доводя, однако, до его пересечения. Действительно, разум не может иметь собственного объекта познания, поскольку он не способен вступить в союз с чувственным (это функция категорий способности суждения) и поскольку невозможна интеллектуальная (или чистая) интуиция. Разум и его трансцендентальные идеи есть не что иное, как регулирующие принципы, обращённые к бесконечным задачам любого познания, недостижимой границей которого является безусловное Целое, включающее в себя ансамбль частных проявлений познания. Принять этот недостижимый рубеж (или, скорее, его различные аспекты, такие, как человеческая душа, причина, понимаемая как субстанция, мир, постигаемый в качестве космологической тотальности, или, наконец, Бог) за объекты познания значило бы стать жертвой диалектических выводов (dialektischer VernunftschlHsse), тогда как разум, противопоставленный способности суждения, не способен достичь подобных выводов. Если не подавлять в себе стремления к «трансцендентальным иллюзиям», мы обязательно к ним придём. «Трансцендентальные паралогизмы» (душа как субстанция), «антиномии чистого разума», наконец, «трансцендентальный идеал чистого разума» являются тремя основными областями, в которых проявляются эти иллюзии, обязанные своим появлением диалектике и сформулированным на её основе выводам. Таким образом, именно основанная на непомерных претензиях разума диалектика, заявляющая о своих желаниях «конституировать», тогда как она может только «регулировать», выступает основой метафизической психологии, метафизической космологии, спекулятивной или естественной теологии, включая онтологическое доказательство бытия Бога. Мы остановимся только на антиномиях чистого разума и заимствуем у Канта лишь один из множества приводимых им примеров: пример «антитентичности космогонических идей». Он стремится показать равную ложность и равную истинность в этой области противоречащих друг другу положений: 1) тезис: мир имеет начало во времени и ограничен также в пространстве (Конечность), антитезис: мир не имеет начала во времени и границ в пространстве; он бесконечен и во времени, и в пространстве (Бесконечность); 2) тезис: причинность по законам природы есть не единственная причинность, из которой можно вывести все явления в мире. Для объяснения явлений необходимо еще допустить свободную причинность; антитезис: нет никакой свободы, всё совершается в мире только по законам природы. Можно было бы ожидать, что Кант, не допускавший выхода за пределы законов формальной логики (принципы тождества, непротиворечивости и исключённого третьего), которым он подчиняет и диалектическое рассуждение, решит, что относящиеся к «космологическим трансцендентальным антиномиям» тезисы и антитезисы одинаково ложны в силу своей противоречивости. Но его вывод был совсем не таков. Всячески подчёркивая, что космологические тезисы и антитезисы подменяют абсолютную и безусловную тотальность мира регулятивной и релятивной тотальностью, что положенные в их основу идеи недееспособны в силу одновременной их ограниченности и безграничности, Кант стремится развести сторонников тезисов и антитезисов и тем самым примирить их. Действительно, в конце концов Кант приходит к заключению, что, поскольку всякое начало и конец пребывают во времени, все границы пребывают в пространстве, а пространство и время являются не чем иным, как трансцендентальными формами постижения данных чувственного восприятия, всё восходящее к миру феноменов имеет начало и границы, всё относящееся к ноуменальному миру таковыми не обладает. В итоге это означает, что первая космологическая антиномия решается следующим образом: тезис, основанный на финитизме, объявляется действенным для феноменов, а инфинитистский те- 64 зис - для ноуменов. Ещё более явственно это предстаёт в отношении антиномии свободы и необходимости. Детерминизм признается бесспорным владыкой мира феноменов, а свобода - ноуменального мира. В этом случае их связь обеспечивается не только регулятивными принципами, но и нравственным категорическим императивом, представляющим собой призыв мира ноуменального, направленный миру феноменальному. Из этого следует заключить, что отрицание диалектики у Канта само по себе подверглось воздействию диалектики и что эта диалектика остаётся апологетической по отношению к заранее принятым им догмам: а) апологии противопоставления мира феноменального миру ноуменальному; б) апологии дискурсивного метода, разделяющего и устанавливающего непроницаемые перегородки, препятствующего объединению, или, говоря языком самого Канта, апологии суждения, торжествующего над разумом, в) наконец, апологии ноуменального мира. Возьмём теперь в качестве примера трактовку диалектики из «Критики чистого разума». Кант рассматривает в качестве жертв диалектики всю ту моральную философию, в которой идея Высшего Блага объединяет добродетель и воздаяние за неё в виде блаженства и удовольствия. Вновь заходит речь об объединении в безусловной тотальности (являющейся с точки зрения теоретического разума не более чем видимостью) разобщённых в феноменальном мире элементов. Однако здесь критика диалектического метода завершается признанием обоснованности, в качестве моральных постулатов, бессмертия души, свободы ноуменов и бытия Бога, которые дополняют и совершенствуют мораль категорического императива. А призыв к «постулатам» практического разума (в большей даже мере, нежели использование регулятивных принципов чистого разума) напоминает, по правде говоря, стрельбу холостыми патронами. Причём настолько, что провозглашение «главенства практического разума» над теоретическим разумом и переход от регулятивных принципов к постулатам нельзя интерпретировать иначе, как признание неловкости, обусловленной исключительным использованием аб солютно дискурсивной способности суждения. По сути, Кант доказывает противоположное тому, что стремился доказать. Он желал показать, что диалектический метод является источником всех ошибок в философии. Но в действительности он показывает, что, несмотря ни на что, невозможно обойтись без диалектики, поскольку её отсутствие приводит к еще более серьезным ошибкам и усилению догматизма. Как мы уже сказали, вполне обоснованно можно говорить о кантовской диалектике, поскольку каждый раз, как наш философ оказывается перед лицом необходимости поиска путей между ноуменальным и феноменальным миром, он прибегает к идее тотальности. Но используемый им способ раскрытия её в качестве регулятивного принципа (особенно в качестве постулата) гораздо более догматичен, нежели у большинства прочих диалектиков. Этот способ устраняет в конечном счёте все эмпирические тотальности в той же мере, как и всякий конфликт между тотальностями, не говоря уже об их реальном движении и об эффективности концептуальных ансамблей для эмпирического познания... В то же время Кант говорит преимущественно о диалектическом методе как проявлении «дурного использования разума»; он увязывает, таким образом, диалектику исключительно с сознанием, местопребыванием этого разума. Он не допускает никакой диалектики в сфере реальности, однако прибегает к регулятивным принципам и постулатам, призванным заместить диалектику как раз для того, чтобы подчинить объекты чувственного мира бытию ноуменов! И здесь налицо противоречие: испытываемые Кантом затруднения подчёркивают очевидность того, что отношения между диалектикой как методом и диалектикой как движением реальности ставит проблемы, которые могут быть решены лишь диалектически. Но направленность кантовской философии такова, что вопрос о рассмотрении этих проблем не встаёт. Если резюмировать те спорные посылки, на которых Кант строит свои наладки на диалектический метод, то можно обозначить следующие пункты: I, Кангу не удаётся показать иллюзорность и ложность выводов диалектики, не прибегая к предварительным допущениям относительно того, что: a) рассудок и разум разделяет пропасть, которая никогда не может быть преодолена; b) любой опыт является сконструированным, представляющим собой синтез категорий рассудка и данных органов чувств и вследствие этого существование более или менее непосредственного опыта невозможно; c) не чувственная, чистая интуиция (интеллекту альная или иная) невозможна; d) выходящий за пределы дискурсивного рассудка разум не может служить конституирующим элементом познания; e) логические законы тождества, непротиворечивости и исключённого третьего приложимы во всех областях без исключения; f) между данными органов чувств, трансцендентальными формами чувственной интуиции, категориями рассудка и. наконец, идеями разума нет никакого перехода, никакой опосредующей ступени; g) в соответствии с категорическим императивом бесконечное может существовать только в виде бесконечной цели познания и морали. Прибегая к данным посылкам для выявления бесплодности диалектического метода, Кант попадает в порочный круг. Ведь изначально он допускает именно то, что диалектика - неважно, позитивная или негативная - отрицает. Более того, он сам находится в стабильных размежеваниях дискурсивной сферы, преодолеть границы которых хотела бы именно отвергаемая им диалектика. Достаточно исключить любое из этих допущений, например, непреодолимое противопоставление разума и рассудка, или отрицание любого вида интуиции за исключением ин- туиции чувственной, или же сведение всяческого опыта к опыту, создаваемому вмешательством категорий рассудка, чтобы обрушилась вся выстроенная Кантом антидиалектическая конструкция. Но что необходимо отметить в его критике - это усиление позиций негативной диалектики и усиленное отвержение позитивной диалектики, и рациональной, и мистической. II. В этой ситуации можно задаться следующим вопросом: как получилось, что кантовское обсуждение диалектики заложило основы не только чисто негативным диалектикам (как например, Фихте, Кьеркегора, Прудона), но и синтетической и позитивной диалектике Гегеля? Нам представляется, что объяснение коренится в кантовской манере решения паралогизмов и антиномий чистого разума, в выдвижении тезисов и антитезисов в рамках изолированных сфер феноменального мира и мира ноуменального, сверхчувственного. Эта стратегия представляется движением вспять в аналитическом наследии Канта. Позитивная и эманационистекая диалектика Гегеля, на наш взгляд, исходит из догматического противопоставления бытия «для себя и в себе» (ноуменов) и феноменов с тем, чтобы в дальнейшем преодолеть это противопоставление и объединить их в диалектическом нисходящем движении, которое, фиксируя тождественность бытия и движения идеи, растворяет логику в онтологии, а последнюю - в теологии. Действительно, диалектика Гегеля своей целью ставит описание отчуждения Бога и Разума в сотворённом мире, равно как и возвращение этого мира к Разуму и Богу. Совершая поворот, восходящий к Плотину, чьё наследие было передано немецкими мистиками Мейстером Экхартом и Якобом Беме, Гегель стремится разрешить сложности, в которых барахтается характерная для кантовской мысли «диалектика отрицания диалектики». Так Гегель приходит к разрыву с традицией позитивной диалектики, являющейся одновременно и восходящей и нисходящей, явственно противоречащей духу кантовского учения. III. Наконец, остановимся на последнем пункте нашего описания сложностей, с которыми сталкивается кантовская критика 68 диалектики. Кант ставит себя в двусмысленное положение, подчиняя разум, не могущий являться источником самого себя, познанию, по его собственному выражению, «неизбежной и естественной идее единого, безусловного ансамбля условий», без которой не могут обойтись опыт и дискурсивное познание, пусть даже если их регулятором выступают рамки недостижимых пределов. Здесь встаёт вопрос о том, каким образом, не прибегая к разуму, интуиции, наконец, к диалектике «критической философии» Канта, можно достичь познания разницы между разумом и рассудком, их границ и взаимных функций, или, употребляя современный термин, их «дополнительности». Этот вопрос первоочерёдной важности должен был прийти на ум тем читателям, которые способны углубить знания, почерпнутые в аналитическом наследии автора. И их ответ, как совершенно справедливо отметил Рихард Кронер35, может заключаться только в одном - в поиске новых интерпретаций диалектики. Эти интерпретации связаны с обращением к обществу как исконной основе диалектики.
<< | >>
Источник: ЖОРЖ ГУРВИЧ. ДИАЛЕКТИКА И СОЦИОЛОГИЯ. 2001 {original}

Еще по теме 4. КАНТОВСКАЯ ДИАЛЕКТИКА РАДИКАЛЬНОГО ОТРИЦАНИЯ ДИАЛЕКТИКИ:

  1. 2.1 Диалектико-материалистический метод. Основные принципы диалектики.
  2. 4. Диалектика как метод. Альтернативы диалектики.
  3. Задание 22. Произведите отрицание следующих суждений таким образом, чтобы результаты отрицания не содержали внешних знаков отрицания. (Используя законы пронесения отрицания.)
  4. 22. Произведите отрицание данного суждения таким образом, чтобы результаты отрицания не содержали внешних знаков отрицания. (Используя законы пронесения отрицания.)
  5. Материалистическая диалектика Маркса
  6. Диалектика Гегеля
  7. Диалектика Плотина
  8. Диалектика Платона
  9. Диалектика и категории
  10. б. Материалистическая диалектика
  11. Три аспекта диалектики
  12. 1. Мнимая насильсгпвенность диалектики
  13. Диалектика — учение о развитии
  14. 3. КУЛЬМИНАЦИЯ ИДЕАЛИСТИЧЕСКОП ДИАЛЕКТИКИ. ГЕГЕЛЬ
  15. К. МАРКС И ДИАЛЕКТИКА ГЕГЕЛЯ