<<
>>

ГЛАВА СЕДЬМАЯ [Содержание определения]

Итак, как же будет дающий определение доказывать сущность, или суть, [вещи] ? Ведь он не будет, как эта делает доказывающий, объяснять из признанных 35 [положений], что если есть одно, то необходимо должно быть и нечто другое (ибо это было бы доказательством), и не будет он, как это делает пользующийся наведением, объяснять, исходя из отдельных очевидных случаев, что так обстоит дело и во всех случаях, потому что иначе быть не может, ибо наведение не доказывает, что именно есть [вещь], а показывает лишь то, что она есть или не есть. Какой же другой 92ь способ остается? Нельзя ведь доказывать чувственным восприятием или пальцем.

Далее, каким образом докажут суть [вещи]? Необходимо ведь, чтобы тот, кто знает, что такое человек, или что-либо другое, знал также, что он есть, ибо 5 о том, чего пет, никто не знает, что оно есть (но [известно только], что означает [данное] слово или название, как если я, например, скажу «козлоолень». Но что такое «козлоолень»—это знать невозможно). Ведь если [дающий определение] доказал бы, что именно есть [данная вещь] и что она есть, то как же он это докажет одним и тем же доводом? Ведь определение выясняет что-то одно, как и доказательство. Но что такое человек и что человек есть — это не одно и 10 то же.

Далее, необходимо, говорим мы, чтобы посредством доказательства о чем бы то ни было, исключая сущность, доказывалось, что оно есть; бытие же ни для чего не есть сущность, ибо сущее не есть род1. Следовательно, доказательство дается о том, что [данная вещь] есть [такая-то]; так и поступают теперь

15 науки. В самом деле, что означает треугольник,— это геометр принимает, а что треугольник есть [такой-то], он доказывает. Так что же будет указывать дающий определение, кроме того, что такое треугольник? В таком случае тот, кто через определение знает, что именно есть [треугольник], не будет еще знать, есть ли он. Но это невозможно.

С другой стороны, очевидно, что и по рассматри-

20 ваемым ныне способам определения дающие определение не доказывают, что [данная вещь] есть. Ибо если и есть нечто находящееся на равном расстоянии от середины, то [спрашивается] все же, почему то, что определено, есть? И почему оно есть окружность? И в самом деле, почему бы не сказать, что это есть [определение] и для желтой меди? Ведь определения не объясняют ни того, что вещь, о которой идет речь, может быть, ни того, что она есть то, определение чего, как утверждают, дают. Ведь всегда можно [при этом] спросить: по какой причине?

Таким образом, если дающий определение указывает или что именно есть [данная вещь], или что обозначает имя, то если определение совершенно не касается сути [вещи], то оно будет [лишь] речью, обозначающей то лее самое, что и имя; но это нелепо, ибо, во-первых, в таком случае были бы определения и несущностей и несуществующего, ведь обозначать можно и несуществующее. Во-вторых, все речи были бы в таком случае определениями, ведь имя можно дать любой ре^и, так что все высказывалось бы как определения и «Илиада» была бы определением2. Наконец, ни одно доказательство де доказывает, что это имя означает именно вот это; стало быть, не объясняют этого и определения.

5 Таким образом, отсюда очевидно, что определенно и силлогизм не одно и то же и что предмет силлогизма и определения не один и тот же. Кроме того, очевидно, что определение ничего не доказывает и не подтверждает, и, что есть [данная вещь], не может быть познано ни посредством определения, ни посредством доказательства.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

[Выявление сути вещи посредством силлогизма]

Однако мы должны еще раз рассмотреть, что из »за всего этого сказано надлежащим образом и чтб ненадлежащим образом, а также что такое определение и имеется ли каким-либо образом доказательство и определение сути [вещи], или пет их никоим образом.

Ибо, как мы уже сказали \ знать, что именно есть [данная вещь], и знать причину [ее] бытия — одно и то же. Основание же этого состоит в том, что есть какая-то причина, а она есть или сама [вещь], или 5 что-то другое, и если она что-то другое, то либо доказуемое, либо недоказуемое. Стало быть, если причина есть нечто другое и может быть доказана, то необходимо, чтобы она была средпим термином и доказывалась по первой фигуре, ибо то, что [в этой фигуре] доказывается, есть общее и утвердительное. Итак, один способ есть тот, который мы сейчас исследовали, а 10 именно: суть [вещи] доказывается посредством другой сути. Ибо для [доказательства] того, чтб именно есть [данная вещь], необходимо, чтобы средним термином было взято то, что именно есть [вещь], и для [доказательства] отличительных свойств [вещи] — отличительное свойство. Так что из того, что составляет суть бытия одной и той же вещи, одно доказывается, другое же нет 2.

А что этот способ не есть доказательство [сути вещи], об этом было сказано раньше 3; это есть диа- лектический силлогизм о сути [вещи]. Но каким образом этот способ возможен, об этом мы скажем, повторяя сначала [объяснение]. В самом деле, так же как мы ищем причину чего-то, уже зная, что оно есть (причем иногда то и другое становится очевидным в одно и то же время, но невозможно причину чего-то познать раньше, чем то, что оно есть), точно так же ясно, что и суть бытия [вещи] нельзя [познать] без [знания] того, что она есть. Ибо невозможно знать, что именно есть [данная вещь], не зная, есть ли она. 20 Но есть ли она — это мы знаем то привходящим обра- 8ом, то тогда, когда знаем что-то о самой [вещи]. щ* пример, мы знаем о громе, что он есть некоторый піуМ в облаках; о лунном затмении — что оно есть отсутствие света; о человеке — что он есть некоторое жи- вое существо; о душе — что она есть нечто само себя движущее 4. Если же мы о чем-нибудь знаем лишь при- 25 входящим образом, что оно есть, то это никак не относится к сути [вещи], ибо мы [достоверно] не знаем даже, что оно есть. Спрашивать же, что именно есть [вещь], не вная, что она есть,— значит ни о чем не спрашивать. Легче [это спрашивать], когда мы что- то знаем о ней. Поэтому в той мере, как мы знаем, что она есть, в той же мере мы способны знать также, чтб именно она есть. Итак, для тех случаев, когда мы знаем что-то о сути [вещи], пусть первым [примером] «о будет следующее: пусть А обозначает затмение, В — Луну, Б — загораживание Землей. В таком случае спрашивать, происходит ли затмение или нет,— значит спрашивать, есть ли Б или нет; но это то же самое, что спрашивать, имеется ли основание для затмения. И если такое основание есть, то мы говорим, что есть и затмение. Или спрашиваем: для которого из двух [членов] противоречия есть основание, [например], для того, что [треугольник] имеет углы, рав- м ные [в совокупности] двум прямым, или для того, что он их не имеет? Когда же мы это нашли, тогда мы в одно и то же время знаем, что есть и почему есть, в случае если это [найдено] через неопосредствованные [посылки]. Если же нет, то мы знаем только то, что естьу а не почему есть. Пусть В означает Луну, А — затмение, Б — невозможность для Луны отбрасывать при полнолунии тень, когда между ней и нами нет никакого видимого [тела]. Тогда если Б (т. е. невозможность отбрасывать тень, когда между пами взь [и Луной] ничего нет) присуще В и А (т. е. затмеваться) присуще Б, то ясно, что происходит лунное затмение; но пока еще неясно, почему это происходит; и точно так же знаем, что затмение есть, но сути затмения не знаем. Но еслп ясно, что А присуще В, то спрашивать, почему оно ему присуще,—значит спра- 5 шивать, что такое Б — загораживание ли Землей, или поворот Луны, или потухание света. Это и есть основание для другого крайнего термина, как в этом [примере — основание для] А, ибо затмение есть загораживание [Луны] Землей. Что такое гром? Потухание огня в облаках. Почему гром гремит? Потому что огонь потухает в облаках. Пусть В означает облака, А — ю гром, Б — потухание огня; в таком случае Б присуще

Б, т, е, облакам, потому что в них потухает огонь. А, т. е. шум, присуще Б. Таким образом, Б есть основание для А — первого крайнего термина. Если же, с другой стороны, для [Б] есть другой средний термин, то это будет одно из остальных оснований для [А],

Итак, сказано, каким образом постигается и ста- is новится известной суть [вещи]. Так что о сути [ее] хотя и нет ни силлогизма, ни доказательства, но тем не менее она становится очевидной посредством силлогизма и доказательства. Таким образом, с одной стороны, без доказательства нельзя познать суть того, причина чего есть нечто другое, а, с другой стороны, для нее нет доказательства, как мы об этом и сказали при рассмотрении затруднений5. 20

<< | >>
Источник: Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Том 2. Изд-во Мысль, Москва; 687 стр.. 1976

Еще по теме ГЛАВА СЕДЬМАЯ [Содержание определения]:

  1. ГЛАВА СЕДЬМАЯ [Топы, устанавливающие условия правильности построения определений (продолжение)]
  2. Глава одиннадцатая. СУЩНОСТЬ И СОДЕРЖАНИЕ, ПОНЯТИЕ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ПРАВА
  3. Б. Определенность содержания договора
  4. 2. Содержание и определение обязательства
  5. Каково содержание кассационного определения?
  6. Каково содержание судебного определения?
  7. Работа 7 Определение содержания щавелевой кислоты в меде
  8. Глава XII О СРЕДСТВЕ ПРОТИВ ПУТАНИЦЫ, ВОЗНИКАЮЩЕЙ В НАШИХ МЫСЛЯХ И РАССУЖДЕНИЯХ ОТ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ (CONFUSION) СЛОВ,— ГДЕ ГОВОРИТСЯ О НЕОБХОДИМОСТИ И ПОЛЕЗНОСТИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ИМЕН, КОТОРЫМИ МЫ ПОЛЬЗУЕМСЯ, И О РАЗЛИЧИИ МЕЖДУ ОПРЕДЕЛЕНИЕМ ВЕЩЕЙ И ОПРЕДЕЛЕНИЕМ ИМЕН
  9. §5.2. Конструктивный подход в определении содержания развития и эволюции личности
  10. Работа 6 Определение содержания вредных веществ (соланина) в картофеле