<<
>>

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Предмет зрения — видимое. Видимое же — это прежде всего цвет, а также нечто такое, что можно описать словами, но пе имеет особого названия К То, что мы имеем здесь в виду, станет совершенно ясно из дальнейшего пзложеппя.
Итак, видимое есть цвет. А цвет принадлежит к тому, что видимо само по себе; зо само по себе пе в том смысле, что быть видимым — это существо его, а в том, что оно в самом себе заключает 4і8ь причину того, почему оно видимо. Всякий цвет есть то, что приводит в движение действительно прозрачное, и в этом — его природа. Вот почему нельзя видеть цвета без света, а всякий цвет каждого предмета видим при свете. Поэтому необходимо прежде всего сиа- зать, что такое свет. Так вот, имеется нечто прозрачное. Прозрачным я называю то, что, правда, видимо, но видимо, вообще говоря, не само по себе, а посредст- 5 вом чего-то постороннего — цвета. Таковы воздух, вода и многие твердые тела. Ведь вода п воздух прозрачны не поскольку они вода и воздух, а потому, что в них обоих имеется та самая природа, которая присуща и вечному телу наверху2. Свет же есть действие прозрачного как прозрачного. Там же, где прозрачное ю имеется лишь в возможности, там тьма. А свет есть как бы цвет прозрачного [тела], когда оно становится действительно прозрачным от огня пли чего-то подобного, вроде тела, находящегося наверху, ибо ему присуще то же самое, что огню.

Итак, мы сказали, что такое прозрачное и что такое свет: это не огонь, не какое-либо тело вообще и ^ не истечение из какого-либо тела3 (ведь и в этом случае свет оказался бы каким-то телом); нет, свет — это наличие огня или чего-то подобного в прозрачном. [Свет не тело]: ведь невозможно, чтобы два тела находились в одно и то же время в одном и том же месте. Свет есть, надо полагать, нечто противоположное тьме. Ведь тьма есть отсутствие такого свойства прозрачного, так что ясно, что наличие этого свойства и есть свет.

Потому и неправы ни Эмпедокл, ни всякий другой, 20 кто утверждал, что свет движется и иногда оказывается между землей н тем, что ее окружает, но что это движение памп пе воспринимается; на самом же деле это мнение идет вразрез с очевидностью доводов н наблюдаемыми явлепиями. Ибо па малом расстоянии это движение еще могло бы остаться незамеченным, 25 но, чтобы оно оставалось незамеченным от востока до запада, — это уж слишком.

То, что способно воспринимать цвет, само бесцветно, а то, что воспринимает звук, само беззвучно4. Бесцветны же прозрачное, певнднмое пли еле видимое, каким представляется темное. Темно и прозрачное, но прозрачное, когда оно имеется в возможности, а не в действительности. Одно и то же естество бывает то 30 тьмой, то светом.

Одпако при свете бывает видно не все, а только 4*9а собственный цвет каждой вещи. Некоторые вещи не видны при свете, в темноте же они воспринимаются, например: то, что кажется огневидным, и светящееся

(одним названием их обозначить нельзя), например 5 гриб, рог, головы рыб, чешуя и глаза рыб.

Но то, что видпо у всех них,— это не их собственный цвет. Почему они все видны, об этом следует поговорить особо5. А пока ясно, что видимое при свете есть цвет, потому что цвет невидим без света. Ведь быть цветом самим 10 по себе означает приводить в движение действительно прозрачное, а энтелехия прозрачного и есть свет.

Доказательство этого очевидно. В самом деле, если бы кто положил себе на самый глаз вещь, имеющую цвет, он ничего бы не увидел. Цвет же приводит в движение прозрачное, например воздух, а этим движением, продолжающимся непрерывно, приводится в дви- 16 жение и орган чувства. Демокрит истолковывает это неправильно, полагая, что если бы средой (to metaxy) была пустота, то можно было бы со всей отчетливостью разглядеть даже муравья на небе. На самом же деле это невозможно: ведь видение возникает, когда то, что обладает способностью ощущения, испытывает воздействие. Так как это воздействие не может исходить от самого видимого цвета, то остается признать, что оно зо исходит от среды, так что необходимо, чтобы существовала такая среда. А при пустоте не только не отчетливо, по и вообще ничего нельзя было бы увидеть.

Итак, сказано, почему цвет необходимо бывает видим только при свете. А огонь можно видеть в обоих случаях — в темноте и при свете, и это бывает с необходимостью: ведь благодаря огню прозрачное н становится прозрачным. 25 То же рассуждение приложимо и к звуку и запаху. Ведь от непосредственного соприкосновения ТОГО II другого с органом чувства ощущение не вызывается, но запахом и звуком приводится в движение среда, а ею возбуждается каждый из этих органов чувств. Если же кто-то положил бы на самый орган чувства звучащую плп пахнущую вещь, то она не вызвала бы никакого ощущения. С осязанием и вкусом дело обстоит зо точно так же, но это очевидно не сразу, а по какой причине, это станет ясным из дальнейшего. Для звуков среда — воздух, для запаха среда не имеет названия: имеется во всяком случае некоторое свойство, общее воздуху и воде; как прозрачное для цвета, так и это свойство, присущее воздуху и воде, есть среда для того, что обладает запахом. В самом деле, и

у обитающих в воде животных есть, очевидно, чувство Я"» обоняния. А человек И другие дышащие животные, 4Mb обитающие на суше, не могут обонять, не дыша. Причина же этого будет указана позже6.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Теперь выясним прежде всего относительно звука и слуха.

Звук существует двояко, а именно: как звук в дей- 5 ствип и как звук в возможности. Мы утверждаем, что одни вещи не имеют звука, например губка, шерсть, другие же имеют, например медь, плотные и гладкие тела, так как они могут издавать звук, т. е. вызывать действительный звук в промежуточном пространстве между ними и ухом.

А звук в действии всегда возникает как звук чего- то, ударяющего обо что-то и в чем-то. Ведь именно м удар вызывает звук. Поэтому не может возникнуть звук, когда имеется лишь одна вещь, так как ударяющее и ударяемое — две различные ветци. Таким образом, звучащее звучит, ударяясь обо что-то другое. Удар же не происходит без движения.

Как мы сказали, звук возникает от удара не всяких вещей. Ведь шерсть от удара не звучит, зато медь 15 и все гладкие и полые вещи: медь при ударе звучит потому, что она гладкая. Что касается полых вещей, то они отражением вызывают после первого удара мпого ударов, поскольку [воздух], приведенный в движение, не находит выхода. Далее, звук слышен как в воздухе, так и в воде, но в воде слабее. Впрочем, нп воздух, ни вода не главное для звука, а необходимо, чтобы ударялись твердые тела друг о друга и о воздух. А это происходит всякий раз, когда воздух, полу- 20 чив удар, остается па месте и не распространяется. Поэтому, когда воздух получает быстрый и сильный удар, он производит звук. Ибо необходимо, чтобы движение ударяющего предотвратило разрежение воздуха, так же как если бы кто ударил по куче пли столбу песка, быстро несущегося.

Отзвук возникает, когда воздух, словно шар, снова 25 отражается воздухом \ который становится плотным в сплу того, что включающий его сосуд ограпттчивает его п препятствует ему разрежаться. Отзвук возникает, по-видимому, всегда, по нечетко, так как со звуком

бывает то же, что со светом, а именно: свет всегда зо отражается (иначе было бы светло не везде, а было бы темно, за исключением освещенных солнцем мест), хотя он и не [всегда] отражается так, как от воды, меди или какого-нибудь другого гладкого тела, чтобы создать тень, при помощи которой мы отграничиваем свет.

Пустота правильно считается главным для слышания. Ведь воздух — это, по-видимому, пустое, а он 35 вызывает слышание, когда, будучи нриведеп в движепие, составляет нечто непрерывное и плотное. Но так как он может разрежаться, то он не производит 420а ЗВуКа? если ударяемое тело не гладкое. Воздух становится плотным только лишь благодаря гладкой поверхности [ударяемого тела]. Ведь поверхность гладкого тела плотная.

Итак, звучащее есть то, что приводит плотный воздух в непрерывное движение, доводя его до органа слуха, орган же слуха тесно сопряжен с воздухом. Поскольку звучащее находится в воздухе, воздух внутри органа слуха приводится в движение движением внеш- 5 него воздуха. Поэтому животное слышит не всякой частью тела и воздух проникает не во все его части. Ведь долженствующая прийти в движение и одушевленная 2 часть тела не везде имеет воздух. Сам же воздух беззвучеп из-за своей рыхлости. Когда же что-то мешает воздуху разрежаться, то движение его становится звуком. Находящийся же в ушах воздух пе имеет свободного выхода, дабы оставаться неподвижно ным, с тем чтобы отчетливо воспринимать все различия в движении. Поэтому мы слышим и в воде, так как вода не доходит до замкнутого воздуха, даже не проникает в ухо из-за извилин. А когда вода все же попадает, то ухо пе слышит. Нельзя слышать также, когда повреждена перепонка, так же как пельзя видеть, когда повреждепа оболочка зрачка. А верным нрпзна- 15 ком того, слышим мы или нет, служит непрестанный шум в ухе, как [в том случае, когда к нему прикладывают] рог. В самом деле, воздух, находящийся в ушах, все время движется собственным движением. Звук же есть нечто чуждое и не принадлежащее уху. Поэтому и говорят, что мы слышим при помощи пустоты и отзвука, так как мы слышим тем, что содержит воздух, отграниченный со всех сторон. 20 Что же издает звук — ударяемое или ударяющее?

или п то и другое, но различным образом? Ведь звук есть движение того, что может двигаться так, как то, что отскакивает от гладких тел, когда ударяют им о них. Как было сказано, не всякое ударяемое и ударяющее тело издает звук, как, например, когда ударяют иглу об иглу3, НО необходимо, чтобы ударяемое тело 25 было гладким, так, чтобы весь воздух отражался и начал колебаться.

Различия звучащих тел выявляются посредством звука в действии. В самом деле, как без света нельзя видеть цветов, так и без звука в действии не отличишь «острого» (пронзительпого) звука от «тупого» (глухого) ; так названы эти звуки иносказательно по сходству с осязаемым; «острое» вызывает в короткое время зо мпого ощущения, «тупое»— в продолжительное время немного ощущения. Конечно, «острое» пе значит быстрое, «тупое» пе зпачпт медленное, а это значит, что двнжепие первого таково из-за быстроты, движение второго — из-за медленности. Эти ощущения кажутся сходными с острым и тупым в осязании: ведь острое 420Ь словно пронзает, тупое как бы теснит, поскольку движение первого кратко, второго — продолжительно, так что в одном случае получается быстрота, в другом — медленность.

Вот что надлежало выяснить относительно звука. Что же касается голоса, то это звук, издаваемый оду- 5 шевленным существом: ведь пп один неодушевленный предмет пе обладает голосом, а говорят об их голосе только но уподоблению, например что свирель, лира и другие неодушевленные предметы обладают протяжностью, напевностью и выразительностью: ведь именно голос, по-видимому, обладает всем этим. С другой стороны, многие животные не обладают голосом; таковы ю бескровные животные, а из имеющих кровь — рыбы. И это естественно, поскольку звук есть некоторое движение воздуха. А те рыбы, о которых рассказывают, что они обладают голосом, например обитающие в Ахе- лос4, производят звуки жабрами или чем-то другим в этом роде. Голос же есть звук, производимый животным, притом не любой частью ого тела5. Но так как всякий звук производится, лишь когда нечто ударяет обо ЧТО-ТО В чем-то, а именно В воздухе, ТО естественно, 15 что только те животные обладают голосом, которые вдыхают воздух. В самом деле, вдыхаемым воздухом

природа пользуется для двух впдов деятельности: так же как языком — для вкусового ощущения и для речи, причем из них вкус — дело необходимое (а потому 20 свойственное большей части животных), а дар слова — для блага, так и дыханпем природа пользуется для внутреннего тепла как чего-то необходимого (прпчина этого будет указана в других сочинениях) и для голоса, чтобы содействовать благу.

Органом же дыхания служит гортань, а то, радп чего она существует,— легкие. Благодаря этой части 25 тела пз всех животных обитающие па суше обладают наибольшим теплом. В дыхании нуждается прежде всего область .сердца; поэтому воздуху необходимо входить при вдыхании внутрь.

Голос, таким образом,— это удар, который производится воздухом, вдыхаемым душой, находящейся в этих частях, о так называемое дыхательное горло. Ведь не всякий звук, производимый животным, есть голос, как мы уже сказали (ибо бывает звук, произво- зо дпмый языком, и при кашле), а необходимо, чтобы ударяющее было одушевленным существом и чтобы звук сопровождался каким-нибудь представлением. Ведь именно голос есть звук, что-то означающий, а ие звук выдыхаемого воздуха, как кашель; живое суще- 42in ство этим воздухом ударяет воздух, находящийся в дыхательном горле, о само это горло. Доказательством этого служит то, что нельзя издавать звук голосом во время вдыхания или выдыхания воздуха, а можно, только задерживая дыхание. Ведь имеипо* задерживающий дыхание производит это движение. Ясно также, почему рыбы не обладают голосом: у них пет гортани; а нет у них этой части тела потому, что онп не 5 вдыхают воздух и пе дышат, а по какой причине — об этом нужно поговорить особо 6.

<< | >>
Источник: Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Том 1. Изд-во Мысль, Москва; 550 стр.. 1976 {original}

Еще по теме ГЛАВА СЕДЬМАЯ:

  1. Глава седьмая 1
  2. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  3. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  4. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  5. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  6. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  7. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  8. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  9. Глава седьмая
  10. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  11. ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  12. ГЛАВА СЕДЬМАЯ