<<
>>

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Теперь будем прежде всего говорить об определении в той мере, в какой о нем пе сказало в «Аналитиках»: отмеченный там вопрос полезен для исследования о ю сущпости. Я имею в виду вопрос, почему то, обозначение чего мы пазываем определением, составляет одно (папример, для человека «двуногое живое существо»; пусть это будет его обозначением). Так вот, почему «живое существо» и «двупогое» — это одно, а не многое? «Человек» же и «бледное» — это множество в том случае, если одно не присуще другому, а одно — если is присуще, а субстрат — человек — испытывает какое-то состояние (ибо тогда получается одно, и имеется «бледный человек»); по в указанном выше случае одно не причастно другому: ведь род, по-видимому, не прича- стен видовым отличиям (иначе одпо и то же было бы вместе причастно противоположностям: ведь видовые 20 отличия, которыми различается род противоположны друг другу).
А если род и причастен, то все равно вопрос остается, если видовых отличий несколько, например: живущее на суше, двуногое, бесперое. Почему они составляют одпо, а не множество? Ведь не потому, что находятся в одном и том же: так из всего получилось бы одно. И все же одним должно быть все то, что содержится в определении2. Ибо определение ЄСТЬ неко- 25 торая единая речь, и притом о сущности, а значит, должно быть речью о чем-то одном: ведь сущность, как мы утверждаем, означает нечто одно и определенное нечто.

Прежде всего надлежит рассмотреть те определения, которые опираются на деление3. В самом деле, в определение не входит ничего другого, кроме рода, обозначаемого как первый, и видовых отличий, зо

А остальные роды — это первый же и вместе с ним охватываемые им видовые отличия, например: первый род— «живое существо», ближайший к нему— «живое существо двуногое» и затем опять—«живое существо юава двуногое, бесперое»; подобным же образом и тогда, когда определение обозначается через большее чпсло [видовых отличий]. Но вообще нет никакой разницы, обозначается ли определение через большое или малое число [видовых отличий], и, следовательно, также — через малое число [членов] или через два; а если оно состоит из двух [членов], то одно — видовое отличие, другое — род; например, если [определяющее] — «живое существо двуногое», то «живое существо» — род, а другое — видовое отличие.

5 Если же род вообще не существует помимо видов как видов рода или если существует, но как материя (ведь звук, например,— это род и материя, а видовые отличия образуют из него виды — элементы речи), то ясно, что определение есть обозначение, образуемое из видовых отличий.

При этом, однако, необходимо разделить видовое от- личие на его видовые отличия, например видовое отличие «живого существа» — «имеющее ноги»: у «живого существа, имеющего ноги», видовое отличие должно опять делить именно как имеющее ноги, поэтому не следует говорить, что из того, что имеет ноги, одно — покрытое перьями, другое — бесперое, если говорить правильно (только по неспособности человек будет делать это), а следует говорить, что одно — с расщеплен- 15 ными на пальцах ступнями, другое — с нерасщеплен- ными, ибо это видовые отличия ноги: расщепленность ступни на пальцы есть некоторого вида обладание ногами. И так всегда стремятся идти дальше, пока не приходят к видовым отличиям, не имеющим уже видовых отличий. А тогда будет столько видов ноги, сколько видовых отличий, и число видов живых существ, имеющих ноги, будет равно числу видовых отличий.

Если поэтому здесь дело обстоит таким именно образом, то ясно, что последнее видовое отличие будет сущностью 20 вещи и ее определением, раз не следует, давая определения, несколько раз повторять одно и то же; это ведь излишне. Между тем такое повторение допускают, если сказать «двуногое живое существо, имеющее ноги»; это все равно что сказать «живое существо, имеющее ноги,

имеющее две ноги»; а если и это отличие делить подходящим для пего делением, то одно и то же будет повторено несколько раз — столько же, сколько будет видовых отличий.

Итак, если видовое отличие разделить на его видовые 25 отличия, то одно из них — последнее — будет формой и сущностью; если же его делят привходящим образом (например, если то, что имеет ноги, подразделяют на белое и черное), то видовых отличий будет столько, сколько будет делений. Поэтому очевидно, что определение есть обозначение, образуемое из видовых отличий, и притом — если деление правильное — из последнего из них. Это стало бы ясным, если переставить зо такого рода определения, например определение человека, и сказать, что человек — это «двуногое живое существо, имеющее ноги»; излишне говорить «имеющее ноги», если сказано «двуногое». Между тем определенного расположения внутри сущности вещи нет: как же здесь считать одно последующим, другое предшествующим? — Относительно опирающихся на деление определений — каковы они — пусть будет на первых порах4 достаточно сказанного. 35

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

А так как предмет настоящего исследования — сущ- Ю38ь ность, то вернемся к ней снова. Так же как субстрат, суть бытия вещи и сочетание их называются сущностью, так и общее. Что касается первых двух, то о них мы уже говорили (а имепно о сути бытия вещи и о субстрате, о котором мы сказали, что он лежит в основе 5 двояким образом: или как существующее определенное нечто — подобно тому как живое существо есть носитель своих свойств, — или так, как материя есть носитель энтелехии). А некоторые полагают1, что общее больше всего другого есть причина и начало, поэтому рассмотрим и его. Кажется невозможным, чтобы что- либо обозначаемое как общее было сущностью. Во-первых, сущность каждой вещи — это то, что принадлежит м лишь ей и не присуще другому, а общее — это относящееся ко многому, ибо общим называется имепно то, что по своей природе присуще больше чем одпому. Так вот, сущностью чего оно будет? Несомненно, или всех |объемлемых им] вещей, или ни одной. Но быть

сущностью всех оно не может. А если оно будет сущностью одной, то и все остальное будет этой вещью: ведь то, сущность чего одна и суть его бытия одна, само также одно. 15 Во-вторых, сущностью называется то, что не сказывается о субстрате, а общее всегда сказывается о каком- нибудь субстрате.

Но если общее не может быть сущностью таким образом, как суть бытия вещи есть сущность, то не может ли оно содержаться в сути бытия, как, например, «живое существо» — в «человеке» и в «лошади»? В таком случае ясно, что оно есть некоторое обозначение го сути бытия. При этом не важно, если оно обозначение не всего, что содержится в сущности2: ведь общее тем не менее будет сущпостыо чего-то, подобно тому как «человек» есть сущность [отдельного] человека, в котором он содержится. А отсюда опять вытекает то же самое: общее (как, например, «живое существо») будет сущностью того, в чем оно содержится как присущее лишь ему. Кроме того, невозможно и нелепо, чтобы 25 определенное нечто н сущность, если они состоят из частей, состояли не из сущностей и определенного нечто, а из качества: иначе пе-сущпость п качество были бы первее сущности и определенного нечто.

А это невозможно, так как ни по определению, пи по времени, ни по возникновению свойства не могут быть первее сущности; иначе опи существовали бы отдельно. Далее, в Сократе как сущности содержалась бы [другая] сущность, так что сущность состояла бы из двух [сущ- 30 ностей]3. И вообще следует признать, что если «человек» и все, о чем говорится таким же образом, есть сущность, то ничего из того, что содержится в определении, не есть сущность чего-то и не существует отдельно от них или в чем-то другом; я имею в виду, например, что не существует какого-либо «живого существа» помимо отдельных живых существ, как не существует отдельно и ничего из того, что содержится в определении.

Итак, если исходить из этих соображений, то оче- 35 вйдно, что ничто присущее как общее не есть сущность юзэа и что все, что одинаково сказывается о многом, означает не «вот это», а «такое-то». Иначе получается много [нелепостей], и в том числе «третий человек» 4.

А кроме того, это ясно и из следующего. А именно: невозможно, чтобы сущность состояла из сущностей, которые находились бы в пей в состоянии осуществлен- ности, ибо то, что в этом состоянии осуществлепности образует две вещи, пикогда не может быть в том же 5 состоянии одним; но если это две вещи в возможности, то [в осуществлепности] они могут стать одним (например, двойная линия состоит из двух половин, но в возможности; обособляет же пх осуществлепность); поэтому, если сущность есть одпо, она не будет состоять из сущностей, которые содержались бы в ней, и притом такпм способом5, о котором правильно говорит Демокрит, утверждающий, что невозможно, чтобы одна вещь состояла из двух или чтобы одна стала двумя6, так как ю сущностями ои считает неделимые (atoma) величины. Очевндпо, что подобпым же образом будет обстоять дело н с числом, если число есть, как утверждают некоторые, сочетание единиц: или два не есть единое, или единица содержится в нем не в состоянии осуществлепности.

Однако отсюда вытекает затрудпопие. Если ни одна сущность ие может состоять из общего, так как общее is озпачает «такое-то», а не «вот это», и если никакая сущность ие может быть составленной из сущностей, находящихся в состоянии осуществленное™, то всякая сущность была бы несоставной, а значит, не было бы и определения ни одной сущности. Между тем все полагают, и давно уже было сказано7, что определение (1 ю- ros) имеется или только для сущности, или главным 20 образом для псе, теперь же оказывается, что его нет и для нес. Значит, онределепия (horismos) ие будет ни для чего; или в пекотором смысле оно будет, а в некотором нет. Более ясным станет то, что мы говорим, из дальнейшего.

<< | >>
Источник: Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Том 1. Изд-во Мысль, Москва; 550 стр.. 1976

Еще по теме ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ:

  1. Глава двенадцатая 1
  2. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  3. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  4. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  5. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  6. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  7. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  8. Глава 9 Возраст Тома Сойера: с восьми до двенадцати
  9. • Глава двенадцатая • ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  10. Глава двенадцатая. ФОРМА ПРАВА
  11. ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ ЭРА ОВНА