<<
>>

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Может возникнуть такой вопрос: так как в числах нет соприкасания, а есть последовательный ряд единиц, между которыми нет ничего (например, между 5 единицами в двойке или тройне), то следуют ли

единицы непосредственно за самим-по-себе-одиным или нет, и первее ли в последовательном ряду двойка, чем любая из ее единиц?

Таково же затруднение и относительно тех родов [величин], которые суть печто последующее по сравнению с числом,— относительно линии, плоскости п тела.

[Прежде всего] одни образуют их из видов боль- 10 шого п малого, например: из длинного и короткого — линии, из широкого и узкого — плоскости, из высокого и низкого 1 — имеющее объем; все это виды большого и малого. Однако начало [этих величин] в смысле единого сторонники этого учения устанавливают по-разному. И у них оказывается бесконечно мпого несооб- 15 разного, вымышленного и противоречащего всякому здравому смыслу. В самом деле, у ппх получается, что [указанные величины] разобщены между собой, если не связапы друг с другом и пх пачала так, чтобы широкое и узкое было также длинным п коротким (по если такая связь есть, то плоскость будет линией и тело — плоскостью; кроме того, как будут объяснены 20 углы, фигуры и тому подобпос?). И здесь получается то же, что и с числами, а именпо: длинное и короткое [и тому подобное] суть свойства величины, но величина не состоит из них, так же как линия ие состоит из прямого и кривого или тело — из гладкого и шероховатого. И во всех этих случаях имеется такое же за- 25 труднсние, какое встречается в отношении видов рода, когда общее признается [отдельно существующим], а именно будет ли само-ио-себе-животное находиться в отдельном животном или же это последнее отлично от него. Ведь если общее не признается отдельно существующим, то пе создается пикакого затруднения; если же, как опи говорят, единое и число существуют отдельно, то это затруднение устранить пе легко, если падлежит называть нелегким то, что невозможно, зо Ведь когда в двойке и вообще в числе мыслится единое 2, то мыслится ли при этом нечто само-по-себе- сущее или же другое3? Так вот, одпи считают величины происходящими из материи такого рода, а другие 4 — из точки (точка при этом признается ими не единым, а как бы единым) и из другой материи, которая сходна с множеством, по по есть множество; относительно этого в такой же мере возникают те же

затруднений, а именно: если материя одна, то линия, 35 плоскость и тело — одно и то же (ведь пз одного и того же будет получаться одно и то же); а если материй больше и имеется одна для линии, другая 108Г)Ь для плоскости и третья для тела, то они или сообразуются друг с другом, или нет, так что те же последствия получаются и в этом случае: либо плоскость не будет содержать линию, либо она сама будет линией.

Далее, они никак не доказывают, как может число возникать из единого и множества; так вот, как бы а они об этом ни говорили, здесь получаются те же затруднения, что и для тех, кто выводит число из единого и неопределенной двоицы5.

Один считает число возникающим из того, что сказывается как общее, а не из какого-нибудь определенного множества, а другой — из пекоторого определенного множества, притом из первого (полагая, что двойка есть первое множество6). Поэтому нет, можно сказать, никакой разницы и> [между этими мнениями], а затруднения последуют одни и те же, идет ли дело о смешении, или полага- нии, или слиянии, или возникновении и тому подобном7. Л особенно можно было бы спросить: если каждая единица одна, то из чего она получается? Ведь каждая из пих, конечно, пе есть само-ио-себе-едииое. Поэтому необходимо, чтобы она получалась из самого-по-себе- едииого и множества или из части множества. Считать 15 же единицу поким множеством нельзя, так как она неделима; а предположение, что она получается из части множества, порождает многие другие затруднения; в самом деле, каждая из таких частей должна быть неделимой (или же множеством, т. е. быть делимой единицей), и единое и мпожество не будут элементами8 (ведь каждая единица тогда ие будет состоять из мно- 20 жества и единого). Кроме того, тот, кто это говорит, признает здесь не что иное, как другое число: ведь множество неделимых [единиц] и есть некое число. Далее следует спросить и у тех, кто так говорит, беспредельно ли число или ограниченно9: ведь у них, кажется, было ограниченным и множество, из которого и из 25 единого получаются предельные 10 единицы. А само-по- себе-множество и беспредельное множество — разное11. Так вот, какое же множество есть вместе с единым элемент? Подобным же образом можно было бы

спросить и о точке как элементе, пз которого OIIII выводят пространственные величины. Ведь эта точка во всяком случае не единственно существующая точка. Так зо вот, откуда же возникает каждая из других точек? Конечно же, не из пространственного промежутка и са- мой-по-себе-точки. А с другой стороны, и части такого промежутка 12 не могут быть неделимыми частями наподобие тех частей множества, из которых они выводят 13 единицы 14. Ведь число составляется из неделимых [частей], а пространственные величины — нет.

Таким образом, все эти и другие тому подобные 35 [рассуждения] делают очевидным, что число и пространственные величины не могут существовать отдельно. Далее, разногласие во взглядах [прежних философов] i08Ga на числа есть признак того, что недостоверность самих предметов приводит их в замешательство. А именно: те, кто помимо чувственно воспринимаемого признает только математические предметы, видя всю неудовлетворительность и произвольность учения об эйдосах, отказались от эйдетического числа и признали существующим математическое число 15. С другой сто- 5 роны, те, кто хотел в одно и то же время признать эйдосы также числами, но не видел, как сможет математическое число в случае принятия таких начал существовать помимо эйдетического, на словах отождествляли число эйдетическое и число математическое 16, па деле же ю математическое отвергли (они ведь выставляют свои особые, а не математические предпосылки). А тот, кто первый признал, что есть эйдосы, что эйдосы — это числа и что существуют математические предметы 17, с полным основанием различил их. Поэтому выходит, что все они в каком-то отпоіпепип говорят правильно, а в общем неправильно. Да и сами они признают это, 15 утверждая не одно и то же, а противоположное одпо другому. А причина этого в том, что их предпосылки и начала — ложные. Между тем, как говорит Эпихарм, трудно исходя из неправильного говорить правильно: «Только что сказали, и — что дело плохо, сразу видно» 18.

Итак, о числах достаточно того, что было разобрано и выяснено (кого сказанное уже убедило, того боль- го шее число доводов убедило бы еще больше, а того, кого сказанное не убедило, никакие [новые] доводы

не убедят). Что касается того, что о первых началах, первых причипах и элементах говорят те, кто указывает лишь чувственно воспринимаемую сущность, то отчасти об этом сказано у пас в сочинениях о природе 19, отчасти не относится к настоящему исследованию; но, что говорят те, кто принимает другие сущности помимо чувствепно воспринимаемых, это над- 25 лежит рассмотреть вслед за сказанным. Так вот, так как пекоторые считают такими сущпостями идеи и числа, а их элементы — элементами и началами существующего, то следует рассмотреть, что они говорят об этих [элементах] и как именно.

Тех, кто признает таковыми20 одни только числа, зо и притом числа математические, следует обсудить позже, а что касается тех, кто говорит об идеях, то сразу можно увидеть и способ их [доказательства], и возникающее здесь затруднение. Дело в том, что опи в одно и то же время объявляют идеи, с одной сторопы, общими сущностями, а с другой — отдельно существующими и принадлежащими к единичному. А то, что это невозможно, у нас было разобрано рапее21. Причина 35 того, почему те, кто обозначает идеи как общие сущности, связали и то и другое в одпо, следующая: они не отождествляли эти сущности с чувственно воспринимаемым; по их мнению, все единичпое в мире чувственно воспринимаемого течет и у пего нет ничего ПОСТОЯН- 1086b ного, а общее существует помимо него и есть печто иное. Как мы говорили раньше22, повод к этому дал Сократ своими определениями, но оп во всяком случае общее не отделил от единичного. И он правильно рассудил, не отделив их. Это ясно из существа дела: 5 ведь, с одной стороны, без общего нельзя получить знания, а с другой — отделение общего от единичного приводит к затруднениям относительно идей. Между тем сторонники идей, считая, что если должны быть какие-то сущпости помимо чувствепно воспринимаемых и текучих, то они необходимо существуют отдельно, никаких других указать не могли, а представили как отдельно существующие сказываемые как общее, так что получалось, что сущности общие и единичные — почти одной и той же природы. Таким образом, это м трудность, которая сама по себе, как она есть, присуща излагаемому взгляду.

<< | >>
Источник: Аристотель. Сочинения в 4-х томах. Том 1. Изд-во Мысль, Москва; 550 стр.. 1976 {original}

Еще по теме ГЛАВА ДЕВЯТАЯ:

  1. Глава девятая 1
  2. Глава девятая
  3. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  4. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  5. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  6. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  7. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  8. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  9. Глава девятая 1
  10. Глава девятая
  11. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  12. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  13. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  14. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  15. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  16. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  17. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
  18. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ