<<
>>

Часовые пояса Европы

  В различных регионах Европы националистический аспект принципа модульной организации человека проявлялся по-разному. В первом, грубом приближении, которое затем потребует уточнений, Европу можно разделить на четыре часовых пояса — как на картах, выставленных в аэропортах, где показаны различия во времени между различными вертикальными сегментами глобуса.

Попробуем (хотя это и противно природе) пройти по этой системе с запада на восток, так как восток представляется в данном случае более проблематичным, чем запад. Самый западный часовой пояс — это атлантическое побережье Европы. Характерной особенностью этого региона является существование, начиная с эпохи Средневековья, сильных династических государств, границы которых приблизительно (весьма приблизительно) совпадают с границами культурных зон. Если национализм предполагает брачный союз государства и культуры, то в этом регионе пары сложились задолго до того, как было объявлено, что они созданы друг для друга. Поэтому когда национализм потребовал привести политические границы в соответствие с культурными, здесь оставалось лишь узаконить существующее положение. Сама история подготовила этот обширный регион к пришествию национализма, удовлетворив его требования (в значительной мере) заранее. Хотя, конечно, и здесь происходили (и происходят) волнения, например в Бильбао и в Белфасте.

На политической карте этого региона произошло лишь одно существенное изменение — появилась Республика Ирландия. Но в целом в эпоху национализма карта этой части Европы почти не отличается от карты того периода,

когда границы определяли династии, религии и местные сообщества. Имея в своем подчинении сравнительно однородные культурные зоны, династические государства в какой-то степени отождествляли себя с их культурой еще до того, как национализм объявил культуру самым мощным политическим символом. Поэтому, когда ситуация изменилась, здесь не возникло сколько-нибудь заметных этнических движений вроде ирредентизма.

Не надо было создавать новые культуры, а попытка возродить самобытную культуру в Ирландии провалилась. Существовавшим1 культурам не понадобилось искать себе новые политичес-i кие крыши — у каждой из них такая крыша уже была. На-; ционализму не пришлось и лепить новую письменную; культуру из материала локальных культур — скорее его'; задача заключалась в том, чтобы привести разнообразные lt; крестьянские диалекты к уже существующей норме городской речи. До сих пор в этом регионе слово “крестьянский” звучит скорее как ругательство, чем как понятие," обозначающее идеализированных носителей этнической, идентичности и национальной культуры. Крестьян надлежало превратить в представителей нации, пользующихся нормативной речью, но строить высокую культуру на материале крестьянской культуры — такой задачи не ставилось. Вордсворт мог сколько угодно любить сельских жителей и восторгаться их языком, предпочитая его формалистике классицизма, но нация Шекспира уже не нуждалась в формировании новой кодифицированной культуры. Если бы Вордсворт оказался, скажем, чехом, эта история приняла бы совсем другой оборот. Но жители этого региона уже не нуждались в пророках и героях, пробуждающих национальное самосознание. Как утверждает Эрнест Ренан, фактором, скреплявшим самосознание наций, здесь стало принудительное коллективное забывание, а не конструирование коллективных воспоминаний1.

В следующем часовом поясе, лежащем к востоку, можно было наблюдать совсем иную картину. В этом регионе не было готовых династических государств и царила совершенно исключительная политическая раздробленность, так что обширные территории, на которых господствовали две основные высокие культуры, были покрыты

мозаикой мелких, но эффективных политических единиц. Масштабное метагосударственное образование (Священная Римская империя), которое некогда обеспечивало целостность региона, уже давно перестало выполнять свою роль, и к моменту наступления эпохи национализма само имя его было забыто. Таким образом, в этой зоне не было политических единиц, готовых удовлетворить требованиям национализма.

Однако здесь существовали две чрезвычайно развитые кодифицированные нормативные культуры — итальянская и немецкая. Первая сформировалась, по крайней мере, в эпоху Возрождения, вторая — в период Реформации. То есть были невесты, готовые идти к алтарю, оставалось только найти для них достойных политических женихов.

Иначе говоря, здесь требовалось государственное строительство, но не создание новых национальных культур. Школьным учителям, этнографам, фольклористам и т.д. не надо было пробуждать национальное самосознание, то есть идти “в народ” и создавать национальную культуру из хаоса крестьянских диалектов, хотя фольклористы работали в этом регионе не покладая рук. Но культурный этногенез произошел здесь прежде, чем вышел на сцену политический национализм. В то время как в первом часовом поясе требовалось лишь превратить крестьян из носителей разнообразных диалектных культур в образованных представителей единой национальной культуры, во втором часовом поясе (хотя здесь отчасти стояла такая же задача) главной целью стали политические преобразования. Существующую высокую культуру надо было снабдить подходящей политической крышей, способной служить ей убежищем. Это потребовало некоторого количества военных и дипломатических усилий — и более почти ничего. К концу XIX века цель эта была успешно достигнута.

Наиболее серьезные проблемы, связанные с применением главного националистического принципа “одна культура — одно государство ”, возникли в следующем к востоку, третьем часовом поясе. Здесь можно было наблюдать чрезвычайно сложную, “лоскутную” ситуацию географического и социального переплетения разнообразных культур. При этом политические, культурные и религиозные грани

цы совершенно не совпадали и не поддерживали друг друга. Многие крестьянские культуры этого региона вовсе не имели соответствующей им четко обозначенной нормативной высокой культуры. У многих не было даже названия. Зачастую здесь отсутствовали образовательные институты, способные порождать, защищать, воспроизводить и распространять культуру, а без них культура не могла охватывать общество в целом и неизбежно оставалась культурой локальных сообществ и меньшинств. Иначе говоря, здесь стояла невероятно тяжелая задача создания как культур, так и оформляющих их государств. В этом регионе работа национализма началась с этнографии — наполовину описательной, наполовину нормативной, соединившей сбор утильсырья с культурной инженерией2. Чтобы можно было в конечном итоге создать компактные и достаточно однородные культурно-государственные образования, надо было решить еще целый ряд проблем, а именно: ассимилировать, или изгнать, или уничтожить огромное количество людей. По мере реализации националистического принципа в сфере политики все эти методы были использованы и все они до сих пор остаются в ходу.

Наконец, в Европе существует четвертый часовой пояс, который более или менее соответствует территории бывшей царской империи. Здесь события развивались примерно по тому же сценарию, что и в третьем часовом поясе, — но лишь до конца Первой мировой войны. Затем пути этих двух регионов расходятся. В отличие от других империй, которые исчезли навсегда, царская империя была вскоре восстановлена, но под совершенно другими правителями и под флагом новой светской идеологии, обладавшей, впрочем, не меньшим мессианским пылом, чем любая религия. Новая вера насаждалась самыми решительными и жестокими методами и в конце концов породила светскую Умму, харизматическое общество нового образца, которое видело свою цель в установлении на земле абсолютно справедливого социального строя и полагало, что рецепт такого строя ему известен.

По воле и под руководством Ленина оригинальная версия этой светской религии претерпела своего рода Реформацию наизнанку. Вначале она не предполагала внутренней

стратификации своих адептов. У Маркса нет никаких указаний относительно создания привилегированного священства. В конечном счете всем людям — а временно всем обездоленным и угнетенным — был гарантирован равный доступ к истине, которая должна была спасти человечество.

Однако Ленин пришел к заключению, что обычные люди не могут подняться до восприятия истины. (Рабочий класс, если ему не помочь, пойдет по пути реформ, а не по пути революции и, не поняв свою роль провозвестника нового мира, сосредоточит усилия на улучшении своего положения в рамках существующего строя.) Поэтому требовалось создать особый религиозный орден, в высшей степени дисциплинированный и способный понять, принять и осуществить великую миссию. Соединив мессианские пророчества марксизма о роли мирового пролетариата с характерной российской идеей революционной элиты, Ленин действительно создал такой орден и сам стал Игнаци- ем Лойолой марксизма.

Когда революция удивительным образом победила и еще более удивительным образом выстояла — несмотря на отсутствие помощи и поддержки со стороны братских революционных организаций других стран, — этот орден естественным образом унаследовал власть над Россией и приступил к осуществлению целей, которые надлежало ставить обладателям абсолютного и сверхважного знания. Как заметил Ленин, учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Алый транспарант с этой цитатой висел в вестибюле Института философии Академии Наук СССР вплоть До окончания периода перестройки. Впрочем, к этому времени у всякого советского человека, который его замечал, он вызывал лишь кривую улыбку.

Под таким преданным идее и решительным руководством новая светская Умма справлялась с националистическими движениями даже легче, чем империи, входившие в течение столетия (с 1815 по 1918 год) в Священный союз. Новая идеократия и насаждаемые ею институты эффективно контролировали огромную территорию, заставляя ее жителей признавать, что их национальные интересы полностью удовлетворены. Эту ложь удавалось с успехом Поддерживать вплоть до 1980 годов, вводя с ее помощью в

заблуждение даже вполне проницательных в иных отношениях наблюдателей3.

Следует обратить внимание на еще одно важное событие: в 1945 году, в результате победы в войне, социалистическая Умма раздвинула границы четвертого часового пояса в западном направлении, включив в сферу своего влияния обширные территории, которые в период между Первой и Второй мировыми войнами находились в третьем часовом поясе. С этих пор жители региона, простиравшегося до Адриатики и до Эльбы, стали — в идеологическом и политическом смысле — жить по московскому времени.

По ряду серьезных и до конца еще не осознанных причин, которые мы обсуждаем в других главах этой книги, первая в мире светская идеократия потерпела в конце концов крах, обнаруживший, в частности, полное отсутствие1 веры у жителей тех стран, где она насаждалась с таким рвением и упорством. Многие люди сегодня хотели бы; вернуть здесь стабильность, безопасность, утраченный; международный престиж, но никто не сожалеет о потере коммунистической веры. В стране, которая родила революцию, состоялось ее позорное всенародное погребение. Крах советской империи позволил говорить о возможности создания на ее месте гражданского общества, и эта те-i ма интересует нас здесь более всего. В то же время, он открыл дорогу для национализма.

Примечания “Qu’est-ce qu’une Nation?” in Ernest Renan et I’Allemagne, E. Burem (ed.), New York, 1945. Ср.: Miroslav Hroch, Social Preconditions of National Revival in Europe, Cambridge, 1985. Ср.: Conor Cruise O’Brien, God Land: Reflections on Religion and Nationalism, London, 1988.

<< | >>
Источник: Геллнер Э.. Условия свободы. Гражданское общество и его исторические соперники. 2004

Еще по теме Часовые пояса Европы:

  1. Мотыжное земледелие экваториального пояса
  2. ПОД ФЛАГОМ В 14 часов 14 июня 1905 года команда броненосца «Князь Потемкин Таврический», новейшего корабля царского флота, объявила его кораблем революции. Все подразделения корабля под руководством вновь назначенных командиров работали отлично. В 15 часов 23 минуты было отдано распоряжение готовить машину. Комиссия, исполняя желание и волю Вакулинчука, решила идти в Одессу, установить там контакт с партийными организациями и пролетариатом и, кроме того, запастись углем и продуктами. В Одессе же
  3. К НАМ ВЕРНУЛИСЬ СТАРЫЕ ДОБРЫЕ ВОСЕМЬ ЧАСОВ В ДЕНЬ
  4. 3 МОДУЛЬ: СОВРЕМЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ (6 ЧАСОВ)
  5. Проведение кураторских часов с группой
  6. Работа часового механизма, в конечном счете, имеет статистический характер
  7. Еще раз о четвертом часовом поясе
  8. МОДУЛЬ 6:ТЕОРИЯ ОБУЧЕНИЯ (ДИДАКТИКА) (6 ЧАСОВ)
  9. МОДУЛЬ 1: ПЕДАГОГИКА КАК НАУКА И ПРАКТИКА (8 часов)
  10. Бивуаки у Шаугал-Берды (двое суток и N1Z2 часов)
  11. МОДУЛЬ 5: ВОСПИТАНИЕ КАК ОСНОВНАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (6 ЧАСОВ)
  12. Какую отметку следует ставить в табеле в случае отсутствия на работе более 3 часов без уважительных причин?
  13. Больные с высоким непосредственным риском смерти или развития ИМ по результатам начального наблюдения (8-12 часов)
  14. Европа ли Россия? Европа и Россия?Европа или Россия?
  15. Европа
  16. Ценность № 1: Единство Европы