<<
>>

7. НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ ПРОЦЕССА ПЕРЕВОДА В ТЕОРЕТИЧЕСКОМ И МЕТОДИЧЕСКОМ АСПЕКТАХ

О процессе перевода известно лишь немногое. Его наиболее существенный этап — умственные действия — протекает в голове переводчика и практически недоступен наблюдению. Поэтому при рассмотрении процесса перевода приходится ограничиваться некоторыми косвенными данными (в основном результатами самонаблюдения опытных переводчиков, их предположениями), дополняя и связывая их логическими рассуждениями.
Однако даже сделанные на этой ограниченной основе заключения имеют определенную ценность как для теории перевода, так и для методики его преподавания. Начнем с неоднократно высказывавшегося в переводческой литературе мнения о том, что перевод осуществляется двумя основными способами, которые на практике всегда взаимно дополняют друг друга и сложным образом переплетаются в реальном процессе перевода. Суть первого способа заключается в том, что перевод осуществляется на основе отношения знак — знак, без опоры на детальное отражение ситуации действительности, описываемой в ИТ, и соответствующей ситуации общения: используются стандартные «проверенные» отношения эквивалентности средств выражения ИЯ и ПЯ. Перевод при этом носит в значительной степени «автоматический» характер — переводчик не вникает глубоко в суть дела. Такого рода «нерассуждающий» способ перевода выражается в стандартных подстановках и трансформациях. Второй способ осуществления перевода реализуется по схеме «знак — отражение — знак». Упрощенно такой механизм перевода можно представить так: переводчик извлекает из ИТ содержание, проецирует его на свой жизненный опыт, общие и специальные знания и на этой основе создает у себя представления о том состоянии разума и эмоций автора оригинала, которые запечатлены в ИТ. Исходя из этого «проигрываемого» им состояния автора, переводчик выражает его мысли и эмоции средствами ПЯ. Свое выражение данный принцип перевода проявляет в сложных переводческих трансформациях.
Подчеркнем еще раз — в реальном процессе перевода оба упомянутых способа его реализации выступают комбинированно, взаимно дополняя друг друга. При этом существенно то, что более «автоматический» способ осуществления перевода, не требующий особых усилий от переводчика, позволяет ему сосредоточиться на переводе наиболее сложных мест, требующих рассуждающего мышления, применения сложных переводческих приемов. Иначе говоря, стандартные переводческие решения «работают» не только на перевод тех мест, где они применяются, но и косвенно — на перевод тех «соседних» мест текста, где используются более сложные переводческие приемы. Экономия усилий на одних местах и сосредоточение на других, по-видимому, вообще представляют собой характерную и существенную черту «технологии» перевода [см.: 74:176]. С точки зрения преподавания перевода в этой связи важно, что в процессе перевода тесно переплетаются два разнородных начала: творческое (умение находить нестандартные решения, отвлекаясь от языковой материи подлинника) и «автоматическое» (знание готовых переводческих соответствий и умение адекватно применять их). Однобокое развитие умений и навыков только одного рода в ущерб другим отрицательно сказывается на формировании переводчика. Если преподаватель, например, при переводе общественно-политических текстов делает акцент исключительно на употребление клише, подбирает тексты, построенные исключительно на них, при проверке отвергает без должной аргументации попытки творческого поиска, то это приводит к тому, что обучаемые, привыкшие только к механическим, стандартным решениям, становятся в тупик, когда необходимо решение нестандартного характера. И наоборот, когда преподаватель не вооружает учеников необходимыми переводческими соответствиями, не ориентирует учеников на их применение, в учебных переводах усиливается тенденция к излишней вольности, возрастает количество узуальных ошибок. Если принять точку зрения О. Каде о том, что элемент творчества в переводе заключается главным образом в умении осознанно применять общее к единичному, то есть познанные путем абстракции закономерности перевода — к конкретным лингвистическим и экстралингвистическим условиям решения переводческой задачи [89:35], то одним из наиболее эффективных способов развития этого умения на начальных этапах обучения переводу следует признать упражнения на использование данного переводческого приема при переводе данного отрезка текста (например: «Переведите следующие предложения, используя конверсные трансформации и прием антонимического перевода»).
По мнению ряда авторов, известных теоретиков и практиков перевода, подбор оптимального варианта перевода не является одноразовым актом. К оптимальному варианту перевода языковой посредник идет путем перебора и отсеивания неудовлетворяющих его вариантов, как бы методом «проб и ошибок». В устном переводе, разумеется, перебор вариантов «предельно сжат, а также в значительной степени отодвинут за порог сознательной мыслительной деятельности» [79:60, 264; 74:176]. Весьма существенно при этом предположение, что к адекватному переводу переводчик приходит через «отрицание отрицания», то есть через трансформацию буквального перевода хотя бы имплицитно (в неявной форме) присутствующего в сознании переводчика. По всей видимости, именно этим обстоятельством объясняется так называемый языковой гипноз подлинника, то есть крен в сторону буквализма, который при определенных условиях (усталость, ослабление внимания и т. п.) появляется даже у опытных переводчиков. Будучи промежуточным продуктом переводческого процесса, буквализмы появляются в переводном тексте в тех случаях, когда по тем или иным причинам дает сбой механизм «шлифовки» перевода и на выходе начинают появляться «незавершенные изделия». С методической точки зрения знание того, что переводчик приходит к оптимальному варианту путем трансформации буквального перевода, важно тем, что оно приводит к выводу о необходимости развития у учеников навыков речевых преобразований в рамках одного языка — умения выразить одно и то же содержание в разных языковых формах, с помощью разного лексического материала и грамматических конструкций. Владение этими навыками облегчает переводчику переход от промежуточных буквальных построений к окончательному, оптимальному варианту перевода. Как и любое действие вообще, переводческое действие состоит из трех фаз: фазы ориентирования в условиях очередной переводческой задачи, фазы осуществления и фазы контроля [81:15—18]. Выше мы охарактеризовали фазу осуществления переводческого действия, а теперь рассмотрим некоторые характерные особенности двух других фаз.
Содержанием фазы ориентирования является восприятие и осмысление исходного высказывания. При этом восприятие и осмысление текста переводчиком, по всей видимости, существенно отличается от восприятия и осмысления речи человеком при обычной коммуникации. Обычный потребитель текста, как правило, целиком перерабатывает его в чувственные образы, наглядные представления, итоговые выводы, не задерживая внимания на языковой материи. Что касается переводчика, то он не может позволить себе подобного, поскольку его задача состоит не в том, чтобы передать свое личное отношение к тексту, а в том, чтобы воссоздать в переводном тексте объективный аналог исходного текста, включая не только его общие свойства как орудия речевого воздействия, но и особенности его внутреннего устройства (второе условие переводческой эквивалентности). Соответственно такому переводческому восприятию текста нужно обучать. Нужно учить видеть разные виды содержания текста, выделять наиболее важные (функционально нагруженные) его элементы, обязательно подлежащие воспроизведению в переводе, и элементы, которые можно видоизменить, заменить, опустить. Эти умения вырабатываются в процессе предпереводческого анализа исходного текста, который начинается с уяснения функционально-жанровой принадлежности текста (газетно-информационный, газетно-публицистический, художественный, научно-технический и др.), поскольку для каждого жанра текста характерна своя шкала сравнительной ценности элементов содержания — то, что существенно в тексте одного жанра, может оказаться несущественным в тексте другого жанра. Затем выделяются те свойства и элементы текста, которые подлежат передаче в обязательном порядке. Такой анализ проводится в форме беседы, ответов на вопросы. Как уже отмечалось выше, характерной чертой «технологии» перевода является экономия усилий переводчика на одних местах и сосредоточение их на других, а именно на ключевых участках поиска переводческого решения [74:176—178]. По некоторым наблюдениям подразделение текстового материала на наиболее простые и сложные для перевода участки происходит уже в процессе восприятия исходного текста, то есть в фазе ориентирования. Это позволяет переводчику сразу же избрать правильную тактику, которая может быть двоякого рода. Если это позволяет синтаксическая структура создаваемого отрезка текста, то перевод слова или словосочетания, вызывающего трудности, бывает выгодно отодвинуть на более поздний момент, а сначала перевести то, что легко поддается переводу. В этом случае бывает легче найти решение на трудном участке, поскольку в дело включается контекстуальная догадка — переводчик идет к решению сложной задачи, отталкиваясь уже не только от исходного высказывания, но и от уже созданной части переводного высказывания. Однако подобная тактика возможна далеко не всегда. Слово или словосочетание, связанное с трудностью в переводе, может занимать центральное место в синтаксической структуре исходного и переводного предложений. И в этом случае медлить с подбором его переводческого эквивалента нельзя, поскольку без него невозможно построить предложение на ПЯ. Такое центральное место в синтаксической структуре предложения занимает сказуемое, выраженное глаголом в личной форме. Попытка оттянуть момент подбора для глагола-сказуемого эквивалента очень часто приводит к неудаче — необходимости менять падежи существительных, которыми управляет глагол и т. д. Поэтому учеников следует приучать уже в начале перевода решать вопрос об эквиваленте для глагола-сказуемого в личной форме. Для развития навыка выделения ключевых участков перевода можно порекомендовать в ходе предварительного анализа исходного текста поставить ученикам задачу выделить те места, которые, по их мнению, представят наибольшую трудность при переводе. Над переводом этих мест можно работать в группе. Как протекает фаза контроля? А. Д. Швейцер говорит, что кон троль в переводе осуществляется путем сравнения реакций носителей ИЯ и носителей ПЯ соответственно на исходный и пере водной тексты, причем сравниваются не сами реакции непосред ственно, а предположения (гипотезы) переводчика о них [79:64—65]. Поскольку, однако, реакции носителей ИЯ и носителей ПЯ могут быть самыми различными, переводчик, если следовать далее гипо тезе А. Д. Швейцера, по-видимому, сравнивает некоторые обобщен но-усредненные реакции, носящие не индивидуальный, а националь ный (лингвоэтнический) характер. Представление о такой «реакции» может быть создано только в результате достаточно сложной абстракции, и поэтому возникают сомнения в том, что перевод чик в фазе контроля действует таким образом. Это противоречит положению о том, что перевод осуществляется наиболее простым, экономным и рациональным путем. Отталкиваясь от положения, что перевод осуществляется методом перебора вариантов с постепенным исключением из формирующего ся текста перевода «отрицательного» материала (см. выше), можно представить себе другой, значительно более простой способ осуществления фазы контроля. Проигрывая первичный (буквальный) вариант перевода, переводчик как бы примеривает его к хорошо ощущаемой им лингвоэтнической коммуникативной компетенции носителя ПЯ (адресата перевода) и выявляет при этом те места формирующегося переводного высказывания, которые, заведомо не соответствуя JIKK адресата, затрудняют восприятие сообщения, вызывают неадекватный коммуникативный эффект. Далее переводчик путем «компенсирующих» модификаций содержания и структуры формирующегося переводного высказывания пытается избавиться от таких неадекватных мест. Последовательно перебирая промежуточные варианты перевода, он последовательно примеривает их к JIKK адресатов до тех пор, пока не перестанут поступать сигналы о «неблагополучии» на том или ином отрезке формирующегося переводного высказывания. Прекращение таких сигналов означает, что исключено последнее неадекватное место в переводе и найден его оптимальный вариант, который является таковым по крайней мере субъективно, то есть с точки зрения переводчика. Последовательно исходя из положения о экономности и рациональности «человеческого» (то есть не машинного) перевода, логично предположить, что в процессе перебора вариантов перебираются лишь те места формирующегося у переводчика высказывания, которые вызывают «сигнал неблагополучия»1. При этом бывает так, что исключив, наконец, из формирующегося перевода «неблагополучные» места, переводчик вместо радости неожиданного для себя ощущает досаду, ибо” найденное решение проблемы «неблагополучного» места не согласуется с ранее осуществленными стандартными решениями, и необходимо переделать ранее найденное. Причины такого рода «сюрпризов» в идиоматичности языка перевода: в «капризах» лексико-семантической и грамматической сочетаемости, «нелогичности» нормы, узуса и т. д. Однако и в этих случаях быстро найденные и затем отброшенные решения стандартного характера не были бесполезными: они сыграли свою положительную роль в качестве временных подпорок строящегося здания перевода, позволив переводчику сосредоточить внимание на более сложных конструкциях, быстрее построить их. После осуществленных в процессе первых «проб» стандартных переводческих решений формирующееся переводное высказывание начинает напоминать упражнение, текст которого содержит пропуски, подлежащие заполнению на основе данных, содержащихся в «не- пропущенных» частях текста. Операция по заполнению этих ’ Сравните: «В процессе поиска переводческого решения имеет место максимальное сосредоточение усилий... на ключевых участках поиска, о которых сигнализирует ощущаемая переводчиком неудовлетворенность наметившимся вариантом решения или неуловимость, расплывчатость представления о нем» [74:178]. пропусков является своего рода вероятностным прогнозированием. Возможность опираться на него особенно важна в устном переводе. Подчеркнем как крайне важное то обстоятельство, что описанный нами механизм контроля обеспечивает не только равноценность регулятивного воздействия ИТ и ПТ, но также и переводческую эквивалентность в ее втором аспекте (см. гл. 2): максимально возможную текстуальную (речемыслительную) эквивалентность ИТ и ПТ, ибо последний порождается путем постепенных и строго мотивированных отступлений от семантики и структуры ИТ, отраженной в первичном («буквальном») пробном варианте формирующегося переводного высказывания. В свете изложенного понимания процесса контроля важнейшим умением, необходимым переводчику в этой фазе перевода, является умение обнаруживать в формирующемся тексте перевода различные дефекты (с тем чтобы в процессе дальнейших проб и переборов вариантов устранить их). Это умение развивается в процессе выполнения заданий на обнаружение, классификацию и устранение ошибок и недочетов в текстах переводов (подробнее об этом в следующей главе). Наша интерпретация процесса поиска оптимального варианта перевода (путем проб и переборов вариантов) позволяет также в какой- то мере осветить проблему механизма формирования цели переводческого действия. Напомним, что цель — это представление о том результате, который должен быть достигнут, а конкретно в переводческом действии — о том речевом произведении, которое должно быть создано переводчиком. Как подчеркивал А. Н. Леонтьев, формирование цели не является одномоментным актом [46:15]. Это характерно и для процесса перевода. В стадии, предшествующей переводу, до того как переводчику стало известно, какой текст он будет переводить, целей как таковых у переводчика, естественно, быть не может. Однако уже на этом этапе действует фактор, под постоянным влиянием которого будут формироваться будущие цели. Это — знание (в отчетливой или подсознательной форме) основных требований к переводу, основных условий отождествления ИТ и ПТ. Когда переводчик ку становится известно, какого жанра текст он будет переводить, появляется еще один фактор, обусловливающий формирование будущих целей,— знание того, какие элементы содержания и структуры являются наиболее весомыми в тексте данного жанра, знание наиболее вероятных предпочтений при решении вопроса о их пере- даче/непередаче. Формирование собственно целей как представлений о речевом произведении на ПЯ, адекватном требованиям к переводу вообще, требованиям к переводу текстов данного коммуникативно-функцио- нального жанра, адекватном данному исходному тексту и данному переводимому высказыванию, начинается в процессе вышеупомянутого перебора вариантов. Первоначальная «пробная» цель — это представление о буквальном переводе высказывания, его калька на ПЯ. Реализуя «пробную» цель, переводчик «примеривает» ее к J1KK адресата перевода и, обнаруживая ее неадекватность, вносит в нее коррективы. На основе новой скорректированной «пробной» цели переводчик проигрывает новый «пробный» (промежуточный) вариант перевода и вновь контролирует его на годность, проецируя его на JIK.K носителя ПЯ. Если и этот вариант не удовлетворителен, вновь вносятся коррективы в формирующуюся цель, вновь проигрываются «пробные» варианты перевода — до тех пор, пока на очередном этапе контроля не будет установлено, что очередной вариант перевода оптимален. Таким образом, важным элементом механизма целеобразования в переводе является обратная связь: каждый «пробный перевод» вносит коррективы в формирующуюся переводческую цель, каждая скорректированная цель видоизменяет в той или иной мере набор и характер применяемых в следующий раз (в очередной пробе) операций. Иными словами, в процессе перевода имеет место взаимная детерминация «поиска цели и подбора средств ее реализации» [74:138]. При этом, вероятнее всего, «пробные переводы» и уточнение цели переводческого действия осуществляются в значительной степени параллельно. По мнению М. Я. Цвиллинга, это даже некий двуединый процесс, в котором «слиты воедино поиск (уточнение) конечной цели и поиски (пробы) средств — путей к ее достижению» [73:131]. И в заключение этой главы остановимся на еще одной характерной черте процесса перевода — часто возникающем несоответствии между эквивалентностью отдельных отрезков ИТ и ПТ и эквивалентностью ИТ и ПТ в целом. Суть и причины этого явления в следующем противоречии. Переводческая эквивалентность должна быть установлена прежде всего на уровне двух текстов. Это главная задача переводчика. Однако устанавливается эта «крупномасштабная» эквивалентность путем последовательного приравнивания друг к другу отдельных отрезков ИТ и ПТ, в результате чего образуется ряд взаимоэквива- лентных речевых произведений (высказываний), постепенно складывающихся в два взаимоэквивалентных текста. Однако такого рода синтез отношений эквивалентности отдельных отрезков ИТ и ПТ в отношении эквивалентности двух текстов в принципе не является механическим объединением звеньев в одну цепочку. Здесь имеет место более сложный процесс, для которого характерно возникновение противоречий, характерно наличие обратной связи, с помощью которой эти противоречия преодолеваются. В известном смысле «крупномасштабная» эквивалентность является результатом эквивалентности в более мелких масштабах. Однако, возникая в процессе перевода из «мелкомасштабных» эквивалентностей, эквивалентность более высокого порядка в свою очередь начинает предъявлять свои требования к переводу и порой требует определенных корректур в уже установленных отношениях эквивалентности «мелких масштабов». Яркий пример, иллюстрирующий такого рода «обратную связь», приводит переводчик и редактор художественной литературы Р. Райт-Ковалева, рассказывая о том, как переводилась трилогия американского писателя Фолкнера. Первая книга трилогии называется «Деревушка». «В этом романе,— пишет Р. Райт-Ковалева,— впервые появляется героиня всей трилогии Юла Уорнер. Она еще ребенок, рано созревшая девочка, ленивая, пассивная, медлительная. Переводчики романа сначала упустили, что в этой девочке уже дремлет будущая «Елена Прекрасная» — неотразимое воплощение «вечной женственности», почти языческое божество. Из-за этой забывчивости лексика была взята более «сниженная» и образ будущей Елены упрощен и огрублен. ...Мы обсудили всю линию Юлы, так сказать, сделали ее портрет во всех деталях, и сразу появилась другая интонация, другой ряд слов: губы стали не «толстые», а «пухлые», походка не «ленивая», а «с ленцой» и кожа не «бесцветная», а «матовая». Никаких «вольностей» мы себе не позволили: но по-английски husky voice могут относиться и к пьяному матросу (тогда это «хриплый голос»), и к неземной красавице — тогда голос может стать, смотря по контексту, грудным или сдавленным, глухим, придушенным и даже невнятным. И оттого, что талантливые переводчики, прислушавшись к советам редактора, увидели эту неулыбчивую, медлительную и спокойную красавицу именно так, как видел ее Фолкнер, отбор слов пошел по другому руслу и Юла посмотрела на мир «волооким» взором, а не коровьими глазами» [58:9]. Причины рассогласования между крупномасштабной и мелкомасштабной эквивалентностями в специфике переводческой технологии: в процессе перевода переводчик не может оперировать большими отрезками ИТ и ПТ, он вынужден оперировать небольшими обозримыми (то есть умещающимися в ограниченное поле зрения переводчика) текстовыми отрезками. Сосредоточиваясь на приравнивании небольших отрезков ИТ и ПТ, переводчик невольно может упустить требования к переводу, обусловленные эквивалентностью более высокого уровня, из-за чего переводной текст, состоящий из ряда высказываний на ПЯ, казалось бы, эквивалентных соответствующим высказываниям на ИЯ, может в чем-то оказаться неэквивалентным исходному тексту. Типичный пример такого рассогласования — несовпадение частотных, узуальных характеристик языковых средств ИЯ и ПЯ. Не бросающаяся в глаза при сопоставлении небольших отрезков ИТ и ПТ «частотная неэквивалентность» контрастно проявляется при сопоставлении больших массивов текстов.. Другим характерным примером аналогичного рода является несоответствие степени связности ИТ и ПТ: возникший из ряда «эквивалентных в отдельности» высказываний на ПЯ переводной текст не обладает достаточной степенью связности, его отдельные части не образуют достаточно логичную последовательность высказываний, в результате чего восприятие текста, его понимание затруднено. Все это выглядит как парадокс: отдельные попарно взятые слагаемые двух сумм равны между собой, а суммы не равны. Однако этот парадокс — кажущийся. Содержание текста не является суммой вошедших в него единиц. Основным средством преодоления противоречий между отношениями эквивалентности в крупном и мелком масштабе является редактирование переводного текста. В процессе редактирования переводчик последовательно укрупняет масштаб взаимоэквивалентных отрезков текста: приравнивает друг к другу уже не синтагмы и предложения на ИЯ и ПЯ, а абзацы и тексты в целом. Обучение редактированию является обязательным элементом обучения переводу.
<< | >>
Источник: Латышев Л. К.. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания: Кн. для учителя шк. с углубл. изуч. нем. яз.— М.: Просвещение.— 160 с.. 1988

Еще по теме 7. НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ ПРОЦЕССА ПЕРЕВОДА В ТЕОРЕТИЧЕСКОМ И МЕТОДИЧЕСКОМ АСПЕКТАХ:

  1. Аспекты теоретический и практический
  2. 1. ПЕРЕВОД КАК ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ. ОБЩЕСТВЕННОЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНИЕ ПЕРЕВОДА. ПРОБЛЕМА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПЕРЕВОДА
  3. § 3. Некоторые черты нигилизма Шестова
  4. НЕКОТОРЫЕ МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ К ВЫПОЛНЕНИЮ ПРАКТИЧЕСКИХ ЗАДАНИЙ
  5. ХРИСТИАН ВЕЛЬЦЕЛЬ НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПОЛИТОЛОГИИ 1. Введение
  6. СЕМЕЙНЫЙ БЫТ И НЕКОТОРЫЕ ЧЕРТЫ ДУХОВНОЙ КУЛЬТУРЫ
  7. ОСОБЕННЫЕ ЧЕРТЫ ГОСУДАРСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА НЕКОТОРЫХ русских ЗЕМЕЛЬ
  8. Гражданское сообщество: некоторые теоретические размышлени
  9. ПРОБЛЕМА ГУМАНИЗАЦИИ ОБЩЕСТВЕННЫХ ОТНОШЕНИЙ (некоторые выводы из теоретического анализа)
  10. Глава 1. Теоретические, историографические и источниковедческие аспекты изучения проблемы
  11. 3. НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ НЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ ПАТРУЛЬНО-ПОСТОВЫМИ НАРЯДАМИ
  12. 5. Некоторые аспекты взаимодействия профкома с администрацией акционерного общества
  13. ТРИГЛАВЫ В ЯЗЫЧЕСКОЙ ТРАДИЦИИ, ИЛИ НЕКОТОРЫЕ АСПЕКТЫ ТРИЕДИНСТВА МИРА