Системный кризис и деградация структуры управления

Специфика процессов социальной дифференциации и поляризации в России 90-х годов определяется невиданным для мирного времени системным кризисом, который поставил страну перед угрозой катастрофы. Российское общество отброшено назад на десятилетия, что особенно рельефно выглядит на фоне быстрого прогресса Китая, Индии и стран Юго- Восточной Азии, уверенного экономического роста в США и Европейском Союзе.

Выпадение России из числа ведущих мировых держав должно рассматриваться на глобальном уровне как решающий признак социальной деградации российского общества, которая проявляется во всех областях, в том числе в тенденциях развития социальной структуры [24].

Деградация как форма развития, противоположная прогрессу, рассматривалась нами кратко ранее (см. очерк второй). Здесь к этому вопросу надлежит вернуться более обстоятельно, поставив в центр вопрос о связи социальной системы в целом с подсистемой управления, которая, как всякая автономная подсистема, должна одновременно рассматриваться как особая система. Специфика системы управления в животном мире состоит в том, что она, начиная с появления нервных клеток, как бы «пронизывает» весь организм животного, присутствуя в каждом органе и имея средоточие в нервной системе, когда она появляется, а затем прогрессирует вплоть до головного мозга. Нервная система, как известно, не является единственной системой управления в сложных организмах, но в том, что она является главной, сомнений у физиологов не возникает.

Попытки переноса на общество, понимаемое как социальный организм, закономерностей живого организма в «органических» теориях в социологии, начиная с Г. Спенсера, всегда сопровождались уподоблением системы управления в обществе нервной системе организма животных и самого человека, причем центральные органы управления обществом, прежде всего государство и лица, стоящие у власти, уподоблялись мозгу. При всей спорности этой аналогии в ней имеется доля истины, которая фиксируется теорией управления. Действительно, решения, принимаемые органами управления государством (если оно нормально функционирует), в виде сигналов, команд через все органы власти и их ответвления на местах доходят до исполнителей, приводят их в движение. Эти же органы вместе с аппаратом управления, подобно нервам в организме, одновременно осуществляют обратную связь, принимая сигналы от исполнителей, что позволяет корректировать управление данным процессом и механизм управления как таковой, вносить улучшения в систему управления.

Социальный прогресс может быть представлен как прогресс системы управления в обществе, подобно тому, как прогресс в организации животного мира находит выражение в усложнении строения и расширении функций нервной системы. Нами ранее уже было отмечено, что мнение Г. Попова об общественном строе в СССР как «административно-командной системе» имело своим теоретическим основанием отождествление социальной системы со свойственной ей подсистемой (системой) управления. Теперь к сказанному надо добавить, что подобное преувеличение имело определенные основания в сложившейся в Советском Союзе чрезвычайно разветвленной и очень эффективной системе управления, без которой советское общество не могло бы существовать и развиваться. Дело не сводится к усилению роли государства вообще, в регулировании экономики в частности — такова общая для XX века тенденция развития. В советском варианте социализма имели место две важные особенности.

Во-первых, государство не только регулировало экономические процессы, а было собственником всех основных средств производства и осуществляло непосредственное управление хозяйством; защита страны от внешнего врага, отстаивание интересов на международной арене, управление органами правопорядка, осуществление карательных мер, сбор налогов, организация сферы образования и здравоохранения и другие обычные для XX века функции государства оказались включены в комплекс гораздо более широкий.

И Зак. 3808

Во-вторых государственное управление осуществлялось под контролем коммунистической партии, которая имела свои организации в трудовых коллективах, территориальных единицах, воинских частях и т. д. и осуществляла подбор кадров руководителей всех рангов («номенклатура») и контроль за их деятельностью. Этот контроль не был только контролем сверху, но и контролем снизу. Ограничение аппетитов номенклатуры по части приобретения, использования привилегий, выполнение принятых наверху решений контролировались как парткомами и партбюро, низовыми парторганизациями, так и через печать, выступления на собраниях трудовых коллективов, профсоюзы, комсомол и другие общественные организации. Всевластие ЦК КПСС и его Политбюро, которые были подвергнуты такой сокрушительной критике в конце 80-х гг., на деле, имея много минусов (а они множились), имело еще больше плюсов, поскольку позволяло интегрировать самые различные интересы: ведомств и их руководителей; территорий и их органов управления; социальных групп и слоев, а также наций и народностей страны и т. д. Эта система отличалась тотальностью и отвечала сложившемуся общественному строю, она успешно функционировала и совершенствовалась, обеспечив колоссальный рывок страны из трясины отсталости в ряды передовых стран мира, защиту от внешней агрессии.

Требования внести в эту систему коррективы, в том числе по повышению роли народа в принятии решений, демократизации общественной жизни, ослаблению идеологического контроля, расширению прав предприятий, допущению мелкого производства и т. д. были вполне своевременны и могли быть реализованы в рамках сложившейся системы, способность к эволюции ею не была утрачена. Но в результате деятельности М. Горбачева и его окружения обе эти слагаемые были под флагом «перестройки», т. е. улучшения существующей системы управления, в конце 80-х гг. подорваны. Законы о предприятиях и о кооперации подорвали основы государственной собственности, а отмена статьи шестой Конституции о руководящей роли КПСС и разброд в партии подорвали основы деятельности партийных органов и партийных организаций внизу. После развала СССР в Российской Федерации обе эти слагаемых системы управления оказались указами Ельцина полностью разрушены: разгосударствление собственности, ликвидация хозяйственных министерств и полная свобода рыночных отношений, с одной стороны, запрещение КПСС, с другой, по сути ликвидировали сложившуюся систему управления. Надежды на создание второпях системы управления, подобной тем, что сложились в ходе длительной эволюции в странах Запада, не оправдались. Не последнюю роль в разрушении системы управления сыграла идеология либерализма в ее страшно упрощенном и архаичном виде с упованием на «невидимую руку рынка», которая стихийно утрясет все противоречия между частными интересами. Поскольку критика этой идеологии в ее «гайдаровском» варианте стала нынче общим местом, ею заполнены страницы научных журналов и массовой печати, не будем далее углубляться в эту тему.

Разрушение сложившейся при неумении (и нежелании, а во многом невозможности) в краткие сроки

создать эффективную новую систему управления, наподобие, к примеру, французской, где со времен де Голля существует президентская республика, означало деградацию системы управления, что, на наш взгляд, стало определяющей причиной деградации социальной структуры общества и системного кризиса в Российской Федерации.

Рассмотрим признаки деградации социальной структуры в связи с состоянием производства, обращения, распределения и управления, опираясь на приведенные ранее цифры и факты и дополняя их только в случае необходимости. Падение промышленного производства наполовину и сельскохозяйственного на треть сопровождалось глубокими структурными сдвигами. Непрерывное на протяжении десяти лет снижение инвестиционной активности означает физическое и моральное старение оборудования во всех отраслях хозяйства, массовый выход его из строя (участившиеся аварии тому свидетельство), растущее отставание по техническому уровню производства. Ожидается массовый выход оборудования из строя в 2003 г. Деградация производства грозит стать необратимой. Лишенная удобрений земля истощается. Одновременно происходит разрушение человеческого потенциала в этой безусловно самой важной сфере жизни общества. Рабочие, техники, инженеры, научные работники либо работают в неполную силу из-за отсутствия заказов, средств на оборудование и приборы, даже на зарплату, либо вынуждены уходить, становятся безработными или переходят в другие сферы деятельности. Среди ученых ширится постоянная либо временная (по контракту на срок) эмиграция. Производственные и научно-исследовательские коллективы ослабевают, а многие разрушаются.

Интеллектуальный потенциал общества, слагаемый из научного и образовательного потенциала, неуклонно падает [25].

Нормальный процесс воспроизводства этих социальных групп оказывается нарушенным, поскольку молодежь не стремится в сферу производительного труда, где и без нее высок уровень открытой и скрытой безработицы. Система начального профтехобразования разрушается — в отличие от подготовки кадров по тем профессиям, в которых нуждается сфера обслуживания и управления. В средние и высшие технические учебные заведения конкурс невелик, так как, получив диплом, их выпускники «рассеиваются»: промышленности и науке они не нужны, да и зарплата там, кроме нескольких отраслей, как было показано выше, низка. Деградация технической базы и деградация человеческого потенциала в производстве и науке идут «рука об руку».

В сфере обращения, на первый взгляд, положение иное. Былой дефицит кадров давно погашен и сменился избытком занятых. Обилие предлагаемых товаров на рынке, создаваемое в значительной мере за счет импорта, вошло в противоречие с ограниченной покупательной способностью большинства населения. Одновременно обнищание сельского населения привело к тому, что в деревнях, особенно в северной части страны, развитая в свое время потребкооперацией сеть магазинов и пунктов по оказанию услуг сворачивается из-за трудностей с транспортом и убыточностью, оставляя без обслуживания миллионы селян. Мы идем к тому, что удельная численность занятых в торговле превысит нормативы развитых стран. Упоминавшиеся выше «челноки» — прямое свидетельство нерациональной организации торговли и маргинализации миллионов рабочих, служащих, ИТР. В 1996 году 75 % закупок промышленных товаров народного потребления по импорту были осуществлены «челноками». Общий объем неорганизованной торговли составил тогда 15,6 млрд долларов (в т. ч. импорт 14,5 млрд). Импорт таких товаров, как одежда, обувь, галантерея составил 6 млрд, а по линии организованной торговли всего 2 млрд долларов, т. е. в три раза меньше [26]. Вместо 10 млн «челноков» с этим объемом импорта могли бы свободно справиться в несколько раз меньшее число работников; после «дефолта» и резкого (в 4 с лишним раза) повышения курса доллара этот «промысел» несколько сократился. Кроме того, надо учитывать и другие минусы. «Дикая» практика мешочничества с использованием чартерных рейсов авиации является петлей, удушающей отечественную легкую, текстильную, парфюмерную и другую промышленность. Затраты миллиардов долларов на рынках Стамбула — средство перекачки инвестиций из России в Турцию. Так же обстоит дело с Китаем, арабскими странами и т. д.

В существующем сегодня виде российская сфера обращения, прежде всего торговля, означает профессиональную и нравственную деградацию, во-первых, миллионов людей, вынужденных под давлением внешних обстоятельств не производить, а спекулировать, во-вторых, тысяч людей, которые создали хорошо организованные преступные организации, чтобы получать свою «дань» с «неорганизованной» торговли. О системе распределения было достаточно сказано выше.

Деградация социальной структуры включает в себя деформацию процесса воспроизводства населения, движение к демографической катастрофе. Большинство населения страны стало хуже питаться, что находит выражение в ухудшении состояния здоровья граждан, повышении уровня смертности, сокращении уровня рождаемости. Средняя ожидаемая продолжительность жизни мужчин опустилась ниже возраста выхода на пенсию (60 лет), а в ряде исконно русских областей — до 55-57 лет. В концентрированном виде бедность и нищета большинства находят выражение в вымирании населения России. В 1992 г. так называемая «естественная убыль» составила «всего» 0,2 млн человек, тогда рождаемость еще подпитывалась условиями предшествующего года. Резкий спад рождаемости, рост смертности обозначились после первого года «реформ»: в 1993 году естественная убыль возросла до 0,74 млн и на протяжении 94-98 гг. составляла 700-800 тысяч человек ежегодно. В первой половине 2000 г. обозначился новый рост смертности в связи со скачкообразным ухудшением жизненных условий в результате августовского краха рубля и обвального повышения цен. В течение 1999 г. естественная убыль населения РФ составила 588 тыс. чел., что в пересчете на 1000 населения дает (-6,9) — самый высокий показатель истекшего десятилетия [27].

Наконец, о деградации системы управления, которая, вопреки падению ее эффективности, продолжает разбухать в центре и в регионах. О чрезвычайно низкой эффективности управления страной можно судить по растущему несоответствию между целями, которые ставят руководящие органы государства, и конечными результатами их деятельности. Результаты, как правило, оказываются противоположными провозглашенным целям. Так, прекращение спада производства, стабилизация цен через 3-5 месяцев и постепенный подъем экономики были обещаны Гайдаром еще при объявлении «шоковой терапии» в начале 1992 г. С тех пор подобные обещания постоянно повторялись в заявлениях сменявших друг друга правительств а также в ежегодных посланиях президента Российской Федерации. Общественность приучена не доверять власти. Постоянные обещания остановить спад производства, выплатить долги по зарплате и пенсиям и т. д. систематически не выполнялись, вряд ли есть необходимость приводить ссылки на соответствующие официальные документы и проводить сравнение обещаний с цифрами статистической отчетности за следующий год. Последний кризис, о котором достаточно было сказано выше, подвел страну вплотную к необходимости коренного изменения курса социально-экономической политики, что невозможно без изменений в Конституции и смены лиц во главе страны. В 2000 году начался некоторый рост промышленности производства и ВВП, но к концу года обозначились признаки его затухания.

Подводя итог сказанному в данном очерке, мы приходим к выводу, что в деградации российского общества наших дней и его социальной структуры ведущая роль принадлежит субъективному фактору, а именно деградации сферы управления.

Литература 1.

Сталин И. Соч. Т. 14. М., 1997. С. 122-126, 318- 319. 2.

Там же. Т. 13. С. 39. 3.

Жириновский В. В. Прошлое, настоящее и будущее русской нации: Диссертация в виде научного доклада на соискание ученой степени доктора филос. наук. МГУ., 1998. С. 36, 38. 4.

СОЦИС. 1998. № 10. С. 85. 5.

Шкаратан О. И. Проблемы социальной структуры рабочего класса СССР. М., 1970. С. 100. 6.

Проблемы изменения социальной структуры советского общества. М., 1968. С. 111 и др. 7.

Иванов-Разумник. Что такое интеллигенция? Интеллигенция. Власть. Народ. М., 1993. С. 80. 8.

Изменение социальной структуры советского общества. Свердловск: Изд. УрГУ., 1965. 9.

Руткевич М. Н. Методологические проблемы изучения социальной структуры советского общества. Свердловск: Изд. УрГУ., 1972. С. 11 и др. 10.

Заславская Т. О стратегии социального управления перестройкой//Иного не дано. М., 1988. С. 17 и др. 11.

Заславская Т. И. Социальная структура современного российского общества // Общественные науки и современность. 1997. № 2. С. 5-6. 12.

Независимая газета. 1998. 5.02. С. 8. 13.

Попов Г. X. Избр. соч.: В 8 т. Т. 2. Ч. 1. М., 1996. С.13-118. 14.

Советская Россия. 1997. 04.03. С. I. 15.

Руткевич М. Н. Консолидация общества и социальные противоречия // Социологические исследования. 2001. № 1. 16.

Экономическая газета. 1999. № 5. С. 5.

16а. Россия в цифрах. 2000. М., 2000. С. 102-103. 17.

Руткевич М. Есть ли классы и слои в России? // Российский обозреватель. 1996. № 4. 18.

Руткевич М. Социальная поляризация // Социологические исследования. 1992. № 9.

18а. Россия в цифрах. 2000. М., 2000. С. 106.

18-. Социально-экономическое положение России: ян- варь-август 2000 г. М., 2000. С. 195. 19.

Бутузова Л. Выплыли! Средний класс в провинции через год после кризиса. Московские новости. 1999. № 35. С.14. 20.

Российские регионы после выборов-96. М., 1997. С.401. 21.

Современное российское общество: переходный период. М.: Изд. Ин-та социологии РАН, 1998. С. 44.

212.. Социально-экономическое положение России: ян- варь-август 2000 г. М., 2000. С. 192. 22.

Социально-экономическое положение России. 1997

год. М., 1998. С. 272. 23.

Экономическая газета. 1998. № 5. С. 5. 24.

Руткевич М. Процессы социальной деградации в российском обществе // Социологические исследо- авния. 1998. № 9. 25.

Руткевич М. Н., Левашов В. К. Интеллектуальный потенциал России: Проблемы измерения и прогнозирования. НГ-Наука. 1999. № 5. 26.

Российская газета. 1997. 07.03. С. 7-8. 27.

Социально-экономическое положение России: январь—август 2000 г. М., 2000. С. 213.

<< | >>
Источник: М. Н. Руткевич. ОБЩЕСТВО КАК СИСТЕМА. Социологические очерки. 2001

Еще по теме Системный кризис и деградация структуры управления:

  1. Деградация системы управления
  2. II. Анатомия системного кризиса (СК)
  3. В. Системный кризис конца ХХ века: воздействие на периферию
  4. Глава 1. Деградация, господа присяжные заседатели, деградация
  5. СИСТЕМНЫЙ КРИЗИС: МИФ И ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ3
  6. Б. Системный кризис конца ХХ века
  7. СТРУКТУРА И НАЗНАЧЕНИЕ СИСТЕМНЫХ МЕТОДОВ САМОСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
  8. Современный системный кризис мирового капитализма и его воздействие на общество периферии (ЛатинскаЯ Америка)
  9. Глава 6. Системное управление школой в модели личностно-ориентированного образования
  10. § 2. Структура управления корпорациями и ответственность управляющих (а) Американская модель управления корпорациями
  11. Структура возрастного кризиса
  12. 13.4. Организационные структуры управления
  13. Глава XXXV КРИЗИС УНИИ, КРИЗИС ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА И КРИЗИС ОБОРОНЫ (1905—1914 гг.)
  14. Диана Вукоманович КОСОВСКИЙ КРИЗИС: УПРАВЛЕНИЕ ЭТНИЧЕСКИМ КОНФЛИКТОМ (1981-1999)
  15. Статья 13. Структура органов управления общества
  16. 6.4 Формирование организационных структур управления образованием
  17. Социальная структура и система управления
  18. 51. Порядок формирования и особенности структуры органов местного управления
  19. Деградация мотиваций