<<
>>

ПОСТВРЕМЯ И ПОСТИСТОРИЯ

Время как социальное явление в Постмодерне, то есть в постсоциальном контексте, утрачивает свое качество. Наступает период постистории [Ж. Бодрийяр, Дж. Ваттимо (1936 г. р.)], где исчезает событие, составлявшее сущность истории такой, какой ее знали монотеистические религии и Модерн.
Вместе с тем постистория не есть возврат к мифу «вечного возвращения» архаического Премодерна, так как циклы представляют собой ритмическое развитие и свертывание определенных символических комплексов. Постистория — это длящееся само по себе время, в котором ничего не происходит, у которого нет смысла, нет символизма и нет последовательности. Оно возбуждается стохастически, приливами случайных энергетических волн, которые быстро иссякают, не оставляя следа и не порождая содержания. В постистории происходит постоянное рециклирование одного и того же, но так как субъектность постмодернистских шизомасс является текучей, непостоянной, то никто не способен засвидетельствовать, что нечто уже было или его уже показывали. Если в Премодерне и Модерне созерцатель и актор были более или менее постоянными, а развертывающиеся ситуации — либо новыми, либо одинаковыми, то в Постмодерне созерцатель и актор постоянно видоизменяются и не могут судить внятно о том, было раньше или нет то, с чем они сталкиваются (так как никакой онтологии у раньше нет). Стратегия «завоевания настоящего», презен- тизм Маффесоли, ведет к экстатическому постулированию банального и обычного в качестве совершенно нового и невиданного, чудесного, так как для переменного субъекта, не конституирующего себя во времени, банального и обычного нет, поскольку нет той константы, с которой можно было бы что-то сравнивать. Сюда же относится концепт Делёза о хроносе и эоне, который мы рассмотрели в разделе, посвященном социологии времени. История — в том числе и личная история — становится игрой, насыщенной только энергией настоящего и бессодержательного. Если энергии телесного настоящего сильны, личная история оказывается насыщенной, если слабы — вялой. Постистория включает в себя ризоматическую произвольность порождать условные «до» и «после» в любом порядке. В кинематографе нарушение хронологической и логической последовательности прекрасно иллюстрирует тот же Квентин Тарантино — «Криминальное чтиво» (1994). 535 В Постмодерне время перестает быть социальным. Но, само собой разумеется, оно не становится физическим временем естественных наук, так как сами эти науки социальны и упраздняются вместе с социумом — с социумом Модерна. Единственным временем, которое можно помыслить за пределом социальности, остается время-смерть как то, с чем сталкивается в примордиальном диалоге имажинэр и с чего начинается дифференциация режимов в коллективном бессознательном. Диурн жестко противопоставляет себя времени-смерти и отвечает на вызов развертыванием социальной оси вечности. Ноктюрн поступает иначе и эвфе- мизирует время-смерть как «жизнь». В обоих случаях возникает социальное или мифологическое время, насыщенное внутренней динамикой имажинэра. В Постмодерне предполагается, что время-смерть обнаружит себя помимо всех стратегических социальных и мифологических содержаний — без событий, укрощений, фиксаций и эвфемизаций. То есть оно станет чистым временем-смертью — прерывностью антропологического траекта, — разделяющим могуществом извне, которому уже ничто не может противиться. Одновременно в Постмодерне системный подход полностью вытесняет структурный. Время больше не вписывается ни в какую структуру, но вписывает все в самое себя. Системность постоянно меняется, а значит, все явления, события, факты и сущности рекомбинируются всякий раз по-новому. Так как любая нормативность комбинаций отвергается заведомо (это и есть отказ от структурного подхода), то каждая перегруппировка элементов интерпретируется по-новому — на основе эмерджентных критериев. Такой подход лежит в основе синергетики, развивавшейся Ильей Пригожиным и его последователями476, и точно соответствует стилю Постмодерна. Время (как пустое время-смерть) входит внутрь явлений, процессов, самого вещества. Само бытие становится функцией от времени, а значит, бытие мыслится как эвфемизация смерти. ?
<< | >>
Источник: Дугин А.Г.. Социология воображения. Введение в структурную социологию. — М.: Академический Проект; Трикста. — 564 с. — (Технологии социологии).. 2010

Еще по теме ПОСТВРЕМЯ И ПОСТИСТОРИЯ:

  1. Контрольные вопросы
  2. Выводы
  3. Возможность, действительность, вероятность
  4. Эон и хронос (ризоматическое время Ж. Делёза)
  5. Конец истории
  6. 5.1. КОНЕЦ ИСТОРИИ?
  7. В. Т. Харчева. Основы социологии / Москва , «Логос», 2001
  8. Тощенко Ж.Т.. Социология. Общий курс. – 2-е изд., доп. и перераб. – М.: Прометей: Юрайт-М,. – 511 с., 2001
  9. Е. М. ШТАЕРМАН. МОРАЛЬ И РЕЛИГИЯ, 1961
  10. Ницше Ф., Фрейд З., Фромм Э., Камю А., Сартр Ж.П.. Сумерки богов, 1989
  11. И.В. Волкова, Н.К. Волкова. Политология, 2009
  12. Ши пни Питер. Нубийцы. Могущественная цивилизация древней Африки, 2004
  13. ОШО РАДЖНИШ. Мессия. Том I., 1986
  14. Басин Е.Я.. Искусство и коммуникация (очерки из истории философско-эстетической мысли), 1999
  15. Хендерсон Изабель. Пикты. Таинственные воины древней Шотландии, 2004