<<
>>

§ 1. Общественные отношения как структура общества

В обыденном представлении структура общества выглядит совокупностью элементов, в качестве которых в социологии обычно рассматриваются люди и их группы, социальные факты, факты взаимодействия, элементы социального действия и т.п.
Общей основой, из которой выводились подобные структуры, обычно считается формула «целое и части», представленная в общей теории систем. Понятием структуры обозначается соответственно соотношение частей системы. «Общее определение социальной структуры предполагает, что структура—это устойчивое соотношение частей целого»117. Акцент на «части» чаще всего делается для того, чтобы элиминировать «целое». Сегодня в социологии абсолютизируется «различие», «разделенность» на элементы для того, чтобы не рассматривать отношение частей к целому. Признание целого в качестве содержания структуры не устраивает сторонников указанного понимания структуры. Они считают, что обращение к целому вроде бы не оставляет места для «частей», ибо «целое», т. е. то, что есть «вместе», — это противоположность и отрицание абсолютности и автономности частей. Единство же этих противоположностей отрицается в пользу абсолютизации одного полюса — «частей», т. е. проблема подводится под «дихотомию». В этом случае части предстают как таковые только в их тождественности друг с другом. Для подтверждения этого метафизического взгляда, конечно, могут быть подобраны соответствующие факты. Известный пример приводит Гегель относительно соотношения целого и части у живого тела и трупа: «Так, например, члены и органы живого тела должны рассматриваться не только как его части, так как они есть то, что есть, лишь в их единстве и отнюдь не относятся безразлично к последнему. Простыми частями становятся эти члены и органы лишь под рукой анатома, но он тогда имеет дело уже не с живыми телами, а с трупами. Этим мы не хотим сказать, что такое разложение не должно вообще иметь места, но что внешнего и механического отношения целого и частей недостаточно, для того чтобы понять органическую жизнь в ее истине»118. То же самое можно наблюдать в современных трактовках структуры самой социологии. Ее структура ныне чаще всего рассматривается лишь как дифференциация на всевозможные компоненты по различным критериям (ныне насчитывается более сотни только отраслей социологии, не говоря уже о других видах дифференциаций). Что же касается рассмотрения всех этих компонентов социологии по отношению к тому единству, частями которого они выступают, т. е. к социологии как учению о всем обществе, то такой подход почти отсутствует. Понятие общества удаляется из социологии: если по необходимости к нему приходится обращаться, то только посредством заключения его в скобки (epoche Э. Гуссерля). Чаще всего это делается под надуманным, но адекватным метафизическому мышлению, приемом — обществу приписывается надиндивидуальное или виртуальное существование, а реальное — только индивидам. Индивид не берется в его отношении к обществу, т.
е. единичное абсолютизируется по требованиям методологического индивидуализма. Когда же настаивают на том, что нельзя определять общество как совокупность людей (индивидов), то это делается лишь для того, чтобы отказаться от понятия «общество» (Н. Луман). На эти позиции встал А. Турен, полагая, что ныне социология оказалась без общества. Понятие структуры, особенно применительно к обществу, следует рассматривать как отражение более глубоких отношений, чем соотношение частей или элементов структуры друг с другом без их отношения к единому целому (поскольку они его части) как их содержанию. То же самое нужно сказать о понятии системы, которая тоже не может быть конкретизирована лишь на уровне своих элементов, т. е. без отношения этих элементов к целому (обществу)119. Чтобы постигнуть сущностный аспект структуры общества, необходимо прежде всего ее представить как образуемую общественными отношениями форму общества, взятую в соотнесенности с содержанием, которое создает эту форму, если она является не внешней, а внутренней, имманентной своему содержанию. Так, совокупность про изводственных отношений, в которых их носители находятся друг к другу и при которых они производят, образует общество, если его рассматривать с точки зрения его экономической структуры. Поскольку производственные отношения одновременно и общественные отношения, то можно сказать, что они образуют исходную или основную структуру всего общества—его экономическую организацию. В историческом плане на их основе возникают различные общественноэкономические формации, т. е. из этого исходного содержания возникают соответствующие исторические формы общества, исторические системы. Так, например, отношение господства и подчинения создает себе имманентную форму —форму классового общества, в котором структуру образуют отношения существующих в этом обществе классов. Общественные отношения другого, противоположного, типа выявляют себя в бесклассовой структуре общества. В социологии вслед за Т. Парсонсом было принято понятие структуры относить к социальному действию, структуру социальной системы выводить из функций действующего субъекта, что получило название структурного функционализма. Структуру социального действия образуют, по Т. Парсонсу, четыре самостоятельных, несводимых друг к другу функциональных подсистемы (личностная, социальная, культурная, биолого-психологическая). Что же касается основы и причины образования этих частей (подсистем) действия, т. е. общества, которым порождаются само действие, функции, то оно остается вне рассмотрения. Обществу в лучшем случае отведено место среди частей одной подсистемы социального действия — социальной. Между тем на самом деле субъект социального действия — не просто индивид, но и само общество, состоящее, конечно, из людей, но не сводимое к их сумме как своим частям. Структура общества находит свое основание не только в отношениях частей (людей), но и в отношениях субстанции к своим акциденциям, в том числе и к действию. Субстанция выступает как тотальность своих акциденций и богатство всякого содержания. Она составляет изначальную причину своих акциденций. Отсюда следует, что понятие социальной структуры общества недостаточно сводить лишь к отношениям, характеризующим функционирование социального субъекта, к его акциденциям. В этом случае закрывается выход к целому *•- обществу, что и получилось у представителей структурного функционализма. Структура социального действия сама может быть понята в том случае, если ее соотносить с тем, что служит причиной действия и чьим способом существования оно выступает, т. е. рассматривать дей ствие в противоречивых отношениях о субстанциональным началом. Именно это начало содержит в себе и свою собственную структуру в виде структуры действия. Действие же не может быть понято без причины, которая заножена в субстанции и которая каждый раз переходит в свою противоположность — в акцидентальность, в этом случае - полагает себя в качестве отрицающего себя начала и тем самым порождает действие, переходит в действие. Субстанциональные и причинные отношения необходимым образом входят в образование структуры общества, и тем более —структуры социального действия. В действии, по словам Гегеля, нет ино- 1 о содержания, чем в причине. Изначальность причины снимается в действии, в котором она себя полагает. Лишь в действии причина оказывается действительной, снимает себя, но не исчезает: «Причина в себе и для себя есть causa sui»120. Настаивание же только на различенности причины и действия, и тем более на отрыве действия от причины, не ведет к истине, ибо причина и действие не только различны, но и едины (тождественны). Причина лишь постольку таковая, поскольку вызывает действие, и наоборот, действие лишь постольку действие, поскольку имеет причину. Дело дошло до того, что в социологии образовались два противоположных лагеря по этому вопросу — одни за структуру, другие — за действие, хотя среди них есть и такие, которые пытаются их объединить. Замена понятия «действие» на «взаимодействие», предлагаемое интеракционизмом, возвращает к трактовке общества как совокупности взаимодействующих индивидов, что не принимается представителями теории социальных систем, например, Н. Луманом. Структурный функционализм и теория социальных систем при трактовке проблемы социальной структуры избегали субстанциональных и причинных отношений, не включали в своей анализ действия трудовую деятельность, т. е. труд как оживляющую себя субстанцию и причину всего обществом сотворенного. Без этого проблема «структура-действие» оказалась без решения, более того, не имеет никаких перспектив решения в этой ложной своей постановке. Дело, как уже говорилось в вводной части книги, представляется так, что вся социология сводится к дилемме: «социальная структура» — «социальное действие». Деятельностный подход противопоставляется структурализму, понятие «деятельность», «действие», «процесс» ставятся в отношение к понятию «структура» как к своей противоположности. Вроде бы действие того или иного социального субъекта противостоит его же структуре. Из этого по существу паралогич- ного их противопоставления могут быть сделаны выводы, отрицающие не только развитие, но и всякое движение. Можно, например, отрицать возможность движения его противопоставлением структуре пространства, его бесконечной делимости на конечные отрезки. «Действие» и «структура» в этой постановке несоизмеримы друг с другом как контрадикторные понятия. Несопоставимость и несрав- 'нимость так понятых суждений служит основанием для всякого рода логических уловок. Ущербность такой постановки «проблемы» обнаруживается в мнимых способах ее решения, в частности посредством известной из древней греческой философии апории Зенона Элейского — «Дихотомия» (о ней стоит еще раз напомнить, ибо она часто используется и поныне в рассуждениях о дилеммах современной социологии). Берутся, например, два противоположных суждения — «Быстроногий Ахилл догонит черепаху», и суждение «Быстроногий Ахилл не может догнать черепаху», ибо пока он пробегает разделяющее их пространство, черепаха успеет пройти еще отрезок пути и т. д. Согласно логическому закону исключенного третьего одно из этих контрадикторных суждений считается истинным, другое — ложным. Истинно, по Зенону, второе суждение, ибо Ахилл, чтобы продвинуться до половины пути, сначала должен пройти половину этого расстояния, затем — половину этой половины, после этого —еще половину и т.д. до бесконечности, поскольку каждый отрезок пути может быть разделен на два. И каждый раз черепаха тоже продвигается на некоторый отрезок. В этом случае противоречие «движения» и «структуры» пространства (пути) решается в пользу отрицания возможности достигнуть результата «движения» (действия) посредством обращения к «структуре». Нечто подобное можно найти и в социологии. И здесь посредством системно-структурной концепции отрицается возможность развития общества, его прогресса, а посредством теории действия — возможность его рассмотрения как системы, структуры. Первый подход, как свидетельствует П. Штомпка, оказался основанием для отказа от идеи развития. Второй —от трактовки общества как системы, целостного структурного образования. Таким результатом для социологии оборачивается дихотомия «структуры» и «действия». Не менее ущербное понимание «проблемы» исходит из применения антиномий Канта. Согласно ее «решению» в понятиях антиномии, системно-структурный и деятельностный подходы, хотя и противоречат друг другу, но это их противоречие неразрешимо, обе концепции одинаково необходимы. В качестве примера могут быть взяты распространенные ныне суждения относительно того, что «теория со циального развития» и «теория социальных изменений» составляют неразрешимую оппозицию (антиномию) и их надо принять как одинаково допустимые конструкции. Сопоставление и противопоставление без найден пой общей основы этих подходов — структурального и деятельностного— не может привести к правильному решению проблемы в социологии. Из того, что Т. Парсонс построил свою теоретическую систему посредством анализа человеческого действия (координатная схема действия с двумя осями), он не смог вывести развитие социальной структуры общества. Точно так же П. Штомпка посредством придания структуре свойства процессуальности (становление во времени) не стал сторонником принципа развития. Ныне распространенное обращение социологов к проблемам дея- те. [ьности (социального действия) не даст ли возможности превратить теорию действия в основополагающую теорию современной социологии? Соответственно можно ли за основополагающий принцип взять положение о том, что история является продуктом человеческой деятельности, историю делают люди, живые личности, что можно говорить о производстве обществом самого себя? Ведь нет сомнения в том, что история вся состоит из действий личностей. Почему же положение о том, что историю делают люди, личности «теоретически совершенно бессодержательно»?121 Прежде всего потому, что деятельность сводится к действию отдельной личности, к действующему актору, а не к деятельности, причем производительной, всего общества. Из того, что человек — деятельная сущность, еще не следует, что его деятельность предполагает общества. А. Турен, например, настаивая на идее социального действия как центре социологического анализа, в то же время призывает отказаться в этом анализе от понятия общества и объективных законов его развития, как будто бы эти законы не законы общественных действий людей122. Без признания общества деятельность оказалась бы без необходимых условий и предпосылок, без которых она не может выполнять функцию созидания общества, источника его развития. Люди, делая свою историю, строят ее исходя из существующих обстоятельств и предпосылок. Конечно, не обстоятельства сами по себе творят историю. Ее создают люди в процессе своей практической деятельности, хотя сами они одновременно и есть продукт создаваемых ими обстоятельств. Здесь важно, что исторические условия, в которых осуществляется деятельность, а также самих субъектов деятельности, не растворить в некоем «поле» взаимодействий, лишенном материальных условий и носителей. «Разумеется, — справедливо отмечает Ж.-П. Сартр, — условия существуют: только они и придают направ ленность и материальную реальность изменениям, которые ими готовятся, хотя человеческая практика, их сохраняя, превосходит в своем движении»123. Необходимо подчеркнуть, что именно условия (ресурсы) выступают детерминантом целенаправленности самой деятельности, их следует ставить в предпосылки и индивидуальной деятельности, а не только относить к окружающей среде. Не менее существенно включение в рассмотрение действия его продукта и признание объективизации деятельности в ее результатах, в том числе и в человеке, и следовательно, определение человека не только как деятеля, но одновременно как продукта деятельности, труда (как своего, так и других людей). Причем результат не должен быть отождествлен с условиями, «предпосылками». В противном случае не учитывалась бы роль самой деятельности не только в превращении условий в результат, но и в главном —в преодолении их тождества, «эквивалентности», т. е. в создании результата, превосходящего условия. Тогда будет легко представить человека деятелем, способным посредством труда и действия прибавлять к исходным обстоятельствам новое в получаемых результатах. «Надо выбирать: либо мы все будем сводить к тождеству (...) либо превратим диалектику в божественный закон, налагаемый на универсум, в метафизическую силу, которая сама по себе порождает исторический процесс (и тем самым впадаем в гегелевский идеализм)»124. Решение проблемы следует искать именно в том, чтобы деятельность (действие, процессуальность) представить коренным способом существования самого общества, основным атрибутом общественной субстанции. В этом случае деятельность ставится в отношение не со структурой, а с бытием общества и его субстанцией, т. е. с тем, с чем деятельность вполне коррелируется. Она выступает способом бытия общества, подобно тому как движение есть способ существования материального мира. Действие без отношения к своей причине теряет смысл. Необходимо, следовательно, «социальное действие» рассматривать в его отношении к тому, чьим действием оно является, т. е. брать отношение «субъект действия (человек, общество)— действие». Точно так же «социальную структуру» необходимо прежде всего брать в ее отнесенности к тому, структурой чего она является, т. е. опять- таки речь идет о социальных отношениях людей как субъектов, а не их предикатах (способностях действовать). Когда же субъекты как действия, так и отношения (структуры) выпадают из анализа и вместо них сопоставляются лишь их предикаты, то как для сопоставления, так и противопоставления «действия» и «структуры» уже не будет общего основания. Они оказываются безразличными друг к другу. Поэтому из их соединения или противопоставления нельзя делать проблемную ситуацию, к тому же для всей современной социологии. Это — ложно поставленная проблема, от которой нужно освобождаться. К. Маркс в свое время показал ложность «триединой формулы», в которой представители вульгарной политической экономии ренту (стоимость) поставили в отношение к земле, прибыль —к средствам производства, заработную плату — к не имеющему стоимости труду. В этом случае, заметил К. Маркс, источники богатства относят к совершенно различным сферам, не имеющим ни малейшего сходства между собой: «... они относятся друг к другу примерно так же, как нотариальные пошлины, свекла и музыка»125. Однако при всей глупости делаемых противопоставлений ложная по своей сущности «триединая формула», по словам К. Маркса, остается формулой капитала и его политической экономии. Ныне из нашей капиталистической жизни извлекаются новые подобные ложные сопоставления: человек — человеческий капитал, пенсионер — пенсионный капитал, женщина (мать) — материнский капитал и т. п. К такого рода сопоставлениям можно отнести и формулу «структура —действие», она тоже остается формулой современной социологии. Из социологии исчезают понятия общественного бытия, социальной субстанции, с которыми философская и социологическая мысль вполне обоснованно связывала понятия «движения», «становление»: ведь деятельность и есть способ общественного бытия. Это положение — непреходящее достижение науки в познании общества. Еще более странным предстает тот факт, что, постоянно употребляя понятия «действие», «деятельность», «процесс» и т.п., забывают труд, производительную деятельность человека. Труд, овеществленный в материальных производительных силах, составляет субстанцию общественного бытия, а живой, жизнеобеспечивающий труд — способ этого бытия. Труд, таким образом, выступает как субстанция и как деятельность, как бытие и как становление, как действительность и как возможность. Главное в решении проблемы сводится к тому, чтобы деятельность представить в ее сущностном определении — как жизнеобеспечивающий, жизневоспроизводящий человеческий труд. Имеется в виду пока никем не опровергнутое научное положение о том, что труд в конечном счете создал самого человека, и само общество могло возникнуть и развиться только на основе труда. Соответственно история развития труда дает ключ к пониманию всей истории общества. Можно вполне обоснованно утверждать, что социология может и должна базироваться на социальной теории труда: именно трудовая теория дает возможность для научного понимания общества со стороны как его структуры (общественных отношений), так и развития. Подобно тому как политическая экономия стала научной благодаря применению теории труда к анализу экономики, так и социология приобретает статус науки в той мере, в какой она строится на базе трудовой теории. Вызывает лишь сожаление, что в концепциях социального действия, человеческой деятельности (кроме марксистских) о труде почти ничего не говорится. Появились даже суждения «о смерти труда» и о конце трудового общества. Некоторые отечественные философы усмотрели в марксовом понимании деятельности изъян, поскольку в нем «исходной и привилегированной формой деятельности считается труд». Сегодня же якобы «богатство страны все больше зависит не от деятельности в сфере материального производства, а от деятельности в сфере коммуникаций, что связано с производством информации, знаний»126.
<< | >>
Источник: В. Я. Ельмеев, Ю. И. Ефимов, И. А. Гро мов, Н. А. Пруель, М. В. Синютин, Е. Е. Тарандо, Ю. В. Перов , Ч. С. Кирвель, В.И.Дудина. Философские вопросы теоретической социологии .— 743 с. 2009

Еще по теме § 1. Общественные отношения как структура общества:

  1. 1. Личность как субъект общественных отношений. Структура личности
  2. 2. Понятие общественных отношений, их сущность и структура.
  3. Социальная структура Лагаша как образец структуры общества третьего этапа Раннединастического периода
  4. § 2. Собственность как общественное отношение
  5. Российское общественное мнение как институт гражданского общества
  6. Российское общественное мнение как институт гражданского общества
  7. 2.1. Общество как предмет философского анализа. Основные сферы общественной жизни
  8. ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО КАК ТИП ОБЩЕСТВЕННОГО УСТРОЙСТВА
  9. Общество как коммуникативная структура
  10. 1. Общество как проблема философии. Основные философские концепции общественной жизни.
  11. § 3. Производительные силы и производственные отношения как факторы развития общественного субъекта труда
  12. 2.5. Духовная сфера жизни общества. Мораль, справедливость и право как регуляторы общественной жизнедеятельности