<<
>>

Карл Шмитт: Левиафан и Бегемот

Намного более фундаментальный вклад в геополитику внес другой немецкий ученый, юрист и социолог Карл Шмитт. В своих работах «Номос земли»187 и особенно «Земля и Море»188 (а также «Теория партизана»189 и т.
д.) он дал фундаментальное обоснование основных геополитических категорий, предложенных Макиндером, с точки зрения философии, истории, социологии. Шмитт сумел оценить громадный социологический и методологический потенциал макинде- ровской геополитики и возвел эти концепции в статус полноценных и обоснованных научных теорий. Именно Шмитт утвердил термины «Суша» («Земля») и «Море» как фундаментальные концепции, описывающие типы цивилизации, а не простые констатации развитости и неразвитости флота в том или ином государстве и островное или континентальное проживание того или иного народа. Карл Шмитт на примере битв Испании и Англии за господство над мировым океаном продемонстрировал, что две державы, имеющие огромный флот и множество заморских колоний, могут представлять собой две противоборствующие геополитические тенденции: Англия — морскую, Испания — сухопутную. Все дело в том, что у англичан «Море как стихия» вошло в базовую структуру их социальности, а у испанцев — нет, и их социальность осталась «сухопутной». В частности, это нашло свое выражение в дальнейшей судьбе двух Америк. Англосаксонские США стали морской державой по стратегической ориентации и по доминирующему культурному типу, а страны Латинской Америки построили общества сухопутного (теллурократического) типа. Это принципиальный момент. Шмитт показывает, как стихия — то есть структура пространства — способна войти в социальность на уровне ее корней и предопределить в дальнейшем парадигму, вектор и стиль развития. Показательно объяснение Шмиттом промышленного технологического рывка, совпавшего с подъемом Англии как мировой морской державы. Шмитт — в духе классических социологических теорий — объясняет развитие науки и техники в русле научной парадигмы Модерна именно влиянием Моря, а еще точнее, тем, что английские мореплаватели — в том числе и пираты — встали на сторону Моря как особой динамичной, постоянно меняющейся стихии и начали смотреть на Сушу со стороны берега, а не со стороны внутриконтинентальных глубин.
Инкорпорировав в свое социальное самосознание текучесть морской стихии, англичане в какой-то момент спроецировали отношение экипажа корабля (чисто мужского, оторванного от окружающей пучины, населенной неприру- чаемыми животными и постоянными опасностями) на социальную реальность, и результатом этого стал механицизм, рывок в техническом развитии, резкий рост значения финансовых институтов — потоки капитала, ликвидность (то есть жидкостность) и т. д. Шмитт вводит дополнительные синонимы к базовой геополитической паре, определяя Сушу как библейского Бегемота (сухопутного зверя), а Море — как библейского Левиафана (морское чудовище). Битва между ними предопределяет характер геополитической динамики. Возможно, Шмитта на эти образы натолкнули многолетние исследования философии Томаса Гоббса (1588-1671), главная книга которого называется «Левиафан»190. Геополитические идеи Шмитта могут быть лучше поняты, если мы соотнесем их с концепциями Башляра относительно «грез о веществе». И, в свою очередь, книги Башляра «Вода и грезы»191, «Земля и грезы покоя»192 и «Земля и грезы воли»193 станут лучше понятными через призму концепций Шмитта.
<< | >>
Источник: Дугин А.Г.. Социология воображения. Введение в структурную социологию. — М.: Академический Проект; Трикста. — 564 с. — (Технологии социологии).. 2010

Еще по теме Карл Шмитт: Левиафан и Бегемот:

  1. 1.3. Основоположники геополитических представлений
  2. Карл Шмитт: Левиафан и Бегемот