О характере советского общественного строя

Особенности той исторической формы раннего социализма, которая сложилась в СССР, были во многом обусловлены мобилизационным характером экономики на протяжении фактически всех этапов истории советского государства, которое возникло в борьбе с геополитическими противниками России, сумело одержать победу в годы войны и прекратило свое существование в результате перенапряжения сил, а затем поражения в «холодной» войне.

Поэтому социализм в России-СССР мог быть только государственным социализмом, при котором государство от имени общества выступало собственником основных средств производства и организатором хозяйственной и культурной жизни. Этим определялась специфическая природа правящего слоя, той самой номенклатуры, которая характеризовалась выше как особый слой интеллигенции, сосредоточивший в своих руках функции управления. Строго регламентированное распределение благ по вертикали системы управления — в зависимости от «высоты» поста в партийной, советской, хозяйственной, военной иерархии — в известной мере дополнялось коррупцией, связью с теневым бизнесом, «блатом» при решении личных вопросов. Но невозможность накопления капитала и его использования для получения прибыли, передачи должности со всеми привилегиями по наследству и т. д. при жестком контроле как «сверху», со стороны вышестоящих инстанций, так и «снизу» — со стороны парткомов, профкомов, органов народного контроля, прессы и т. д., со временем подвели номенклатурный слой к противопоставлению своих эгоистических интересов интересам народа, которые она призвана была защищать «по службе». В период «перестройки» у высшей части руководства первые стали явно преобладать над вторыми и такова была одна из основных причин крушения советско-партийного строя в СССР.

Если в советском обществоведении, в том числе социологии, на первом плане при изучении социально-классовой структуры находились экономическое положение и экономические интересы социальных групп, то в последнее десятилетие, когда произошло массовое прощание с марксистской методологией, на первый план вышла политическая сторона. Получил как бы второе дыхание старый спор о возникновении классов между Энгельсом и Дюрингом, сторонники решающей роли политического фактора в развитии социальной структуры получили в литературе явный перевес. Вот как это выглядит ныне в трудах нескольких крупных представителей социологической и смежных наук.

В конце 80-х Т. И. Заславская при анализе отношения различных групп и слоев общества к перестройке исходила из общепринятой схемы, детализируя ее по слоям и выводя настроения и возможности политического действия из особенностей их социально-экономического положения [10]. Через десять лет она подходит к структуре того же самого советского общества совершенно иным образом: «В стратификации советского общества решающую роль играл политический капитал, определявшийся местом общественных групп в партийно-государственной иерархии» [11]. В какой-то мере это справедливо для номенклатурного слоя. Но в статье речь идет об обществе в целом. Вряд ли автор сможет доказать, что различия между промышленными рабочими и массовой интеллигенцией (учителя, врачи), а также между колхозниками и рабочими и т. д. определялись местом в управленческой иерархии, а не всей совокупностью классообразующих признаков, о которых речь шла выше.

В этом же плане надо рассмотреть прием, который зиждется на подмене объекта изучения. Обычным для сторонников либеральной идеологии является трактовка происшедших в стране с конца 80-х гг. перемен только или по преимуществу как перехода от тоталитаризма к демократии, в то время как изменение социально-экономического строя и классовой структуры общества отходит на второй план. Так, в статье, опубликованной перед открытием политологической конференции, Ф. Бурлацкий утверждал, что он, будучи консультантом ЦК КПСС, еще в 60-е гг. предвидел крушение социализма в СССР и хорошо понимал « проблемы переходного общества от тоталитаризма к современной демократии» [12]. В этом и подобных рассуждениях упускается из виду, что тоталитаризм по определению является характеристикой политического, а не социально-экономического строя. Тоталитарный строй может возникнуть на основе весьма различных по своей сущности социально-экономических отношений, стало быть, в обществах с совершенно различной социально-классовой структурой. Это не исключает моментов известного сходства, например, в наличии привилегий правящего слоя и его отношений с другими классами и слоями общества. Мы намеренно не входим здесь в обсуждение вопроса о том, был ли советский строй тоталитарным в те или иные периоды своего существования, это увело бы далеко от темы, равно как вопроса о том, насколько правомерно называть нынешний политический строй в России демократическим. Следует еще раз подчеркнуть, что для анализа и оценки социально-классовой структуры решающее значение имеет исследование социально-экономического строя общества.

Своеобразным вариантом рассматриваемого воззрения на смену общественного строя в нашей стране может служить концепция известного экономиста Г. Попова, который называет советский общественный строй административно-командной системой (АКС) [13]. У нас вызывает сомнение пригодность этого получившего широкое распространение понятия для характеристики социально-экономического строя, а тем самым социальной структуры общества. Понятие административно-командной системы является, по существу, характеристикой системы управления, но не самого объекта управления, коим является общество. Следовательно, оно весьма ограниченно пригодно для описания объекта и его структуры, в определенной мере характеризуя лишь такой «разрез» этой структуры, как отношения управления.

Таким образом, мы приходим к выводу, что приведенные выше возражения против понимания общественного строя советского общества и тем самым его социально-классовой структуры, как общества социалистического по своему типу, не могут быть сочтены теоретически обоснованными. Позицию автора на этот счет можно было бы резюмировать следующим образом. Мы рассматриваем эту структуру, как структуру общества в основном социалистического, прошедшего за полстолетия значительный путь созревания, но не вышедшего даже к середине 80-х гг. из переходного периода от капитализма к социализму. Возобновление развития по этому пути нам представляется исторически неизбежным, но оно будет происходить (о сроках сегодня ничего не знаем) в совершенно новых геополитических условиях, на несравненно более высокой технологической базе и в иных общественных формах. Для нас не подлежит сомнению колоссальное всемирно-историческое значение более чем 70-летнего периода развития советского варианта раннего социалистического общества, обладавшего значительными особенностями, обусловленными историческим прошлым России и наличием капиталистического окружения, отличавшегося также существенными деформациями, обусловленными в главном действием субъективных факторов.

Трансформация социальной структуры российского общества. Процесс трансформации социальной структуры социалистического общества в России в структуру общества капиталистического далек от завершения. Тем не менее, поскольку этот процесс длится почти десять лет и подвел страну к пропасти, известные заключения о ходе и результатах этого процесса могут и должны быть сделаны. Важнейшим его моментом является, на наш взгляд, появление новых, продвигающихся к полному господству социальных групп, которые в основном приобрели признаки классов. К таковым следует, на наш взгляд, отнести криминальную по своему характеру и в большинстве своем компрадорскую буржуазию и новую бюрократию. Последняя по своей социальной сущности принципиально отличается от советской бюрократии («номенклатуры», о которой речь шла выше), поскольку она обуржуазилась и тоже является в значительной мере криминальной. Эти две социальные группы находятся в процессе сближения, но между ними остаются известные противоречия в интересах, обусловленные различиями по месту, которое они занимают в системе экономических и политических отношений.

Новая буржуазия сложилась в процессе первоначального накопления при активном поощрении государства. Она появилась не на «пустом месте». В зародышевой форме она существовала в «теневой» экономике в 70-80-е годы; в период горбачевской «перестройки» она легализовалась и активизировалась, превратившись в так называемых кооператоров. Весьма любопытна с этой точки зрения биография основных фигур нового класса — так называемых олигархов. Все они (за малыми исключениями) начали предпринимательскую деятельность практически с нуля в 1988-89 гг. в качестве создателей кооперативов. Вехами ускоренного формирования нового класса далее стали: гайдаровская либерализация, означавшая ограбление вкладчиков сберкасс и предприятий, лишившихся оборотных средств; чубайсовская «ваучерная» приватизация и акционирование большинства государственных предприятий; расцвет и крах финансовых «пирамид»; дальнейший передел собственности с помощью аукционов, продажи за бесценок принадлежащих государству пакетов акций, объявления банкротств предприятий и т. д. Приватизация в России 90-х годов явилась крупнейшим в мировой истории, организованным государственной властью с помощью и под руководством западных советников (Сакс, Ос- лунд и десятки других) разграблением народного достояния. Например, 500 крупнейших предприятий с реальной стоимостью 200 млрд долларов были проданы всего за 7,2 млрд долларов [14].1

Центром экономической мощи новой буржуазии стали коммерческие банки, которые взяли под свой контроль целые отрасли промышленности и электронные средства массовой информации. Эти банки с помощью правящих кругов и руководства Центрального банка РФ систематически перекачивали средства из госбюджета в свой карман. Выпускаемые ЦБ краткосрочные ценные бумаги с выплатой до ста и более процентов годовых позволяли им (а также иностранным спекулянтам) наживаться в кратчайшие сроки. В результате образовалась и быстра росла пирамида внутреннего и внешнего долга, когда новые займы предназначались на обслуживание старых долгов. К лету 1998 г. оказалось, что половина федерального бюджета должна идти на покрытие выплат по долгам и растущим процентам по ним. Правительство Кириенко вынуждено было принять решение об отказе государства платить по своим обязатель ствам («дефолт») 17 августа 1998 г., что привело к катастрофическому падению стоимости акций российских предприятий, обесцениванию рубля в четыре раза и резкому падению и без того низкого уровня жизни подавляющего большинства населения.

Важнейшей особенностью бюрократии («новой номенклатуры») является, во-первых, прямое участие в коммерции, что особенно характерно для хозяйственных руководителей. В процессе акционирования они отхватили крупные пакеты акций, стали руководителями АО и произвольно установили себе должностные оклады, в сотни раз превышающие зарплату ИТР и рабочих. Во-вторых, государственные чиновники всех рангов, пользуясь служебным положением и фактической безнаказанностью, собирают с бизнеса обильную «дань», которая становится для них основным источником дохода. Значительная часть чиновничества, сверх того, вопреки официальным запретам, сами или через подставных лиц занимается коммерческой деятельностью. Бывший мэр Москвы Г. Попов писал, что норма «благодарности» чиновнику при оформлении сделки должна составлять 10-20% ее стоимости. Бывший министр финансов А. Лифшиц выразил эту мысль афористически: «надо делиться». В Японии издан для бизнесменов специальный справочник, в котором указано, сколько надо платить каждому российскому чиновнику за «содействие».

Эта социальная группа также не свалилась «с неба». В советской номенклатуре брежневских времен произошло определенное расслоение: на «ортодоксов» и «новаторов». М. Горбачев принадлежал к «новаторам» и с его помощью в период «перестройки» они сумели взять верх. Сначала «в глубине души», а затем все более открыто эта часть номенклатуры стремилась «обменять власть на собственность», с тем чтобы, овладев ею, закрепиться у власти и не потерять ее в новых условиях. В социологической литературе подчас допускается односторонность. Одни авторы видят «наверху» только «номенклатуру» и утверждают, что с советских времен, мол, ничего не изменилось, хотя социальная природа номенклатуры стала иной. Другие, напротив, всячески подчеркивают всевластие банкиров и коммерсантов, не придавая существенного значения врастающей в капиталистические отношения бюрократии.

Эти две группы постепенно сливаются, но данный процесс еще весьма далек от своего завершения.

Надо учитывать, что на разных этажах и в разных сферах управления он проявляется по-разному. В центре, на федеральном уровне процесс зашел далее всего. На региональном уровне наблюдаются существенные различия: от ускоренного слияния в ряде республик и областей, например, в Калмыкии, где президент республики К. Илюмжинов одновременно выступает как олигарх, самый богатый человек и самый крупный предприниматель, до так называемых «красных областей», где губернаторами избраны политики, пытающиеся реализовать в меру своих возможностей программу левых сил. Что же касается низшего слоя бюрократии, мелкого чиновничества, то в некоторых ведомствах он коррумпирован насквозь, поскольку там облегчен процесс получения взятки (милиция, таможня), в то время как основная масса «клерков» в государственных и муниципальных учреждениях довольствуется зарплатой.

Противоречия между двумя социальными группами, образующими в совокупности правящий класс, который можно назвать «бизнес-бюрократическим», безусловно, существуют. Например, банки заинтересованы в высоких ставках кредитов, предоставляемых предприятиям, в то время как последние (и их руководители также), напротив, в низких, поскольку остро нуждаются в инвестициях. Противоречие это проявляется и в ходе продолжающегося передела собственности, например, при попытках расчленения РАО ЕЭС, железных дорог и других «естественных монополий», что выгодно одним, но невыгодно другим. Но эти и другие противоречия (а их список можно было бы продолжить) не носят характера антагонизма, они разрешаются обычно компромиссом [15].

Но размежевание происходит и по другой линии. Растущая часть представителей не только мелкого и среднего, но даже крупного бизнеса и части бюрократии приходит к осознанию противоположности своих интересов с компрадорскими слоями буржуазии, непосредственно связанными с иностранным капиталом и западными политическими кругами. Этому способствует засилье импорта, вытесняющего продукцию отечественного производителя, хищническая эксплуатация попавших в руки иностранного капитала предприятий и отраслей хозяйства. Потеря страной продовольственной независимости, конкуренция с западными монополиями на рынке военной техники и т. д. с неизбежностью будут подталкивать правящие круги к обретению Россией большей независимости. В политической сфере это уже сейчас находит выражение в ставке президентской администрации при В. В. Путине и некоторых видных политических лидеров на национальный капитал («Отечество» Ю. Лужкова). Складывающийся в Российской Федерации общественный строй многие авторы не без основания называют «номенклатурным капитализмом», что отражает господство рассмотренных выше социальных сил.

Наряду с трансформацией «верхов» происходят глубокие социальные сдвиги в «низах». Отметим основные направления этого процесса.

Во-первых, появился многочисленный слой частных собственников, который можно отнести к мелкой и средней буржуазии. В деревне это известная часть неоднородного по своему составу фермерства. В городе это владельцы мастерских, магазинов, бензоколонок, грузового транспорта и т. д. За время реформ появились миллионы частных малых предприятий. К этому же слою можно отнести лиц свободных профессий — частнопрактикующих врачей, педагогов, адвокатов, артистов и т. д., которые продают на рынке услуг свое профессиональное мастерство. Особо следует сказать о многомиллионной армии «челноков», которые получают прибыль от перепродажи импортных товаров. Затраты более 20 % доходов населения (до «дефолта ») на покупку валюты в значительной мере были обусловлены потребностями «челночного» промысла. К этому же слою частично относятся и «самодеятельные» постоянные торговцы-перекупщики на продовольственных и вещевых рынках.

Иначе обстоит дело с другими видами мелкой торговли. Например, торговля цветами, фруктами, спиртным, овощами на лотках и в павильонах на улицах больших городов монополизирована крупными фирмами, продавцы же являются наемной рабочей силой. В роли уличных продавцов также нередко выступают рабочие, служащие, инвалиды, пенсионеры, безработные, вынужденные продавать из-за нужды домашние вещи или купленные на оптовых рынках сигареты либо полученные в редакциях для распространения газеты и журналы. Вспомогательным источником доходов является торговля для сельских жителей и горожан — владельцев «соток», реализующих часть выращенных ими овощей и фруктов. Наконец, нередко вынуждены торговать работники предприятий легкой промышленности, получающие зарплату «натурой», то есть продукцией своего завода или полученной им по бартеру. Ни та, ни другая, ни третья из упомянутых категорий продавцов на рынке не может быть отнесена к мелкой буржуазии.

Во-вторых, существенно изменилась структура основной массы лиц наемного труда. Решающее влияние на их социальное положение оказывает связь с той или иной формой собственности. Государственные предприятия в результате приватизации в большинстве своем стали собственностью не отдельных лиц, а товариществ с ограниченной ответственностью, акционерных обществ различного типа (АОО, АОЗТ и т. п.). Зарплата работников в этих переходного типа «полугосударственных» предприятиях в принципе должна была бы дополняться доходом, зависящим от количества имеющихся у них акций и прибыли, получаемой предприятием. Однако эти факторы играют заметную роль лишь на очень небольшом числе «благополучных» заводов и фабрик. Большинство же предприятий, будь то государственные, акционерные, арендные и т. д., задыхаются от недостатка оборотных средств, бартерных сделок, неплатежей, многие из них не в состоянии вовремя выплачивать работникам зарплату. Общая суммарная задолженность по зарплате на протяжении ряда лет была равна трехмесячному ее фонду. На 1 января 1999

г. она составляла 77 млрд рублей в т. ч. в отраслях производственных около 56 млрд и в отраслях социальной сферы более 21 млрд [16]. В течение 1999 и 2000

гг. она снизилась в отраслях социальной сферы благодаря девальвации рубля и усилий правительства по ликвидации долгов «бюджетникам».

Появилось немало частных предприятий, в том числе с участием иностранного капитала. Они учреждаются в тех областях хозяйства, где при нынешних условиях хозяйствования гарантировано получение устойчивой высокой прибыли. Наемные рабочие, служащие, специалисты, управляющие, занятые на такого рода предприятиях, а также в зарубежных представительствах и офисах различных частных фирм, находятся в иных условиях. Продажа рабочей силы здесь осуществляется, как правило, за более высокую цену, но и требования предъявляются более жесткие.

Совершенно особое место в социальной структуре общества занимает растущий слой работников охраны. К обычной охране государственных предприятий и учреждений, включая ВОХР на оборонных заводах, на транспорте и т. д., добавилась вооруженная охрана в коммерческих структурах, а также личные «телохранители» крупных государственных чиновников, банкиров, директоров заводов, бизнесменов, их жен и детей. Этой деятельностью заняты сотни тысяч здоровых, хорошо тренированных, владеющих оружием и приемами ближнего боя молодых мужчин, прошедших подготовку, как правило, в армии или спецслужбах. Они оторваны от производительного труда, зато высоко оплачиваются за счет сверхприбылей «новых русских» и государственного бюджета.

Обобщенное представление о снижении социальной роли работников наемного труда можно составить, прослеживая уменьшение удельного веса заработной платы в доходах населения. Если в советский период она составляла основную часть доходов (в 1990 г. — 74 %), то в годы «реформ» ее доля постоянно снижалась и упала ниже 40 %. С помощью нехитрой уловки Госкомстат довел эту долю в 1999 г. до 64,2 %, включив в эту графу и скрытую заработную плату, т. е. различного рода сделки частных лиц [16а].

Наконец, следует отметить, что по своему социальному положению рабочие (в основной массе) остаются рабочими и при вынужденном пребывании в составе резервной армии труда, участии в мелкой торговле и т. д., хотя качество рабочей силы при этом теряется. Это касается в равной мере служащих, ИТР и других категорий наемных работников. Общий потенциал безработицы в 1999 г превысил (исчисление по методике МОТ) 10 млн чел., при снижении численности активного населения это означает 13-14 % -ный уровень безработицы. Известное оживление в промышленности позволило к сентябрю 2000 г. снизить эту цифру до 7 млн, т. е. до 10 % -ного уровня. Но и в этих цифрах не учтена полностью скрытая безработица: в штате предприятий и организаций продолжают числить людей, отправленных в длительные отпуска, выехавших за границу в целях заработка и т. д.

В-третьих, появились достаточно многочисленные паразитические слои. К ним надо отнести прежде всего криминальные слои: рэкетиров, воров, грабителей, проституток, вымогателей и мошенников, вроде «наперсточников», гадалок и т. п. Но главная роль принадлежит, безусловно, организованной преступности, которая все более срастается с коррумпированным госаппаратом и легальным бизнесом. Это взявшие под контроль города и районы банды, организаторы «пирамид», то есть финансового мошенничества (МММ, «Властилина», «Тибет»), фабриканты поддельных банкнот, «авизовок», водки, дельцы наркобизнеса, содержатели притонов и т. д. Происходит ускоренная легализация криминального капитала, его «отмывание» в российских и зарубежных банках, «вхождение» криминальных «авторитетов» в легальный бизнес на всех уровнях, вплоть до установления контроля над отраслями промышленности (алюминиевая, водочная и пр.). Русская пословица гласит, что «рыба гниет с головы». До тех пор пока в кремлевской администрации будет ощущаться влияние теневых фигур, вроде Р. Абрамовича, сколотивших капиталы на аферах, а генеральный прокурор смещаться без законных оснований в тот момент, когда он приблизился вплотную к разоблачению коррупции на самом верху властной пирамиды, коррумпированность всех звеньев государственной машины будет возрастать в центре и на местах. Так, «уралмашевская» преступная группировка фактически легализовалась в Екатеринбурге при поддержке губернатора Э. Росселя. В списки кандидатов в депутаты в Государственную думу от ЛДПР оказались включены в начале списка видные представители криминалитета (Быков, Михайлов и др.). То же самое происходит и на выборах в законодательные собрания регионов.

В-четвертых, растут «маргинальные» слои населения. К ним относятся многие впавшие в крайнюю нищету пенсионеры, инвалиды, беженцы, вынужденные переселенцы и т. д. Исчисляются сотнями тысяч бездомные («бомжи») и нищие, просящие подаяние на улицах. Наиболее тревожным является рост числа беспризорных детей и подростков: их только в Москве насчитывается, по разным оценкам, от 60 до 200 тысяч.

Краткий качественный анализ сдвигов в социальном составе населения следует дополнить количественным анализом. Приведем оценку, данную нами на основе работы думских экспертов (1995 г.) по работающему («занятому») населению, то есть без учета пенсионеров, учащихся, безработных, иждивенцев, вообще неработающих. Соотношение численности основных социальных групп выглядело следующим образом: рабочие — 29,7%, крестьяне — 14,5

% , трудовая интеллигенция — 19,7 %, мелкая и средняя буржуазия — 24,8 %, крупная буржуазия — 1,3 % [17]. Эта оценка является приблизительной, данных за последующие годы мы не имеем, но основные пропорции скорее всего сохранились. Приведенные цифры требуют некоторых пояснений. Под «крестьянами» здесь подразумевается все сельскохозяйственное население, кроме фермеров, отнесенных к мелкой буржуазии. Под «трудовой интеллигенцией» понимаются лица преимущественно умственного труда, живущие на зарплату, в отличие от лиц свободных профессий и, естественно, многих предпринимателей, которые формально могут иметь квалификацию инженера, финансиста и даже быть членами Российской академии наук, но в трудовую интеллигенцию не включены, поскольку по роду занятий и источнику дохода должны быть отнесены к мелкой и средней либо крупной буржуазии — в зависимости от реального социального статуса.

Из этого краткого обзора следует, что по сравнению с советским обществом российское общество значительно более дифференцировано по социальным группам и слоям. В нем появились такие социальные группы и слои, которых десять лет назад не было (или существовали в зародыше и не учитывались официальной статистикой), а другие приобрели новую качественную определенность.

<< | >>
Источник: М. Н. Руткевич. ОБЩЕСТВО КАК СИСТЕМА. Социологические очерки. 2001

Еще по теме О характере советского общественного строя:

  1. 8. О характере общественного строя в СССР в конце 1930-х гг.
  2. 8.О характере общественного строя в СССР в конце 1930-х гг.
  3. ГЛАВА IV. КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ § 1. ПОНЯТИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ
  4. 1. Определение и структура общественного строя
  5. Переход к смене общественного строя
  6. Переход к смене общественного строя
  7. СТАНОВЛЕНИЕ ПОСТСОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВЕННОГО СТРОЯ
  8. Предпосылки складывания нового общественного строя
  9. Концепции неклассового характера обществ советского типа
  10. § 1. Государственно-общественный характер управления системой образования
  11. 2.2 Государственно-общественный характер управления системами образования
  12. § 1. Пути постепенного превращения советского государственного управления в общественное коммунистическое самоуправление
  13. § 1. Понятие советского государственного и общественного управления